Блаженный Исидор, иначе твердислов, жил в половине XV века. Он пришел в Россию из Германии, но родом был славянин и родился, вероятно, в окрестностях Бреннабора или Браннибора одного из древнейших городов нынешней Пруссии, известного в настоящее время под именем Бранденбурга, где несчастные славяне были теснимы и угнетаемы немцами с целью побудить принять их католичество. Сострадательная любовь святого Исидора к купцам мореплавателям указывает на то, что и сам он родился на морском берегу и знаком был с опасностями моря.

По достижении совершеннолетия Исидор, убедившись в несостоятельности римско-католического вероисповедания, захотел видеть ту страну, где у его единоплеменников была господствующею и процветала горячо любимая им вера православная[422]. Желание было так искренне и сильно, что однажды блаженный сбросил с себя богатую свою одежду, «утаився всех, изыде из дому своего, и мало отшед, и от риз совлечеся, и прием уродственное еже Христа ради буйственное житие, и тако юрод творяся блаженный Исидор, к восточным пойде странам».

Переходя из города в город, блаженный достиг славного и многолюдного города Ростова «и ту изволи жительствовати»[423]. Пристанищем для себя юродивый Исидор выбрал внутри города топкое место и среди его, на месте несколько возвышенном над уровнем воды и постоянной грязи («на месте сусе во граде, среди блатца некоего») устроил себе кущу из хвороста, куда он удалялся на ночь, хижина эта не защищала его ни от холода, ни от зноя, потому что ничем не была покрыта: она закрывала только от глаз людских молитвенные подвиги его, которые совершал он по ночам, с вечера до утра. Дни он проводил на городских торжищах или на улицах в добровольном юродстве, ложась иногда для краткого покоя от усталости на грудах сора и гноищах, от многих встречая презрение к себе, терпя от неразумных насмешки и побои; на ночь же удалялся в убогую свою кущу. Здесь он только на очень короткое время ложился на голую землю, для успокоения себя от дневных трудов; большую же часть ночи со слезами и коленопреклонениями молился за грехи своих обидчиков и досадителей словами Распятого: «Господи, не постави им в грех сего», – молился за спасение тех, которых видел погибающими во грехах, а также и за свое собственное спасение. «О Исидоре, – говорил он самому себе, обливаясь слезами, многими скорбьми подобает ти внити в Царствие Небесное, нужно бо есть и нуждницы восхищают е». Крепка была любовь его к Господу; и Господь возлюбил его: Он еще на земле прославил Исидора даром чудес. «Нужно же есть, говорит древний биограф блаженного, от многих святого изрядных чудес, еже едва от некиих увидевшу ми, нечто мало воспомянути»[424]и передает далее следующее.

Случилось раз одному богатому ростовскому купцу со своими товарищами плыть морем во время страшной бури. Корабль, вероятно, нашедши на мель, вдруг остановился и волнами стало его разбивать. Сильный напор волн грозил ему разрушением. Это сознавали и все присутствовавшие на корабле и в отчаянии приготовлялись к смерти. Но потом, подобно спутникам пророка Ионы, они захотели кинуть жребий, чтобы узнать самого тяжкого преступника, из-за которого остановился корабль, бросили – и жребий пал на ростовского купца. Тотчас посадили они купца того на доску и бросили в море, чтобы умилостивить тем небо[425]. Корабль после этого скоро сошел с мели и поплыл далее. Купца, между тем, носило волнами и он, отчаиваясь в спасении своей жизни, не надеясь ни от кого получить помощи, начал тонуть. В эти-то тяжелые для купца минуты внезапно явился пред ним блаженный Исидор, ходя по морю, яко по суху. Взяв купца за руку, он спросил: «Узнаешь ли меня?» Купец припомнил, что видал его в своем городе и едва в состоянии был проговорить: «Раб Божий Исидор, жительствующий в нашем городе, помоги мне, окаянному; избавь меня от этой горькой смерти; не допусти меня утонуть в этом море». Блаженный Исидор вытащил его из воды, посадил на доску и сам управляя оной, быстро погнал ее во след удалявшегося корабля. Поровнявшись с ним, он посадил купца на корабль и, чуждый славы человеческой, строго ему наказал никому не открывать случившегося. Прежние спутники утопавшего купца, увидев товарища в своей среде, поражены были страхом, много удивлялись и прославляли великое милосердие Божие. Спасенный со своей стороны, также прославляя Бога, дивного во святых Своих, прибыл, радуясь, в Ростов и всякий раз, как встречал здесь блаженного, еще издали почтительно кланялся ему; когда святой Исидор ходил по улицам во образе юрода, то, проходя мимо купца, всегда подтверждал ему никому не открывать случившегося на море. Купец строго соблюдал желание угодника Божия и всякий раз, как речь заходила о грозившей ему смерти, говорил, что спасен был от нее особенной Божественной силою.

В окрестностях Ростова (Ярославской губернии) жили два молодых князя, один – потомок князей Оболенских, по имени Савва Иевлев; другой – из рода князей Зубатых, по имени Симеон Зиновьев. Между ними была самая тесная дружба. В одно время они вознамерились посетить своего товарища по кровавым битвам в борьбе с Василием Шемякой-Косым, израненного и лежащего на одре князя Симеона Никитича Луховского. У постели больного встретили они родного брата его, князя Василия Луховского с семейством. Там юная красавица, дочь князя Василия Луховского, по имени Дария, пленила сердце князя Саввы Оболенского, а спустя немного времени князь Симеон Зубатый сватал уже за князя Савву Оболенского княжну Дарью Луховскую. Великолепное брачное торжество совершилось вскоре после сего и своими роскошными пирами долго памятно было ростовцам. В самый день брака на пиру, бывшем в доме Симеона Луховского, появился и сосед по местожительству князя Василия Луховского[426], святой Исидор юродивый, который, по обыкновению своему, с шумом вбежал в палату пиршества, побранившись с двумя слугами Луховского, не пускавшими его туда, назвав их «Васьки Шемяки отродьем». Он имел в руках сплетенную из травы и полевых цветов шапку. Подойдя к новобрачному и подавая ему через стол шапку, сказал: «Вот тебе и архиерейская шапка». Такой подарок и таинственные слова прозорливого смутили князя Савву и гостей его, а между тем юродивый Исидор уже скрылся из палат и шумел с детьми на улице.

Подарок и вещее слово блаженного не прошли даром, а вскоре понятны были каждому. Супруга Саввы Оболенского княгиня Дарья Васильевна на пути своем в Ростов из отчизны супруга своего, разрешилась от бремени. Тяжко было ей рождение сына, который появлением своим причинил ей скорую смерть. Такая потеря любимой супруги до того поразила князя, что неутешный вдовец, оставив всю суету мира сего, удалился в Ферапонтов монастырь, принял пострижение с именем Иоасафа и был (с 1481 по 1489 год) архиепископом Ростовским.

Редко входил блаженный Исидор в жилища человеческие, когда входил, то был выгоняем из них с бесчестием. Был такой случай в его жизни. Однажды князь Ростовский Владимир Андреевич пожелал, чтобы архиепископ Вассиан помолился о всем его доме, и после литургии пригласил его со всем клиром на обед к себе. Прежде прибытия в княжеский дом архиепископа, пришел туда, после обедни, блаженный Исидор и попросил у служителя пить, как бы для утоления жажды, на самом же деле не питья желая, а спасения и награды от Господа княжескому дому и тому, кто подаст просящему чашу студеной воды. Служитель же не только «не даде пития блаженному», но и прогнал его с укоризненным бесчестием. Блаженный все простил ему и без ропота вышел из дома. Но Бог благоволил прославить Своего угодника. Когда по прибытии архиепископа князь и все присутствовавшие сели за обед и наступило время подавать напитки, служители ничего не нашли ни в одном сосуде. Они дошли и в страхе доложили об этом князю, что привело его в сильное изумление. Узнавши же от приставника, что пред обедом приходил в дом блаженный Исидор, прося пить, и не получил по желанию, князь разгневался на служителя, отказавшего святому Исидору в его просьбе, и, уразумев в чуде наказание за презрение немилосердым приставником нищего, тотчас послал искать его по городу, наказав посланным упросить блаженного придти в княжеский дом. Но Исидора нигде не могли найти. Обед приходил к концу, а напитков не было; князь смотрел со смущением и печалью. В это время пришел блаженный Исидор, держа в своей руке просфору, был допущен в самую обеденную комнату и здесь, подошедши к архиерею, как бы юродствуя, просил его принять просфору, которую он сейчас получил от митрополита в церкви святой Софии в Киеве[427]. Приставники между тем с приходом Исидора нашли сосуды по прежнему наполненными вином и донесли об этом князю. Князь и все присутствовавшие удивились и прославили Бога, творящего такие чудеса чрез тайного Своего угодника блаженного Исидора[428]. «Содевахуся же благодатию Божиею и иная от него чудеса, говорит святитель Димитрий, но в явление не приидоша: ибо якоже житие его добродетельное аки под спудом, под образом юродства, таимо бе, сице и чудодеяния его тайно совершахуся». История в княжеском доме случилась уже незадолго до смерти подвижника Божия.

Блаженный Исидор преставился 14 мая 1474 года, заранее извещенный свыше о приближении этого желанного для него дня. Потому в течение нескольких дней он не выходил уже по обычаю в город, проводя время в своей убогой куще в слезных молитвах с коленопреклонениями, доколе не почил на веки от трудов своих. В минуту его тихой кончины разлилось по всему городу необыкновенное благоухание. Все дивились и не знали, откуда оно происходит, и только случайно открыт был источник его. Случилось одному человеку проходить мимо хижины скончавшегося подвижника. Ощущая, по мере приближения к ней, постепенно усиливавшееся благоухание, он заглянул в нее и увидел святого лежащим на земле, лицом вверх, с руками, сложенными на груди крестообразно. Он пошел и рассказал всем о кончине человека Божия. Несколько благочестивых мужей, питавших глубокое благоговение и любовь к святому Исидору, пришли и погребли тело его в хижине на месте преставления.

Был при погребении и купец, спасенный почившим, и со слезами рассказывал им о чудесной помощи, которую блаженный оказал ему на море. Взяв у епископа благословение, почитатели памяти святого Исидора поставили подле могилы его деревянную церковь во славу Вознесения Господня, вероятно потому, что в день погребения святого, т.е. 18 мая, было навечерие этого праздника[429]. В 1566 году, повелением царя Иоанна Васильевича Грозного, построена на месте деревянной нынешняя каменная церковь, где почивают под спудом святые мощи блаженного Исидора. Серебряная рака устроена в 1815 году[430]. Память празднуется 14 мая.

«Ибо, – говорит святитель Димитрий, – во славу Господа Иисуса, вознесшего избранного от людей Своих, начаша от гроба святого Исидора подаватися чудесно исцеления всяких болезней всем, с верою к нему притекающим»[431]. Из чудес, совершившихся по молитве при гробе блаженного Исидора, замечательнейшие суть следующие.

По прошествии многих лет со времени кончины блаженного Исидора, священнику, служившему тогда при Вознесенской церкви, захотелось узнать, в каком виде блаженный почивает в земле. Приготовив заступ, он пришел к могиле, когда тут никого не было, начал копать землю, но вдруг был отброшен от этого места какой-то невидимой силой с такою стремительностью, что лишился чувств. По прошествии же многих часов времени, пришедши в себя, он начал молиться блаженному Исидору и просить у него прощения за свою дерзость, был прощен и возвратился домой здоровым[432].

Первоначальный составитель жития заканчивает повесть об этом чуде так: «Многа же и ина бесчисленная чудеса бывают от святого его гроба; мнози и инии вернии взимают от гроба его часть некую или от покровения гробного и до сего дне и приносят в домы свои и на болящих зубною болезнию или очною или трясавицею или огневицею с верою покладают и вскоре исцеление приемлют».

Следующие два чуда относятся, по всей вероятности, к началу XVII века, потому что они присоединены уже к житию святого Исидора, относящемуся по своему происхождению к 1630 году. Позднейший дополнитель жития был очевидцем, или, по крайней мере, современником первого из этих чудес[433]. Оно состояло в следующем.

Один человек из селения Солей, лежавшего возле города (по всей вероятности, из нынешних соляных Варниц), от постоянного пьянства получил белую горячку со всеми ее признаками: расширением зрачков и необыкновенным блеском глаз, чрезвычайной силой и покушениями бить всех. Связав, привели его ко гробу блаженного Исидора. Он кричал и говорил, совершенно как безумный. Когда же начали петь канон святому, он понемногу начал приходить в чувство и отвечать на предлагаемые вопросы осмысленнее. Разрешенный же от своей болезни, он припал ко гробу блаженного Исидора, с любовию целовал его образ и благодарил святого во многих трогательных выражениях. Сопровождаемый своими близкими, он, как бы никогда ничем не страдавший, пошел в свой дом. Встречавшиеся, зная прежнее состояние его здоровья, дивились, благодарили и славили Бога и угодника Его – святого Исидора.

Спустя несколько времени после этого исцелился при гробе блаженного Исидора некто Феодор из того же подгородного селения. Он болел отеком глаз, так что ничего не мог видеть, голова его от прилива крови была тяжела, как гиря, и не мог он ни спать, ни ходить надлежащим образом, но кое-как переступая с одного места на другое, день и ночь постоянно кричал и стонал. Раз поздно вечером привезли его к церкви блаженного Исидора и оставили у гробницы на целую ночь. С рассветом священник начал служение утрени, и когда после утрени стали петь канон святому, недуг болящего, как он тут же сам о себе сказывал расспрашивавшим, начал мало-помалу проходить, а по окончании всего молебного пения он видел всех и все так же ясно, как и прежде, когда был здоров. Он пал пред образом Спасителя, благодарил и славил Бога и святого Исидора, припадал к его гробу, целовал его образ и, радуясь, пошел в дом свой.

По примеру первоначального составителя жития и дополнитель его повести об этом чуде заключает словами: «Не токмо же ту сущим дивного сего мужа прикосновением честного гроба или одеяния и кроплением освященные воды бывают исцеления, но и далече сущим, иже с верою святое его имя призывающим».

Народное почитание блаженного Исидора началось, как мы видели из жития, с самого дня его кончины; тогда же, вероятно, началось и церковное празднование памяти его, по крайней мере местно, потому что чрез тринадцать лет по кончине его имя уже внесено было в святцы[434]. Всеобщее же празднование памяти блаженного Исидора в православной России замечается уже в начале XVI века. Уже в церковном уставе Троицкого Лютикова монастыря, написанном между 1474 и 1531 годами, надобно полагать на юге, в митрополии Киевской, под 14 мая читаем: «Святого Исидора Христа ради юродивого чудотворца ростовского»[435]. В церковном уставе, писанном в 1522 году для епископа Вологодского и Пермского Алексия, 14 мая также положена «память святого Исидора Христа ради юродивого ростовского чудотворца»[436]. В акте собора 26 февраля 1547 года, на котором постановлено написать службы и праздновать повсеместно в русской земле четырнадцати святым и девяти местно, ни между этими последними, ни между тени имени Исидора не упоминается[437], следовательно, почитание его не ограничивалось уже в то время одним местом его подвижничества, но было распространено вообще на Руси, так что не было нужды в особом относительно почитания его соборном постановлении[438]. В грамоте царя Иоанна Васильевича Грозного к митрополиту Макарию от 1653 года, блаженный Исидор перечисляется между другими святыми представителями державы русской[439].

Времени составления службы блаженному Исидору с точностью определить нельзя[440]. Из того, что на соборе 26 февраля 1547 года не было рассуждаемо о составлении ее, видно, что к тому времени она была уже составлена. Рукописная она встречается во многих древних сборниках служб.

По рукописному подлиннику бывшей Новгородской Софийской библиотеки XVII века «Сидор юродивый рус, власы велики, брада Христова, плечо правое наго, риза санкир»[441].