Ведет ли и каким образом юродство о Христе ведет человека к нравственному совершенству. – Сообразен ли он с любовью христианина по отношению к ближним

Высшее благо для человека, к достижению которого должны быть направлены все силы духа и тела, есть его спасение, отсюда и высшее дело любви к ближним содействовать их спасению. В христианстве – в царстве Христовом, в царстве любви, каждый член должен заботиться не только о собственном спасении, но и о спасении всех:да ecu живот имут(Ин. X:10). Выполнению этой конечной цели бытия человека Христа ради юродивые строго и неуклонно следовали во всей своей жизни и деятельности. На этой первой и большей заповеди евангельского закона и второй подобной ей – на любви к Богу и ближним (Мф. XXII:37 - 40), исключительно и всецело основан этот чрезвычайный подвиг. Какими иными побуждениями можно объяснить этот труднейший подвиг, как не желанием,распяв себе мир и себя миру(Гал. VI:14) и тем еще более расширив круг своей деятельности для Бога и спасения ближних, все силы духа устремить на служение Тому, Который и самую жизнь Свою положил за грешный род человеческий?! Своим отречением от «внешнего человека» и от мира, посвящая себя на служение Богу, они всецело предавали себя, так сказать, в руки Божии, чтобы всецелым усвоением себя Богу усвоить себе Его силу, дабывся возмогите о укрепляющем Иисусе Христе(Флп. IV:13). Эти истинные подвижники путем добровольного, внешнего самоуничижения и кажущегося безумия, вверив все дело спасения своего божественному водительству, сокровенно и беспрепятственно обогащали душу свою самыми высокими добродетелями христианскими, более же всего смирением и любовью к Богу и ближним.

Основанием всякого подвига должно быть смирение или, как говорит преподобный Исидор Пилусиот, – «наилучшее основание здравия души есть смирение» (Кн. 4, 6)[95]. «Ни бдения, ни телесные труды не доведут нас до спасения, – говорит святая Феодора, – если нет в душе смирения. Был святой пустынник и изгонял духов из бесноватых. Раз спросил он демона, что прогоняет его, не пост ли? – «Нет, – отвечал тот, – и мы постимся». – «Не бдение ли?» – «Нет, ты знаешь, что и мы не спим и бываем очень деятельны». – «Не пустынная ли жизнь?» – «Нет, – и мы ходим по пустыням». – «Какая же добродетель изгоняет вас?» – «Смирение побеждает нас, смирения не терпим мы», – отвечал тот. Видите, – продолжала преподобная Феодора, – смирение есть та добродетель, которая дарует нам победу над злыми духами»[96]. Святые отцы – великие подвижники благочестия – смирение считают одною из самых важных, необходимых добродетелей, без которой нельзя спастись. Святой Макарий Великий говорит: «Если увидишь, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он – причастник благодати, то хотя бы и знамения он творил и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и уничиженною и себя нищим по духу и грешным, тот вкрадывается злобою и сам не знает того. Если и знамения творит он, – не должно ему верить, потому что признак христианства и тому, кто благоискусен пред Богом, стараться таить сие от людей, и если имеет у себя все сокровища царя, сокрывать их и говорить всегда:не мое это сокровище, другой положил его у меня, а я нищий; когда положивший захочет, возьмет его у меня.Если же кто говорит:«Богат я, довольно с меня и того, что приобрел, – больше не нужно»,то таковый не христианин, а сосуд прелести и диавола. Ибо наслаждение Богом ненасытимо и в какой мере вкушает и причащается кто, в такой делается более алчущим. Такие люди имеют горячность и неудержимую любовь к Богу; чем более они стараются преуспевать и приобретать, тем более признают себя нищими как во всем скудных и ничего не приобретших. Они говорят несть достоин, дабы сие солнце меня освещало. Таков признак христианства – смирение!»[97]По словам святого Варсанофия, смирение есть матерь всех добродетелей[98]и имеет первенство между добродетелями. Святой Исаак Сирин говорит: пока человек не смирится, не получает награды за свое делание. Награда дается не за делание, а за смирение[99].

Средством к приобретению смирения служит как сознание всецелой зависимости нашей от Бога во всем, так и нравственная беспомощность человека:без Мене не можете творити ничесоже(Ин. XV:5); а в состоянии немощи и своей духовной нищеты смиренный с большею верою и любовью обращается к Подателю сил. Святой Дорофей говорит: «Кто постоянно внимает себе, вникает в свое душевное состояние, тот скоро увидит, что как только он возьмется за дело Божие, враг еще крепче возьмется за него, – станет посевать в нем разные помыслы, возбуждать страсти, а совне смущать его то обольщениями, то скорбями; а у человека не достанет ни благоразумия, ни сил не только сделать богоугодное дело, победить врага, преодолеть искушения, подавить в себе страсти, но даже и с помыслами своими не может совладать сам собою без помощи Божией. Убедившись в своем бессилии и греховной нечистоте, человек невольно смиряется, с сокрушением сердца припадает к Богу, молясь о помощи. А путем к приобретению смирения, говорит тот же святой отец, служат и труды телесные, совершаемые благоразумно, и то, чтобы считать себя ниже всех (укорять, уничижать себя во всем) и постоянно молиться Богу. Всякий, молящийся Богу: Господи! дай мне смирение, – должен знать, что он просит Бога, дабы Он послал ему кого-нибудь оскорбить. Итак, когда кто-либо оскорбляет его, то он и сам должен укорить себя, уничижить себя, уничижить себя мысленно, чтобы в то время, когда другой смиряет его извне, он сам себя смирял внутренно»[100]. «Совершенство смирения, по словам святого Исаака Сирина, в том стоит, чтобы с радостью сносить ложные обвинения. Кто истинно смиренномудр, тот, будучи обижен, не возмущается и не говорит ничего в свою защиту о том, в чем он обижен, но принимает клеветы, как истину, и не старается уверять людей, что он оклеветан, но просит прощения. Иные добровольно навлекали на себя название непотребных, не будучи таковыми; другие же терпели именование прелюбодеев, будучи далекими от прелюбодеяния, и слезами свидетельствовали, что несут на себе плод греха, которого не делали, и с плачем просили у обидевших прощения в беззаконии, которого не совершали, когда душа их была увенчана всякою чистотою и непорочностию. Иные же, чтобы не прославляли их за превосходные правила жизни, соблюдаемые ими в тайне,представлялись в образе юродивых,быв растворены божественною солию и непоколебимы в своей тишине, так что на высоте совершенства своего святых ангелов имели провозвестниками своих добродетелей»[101].

Что касается до служения юродивых делу спасения ближних, то на это посвящена была вся их жизнь. Что такое подвиг юродства по существу, как не воплощенный протест против чрезмерного тяготения людей к земле, ее интересам и помышлениям?! Совершенно свободные от рабства внешнему, чувственному, всему земному, нискольконе сообразовавшиеся с веком сим(Рим. XII:2), – юродивые имели ближайшею целью и самым неотразимым, жизненным примером своим назидали, чтобы и все другие не увлекались ничем земным, заботились о высших целях жизни: своею жизнью напоминали всем, имеющим уши, чтобы слышать, и очи, чтобы видеть, о томедином,что естьна потребу,напоминали постоянно, что они большею частью живут среди страшной и безмерной лжи, лицемерия, обмана и т.п. Не поучительно ли видеть человека на земле, некоторым образом уже не принадлежащего земле, своим постоянным пребыванием в себе, внутреннею и внешнею тишиной и всегдашним самообладанием разительно изобличающего рассеянность и шумную суету мира сего?! Сам Бог избирал этих дивных подвижников непосредственным орудием Своей божественной воли, чтобы в самом их бесславии и уничижении открывалась могущественная сила правды Божией к обличению порока, унижению сильных и мудрых века сего и к облегчению участи страждущих. Сии подвижники, утверждаемые в вере, водимые духом Божиим, чувствуя себя свободными от уз мирских, независимыми от земного порядка вещей, имели святое дерзновение говорить открыто истину таким лицам, пред которыми другие не осмеливались возвышать голос правды. По истине, они были великими благодетелями для своих собратий, являясь, смотря по требованию духовных нужд современников, то кроткими наставниками, то грозными обличителями и крепкими ратоборцами против зла. В жизнеописаниях юродивых находим прямые указания, что желание служить спасению ближних было главною причиною их обета на юродство. В житии Симеона юродивого говорится, что когда он разлучался с возлюбленною им пустынею и с единственным своим другом, подвижником Иоанном, пред вступлением в подвиг юродства, то обратился к Иоанну: «Несть уже нам, брате, нужды в пустыни сей пребывати, но послушай мя, ипойдем послужити спасению иных;зде убо точию себе пользуем, а мзды от пользования иных не имамы; не Апостол ли глаголет:никтоже своего си да ищет, но еже ближнего кийждо(1 Кор. X:24); и паки:всем угождаю, не некий своея пользы, но многих, да спасутся» (1 Кор. X:33)[102]. Далее в житии Симеона юродивого передается: «Святый в притворном бесновании премногие человеки обличаше о тайных гресех их: овые о нечистоте, овые о татьбе, овые о клятвопреступлении, и когождо о всяком гресе его; обличаше же иные особь, иные пред другими, иным притчали сказоваше, злая дела их, да познают свою совесть, а иных яве поношаше о творимых беззаконияхи тако весь град удержаваше от грехов смертных, приводя люди в чувство и в покаяние»[103]. Василий блаженный «божественною благодатию укрепляем, не только свою душу спасает, но и многим душам ходатай ко спасению»[104].

Движимые евангельскою любовью к своим современникам, – какие иногда необыкновенные средства предпринимали юродивые для того, чтобы обратить заблуждающихся к вере и жизни христианской?! Для блага и спасения ближних они жертвовали всем, чем только могли, даже собственным благополучием, здоровьем; некоторые из них не щадили для них даже самой своей жизни. Преподобный Серапион, по словам Палладия, епископа Еленопольского[105], посвятил всю жизнь свою на спасение ближних. В одном городе продал себя за двадцать монет комедиантам язычникам и оставался у них, питаясь только хлебом и водою, пока не обратил их к христианству и не заставил оставить театр. Утвержденный его наставлениями в благочестивой жизни со всем семейством, комедиант хотел отпустить его на свободу. Тогда Серапион открыл им тайну своего намерения и возвратил в целости деньги, которые хранил запечатанными, говоря: «Видя вас во многом заблуждении и погибели, милосердствовах о вас, и того ради продах себя вам, да возмогу вас помощию Божиею наставити на путь спасения: ныне же спасшиеся вы отГосподамною смиренным, возьмите сребро ваше,аз же пойду о других спасении пещися»[106].

Чем глубже было нравственное падение, чем больше распространялся соблазн порочной жизни, тем с большею силою воспламенялась ревность сих дивных подвижников о спасении таких людей от погибели. Глубина падения подобных грешников не устрашила сих ревнителей спасения ближних: с твердою надеждою на помощь Божию, они предпринимали всевозможные средства, какие только могли придумать для того, чтобы исправить порочных, обратить их на путь спасения. Ни своим душевным спокойствием, ни телесными трудами, ни людским мнением о себе не дорожили они, когда видели возможность спасти погибающего. В жизнеописаниях юродивых нередко встречаем, что некоторые из них вращались среди самых порочных членов общества. Свободные от уз мира, не связанные общественными условными приличиями, по глубокому самоотвержению, они тем с большою пользою для порочных членов общества могли действовать, невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на презрение общества к великому грешнику: они видели в нем только погибающего брата и старались освободить его от оков порока. Так, в Скитском Патерике читаем о юродивом Виссарионе: «Шел некогда блаженный Виссарион чрез одну Египетскую деревню и, увидев блудницу, которая стояла у своей горницы, сказал ей: «Ожидай меня вечером; приду к тебе и ночую с тобою». – «Хорошо, авва!» – отвечала блудница. И вот она приготовилась и постлала ложе. Вечером старец, пришед к ней и вошедши в ее горницу, спросил: «Приготовила ли ложе?» – «Приготовила, авва», – отвечала блудница. Старец запер дверь и сказал ей: «Подожди немного; я только исполню наше обычное правило». И старец начал свое молитвословие. Читал он Псалтирь; после каждого псалма молился Богу о ней, прося Бога, да дарует ей покаяние и спасение, – и Бог услышал его. Блудница стояла в трепете и молилась подле старца. Когда старец окончил весь Псалтирь, она пала на землю. Старец взял «Апостол», много прочитал из него и окончил свое молитвословие. Блудница пришла в сокрушение и, узнав, что старец пришел к ней не для греха, но чтобы спасти душу ее, поверглась пред ним и просила: «Сделай милость, авва, отведи меня туда, где могу я угодить Богу». Старец повел ее в женский монастырь и поручил матери настоятельнице, сказав ей: «Прими сию сестру и не налагай на нее бремени или заповеди, как на других сестер, но давай ей, чего она захочет, и если захочет идти, позволяй ей». По прошествии немногих дней, женщина сказала: «Я грешница и желаю вкушать пищу через два дня». Еще несколько несколько дней спустя, она сказала: «Много грехов у меня, и я желаю поститься по сорок дней». Наконец, еще чрез несколько дней, она упрашивала настоятельницу так: «Сильно оскорбила я Бога моими беззакониями: сделай же милость, отведи мя в келью, запри ее и подавай мне в окно немного хлеба и рукоделье». Мать исполнила ее просьбу и бывшая блудницею в остальное время своей жизни благоугождала Богу»[107].

Совершенно чуждые мирских забот и попечений, движимые чувством милосердия к ближним, юродивые иногда совершенно всего лишали себя самих, если видели, что их помощь благотворна будет бедному, на которого люди мирские не хотели обратить даже и внимания. Пример такого высокого самоотвержения и любви к ближним видим в преподобном Серапионе. Этот святой подвижник не имел у себя никакой другой одежды, кроме епанчи, не имел он также ни кельи, ни постоянного пристанища и обыкновенно носил с собою только Евангелие. Однажды, на пути в Александрию, он встретился с нищим, который без одежды дрожал от холода. Святой Серапион, остановившись, подумал: «Меня почитают постником и исполнителем Христовых заповедей, между тем ношу я одежду, а этот нищий, раб Христов, погибает от холода. Поистине, как убийца, осужден буду в день страшного суда, если не покрою наготы его и попущу ему умереть от холода». Тотчас снял с себя епанчу и отдал нищему; потом сел нагой на распугай, держа в руках святое Евангелие. В то время один знакомый, проходя мимо его, спросил: «Отец Серапион, кто обнажил тебя?» Святой подвижник, указав на Евангелие, сказал: «Оно раздело меня». Потом святой Серапион увидел, что мимо него ведут должника в темницу; сжалившись над ним и не имея, что дать ему, продал Евангелие и отдал тому человеку деньги для уплаты долга. После того, как Серапион пришел в келью, ученик спросил его: «Где Евангелие?» Святой старец сказал: «Сын мой, оно постоянно твердило мне:продаждь имение твое и дождь нищим(Мф. XIX:21; Мк. X:21). Я послушался и сделал так, чтобы за послушание получить дерзновение пред Богом»[108]. Из сострадания к бедствующим он не только продал единственное свое сокровище – Евангелие, но несколько раз самого себя продавал в рабство; то, как мы ранее видели, чтобы привести заблуждающихся ко Христу, то – чтобы помочь вдове, которая с детьми своими умирала с голоду, и еще в другой раз – чтобы заменить в плену сына вдовы, единственное ее на земле утешение[109].

В жизнеописаниях юродивых находим также ясные указания на то, что они имели дар предсказывать будущее и нередко отвращали гнев Божий от своих современников, тех самых своих собратий, у которых они были в поношении и посмеянии. Так, святой Симеон предсказывал страшное землетрясение, бывшее в царствование Юстиниана[110]. Святой Прокопий Устюжский, предсказав согражданам своим нашествие каменной тучи, обратил их к покаянию, и молитвою своею вместе с ними отвратил гнев Божий. В указанное время туча действительно явилась, но, переменив свое направление, двинулась от города на запад и там над лесом разразилась страшным градом огромнейших камней, не причинив никакого вреда жителям Устюга[111]. Святой Михаил Клопский, во время трехлетнего бездождия в Новгороде, молитвами своими извел из земли обильный источник воды[112]. Известен также «спасительный поступок» юродивого Николы Салоса, который умною смелостию вразумил Грозного царя и тем отклонил истребление Пскова, какое готовил ему раздраженный царь[113]. Василий блаженный, незадолго пред нападением татар (1521 г.) на Русское царство, однажды ночью пред северными дверьми Успенского, в Москве, собора долго молился со слезами Богу об избавлении сограждан от угрожавшей опасности[114]; в другой раз (1547 г.) «Василий юродивый, – говорит летописец, – прииде в монастырь Воздвижения[115], иже зовется на острове, и ста пред церковию, к ней же умильно зря и умно молитву деяша и плакашеся неутешно»[116]. Это таинственное моление было предвестием страшного пожара, случившегося утром следующего дня и начавшегося с этого храма. Поистине сии избранники Божии в своем милосердом и человеколюбивом служении согражданам своимоблеклись,по апостолу,в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение(Кол. III:12);над всеми же сими стяжали любовь, яже есть союз совершенства(Кол. III:14),да совершен будет Божий человек на всякое дело благое уготован(2 Тим. III:17).