Преподобный Серапион родом был египтянин, прозванный Синдонитом, потому что ничего не носил кроме синдона[179]. От юности Серапион «бысть монах»[180]и, постоянно упражняясь в чтении Священного Писания, читал он все Священное Писание наизусть. Ревнуя о приобретении совершенной нестяжательности, он не имел ни кельи, ни иного какого-либо пристанища, но подобно птице небесной жил без забот: «ни в храмине покровенней, когда сидети или почити хотяше, но едину плащаницу нося и малое Евангелие»; проводил жизнь в постоянном странствовании, переходя с места на место, и так усовершенствовался в подвиге нестяжательности, что приобрел совершенное бесстрастие. Часто встречали его вне селения седящим на пути и горько плачущим и на вопрос: чего он плачет, – Серапион отвечал: «Господин мой поручил мне свое богатство, а я его растратил и он хочет мучить меня». Слышавшие его не понимали и думали, что он говорит о «злате»; подавали ему деньги, иные – хлеба, другие – овощи, говоря: «Возьми, брате, это, а о богатстве, которого лишился, не скорби, Бог может послать его тебе снова».

Всю жизнь свою Серапион посвятил на спасение ближних. Будучи еще юношей, в одном городе он продал себя за двадцать монет комедиантам-язычникам и оставался у них, питаясь только хлебом и водою и непрестанно проповедуя слово Божие, до тех пор, пока не обратил их к христианству и не убедил их оставить театр. Пробыв таким образом у них долгое время, блаженный сперва обратил самого комедианта, потом жену его и, наконец, все семейство их. С принятием христианства они отстали от театра, начали жить честно и благочестиво и весьма почитали Серапиона и говорили ему: «Теперь, брат, мы отпустим тебя на свободу, так как ты сам освободил нас от постыдного рабства». Тогда Серапион отвечал им: «Поелику Бог устроил, а вы содействовали, чтобы ваша душа была чрез меня спасена, то я скажу вам всю тайну этого дела. Сжалившись над вашею душою, которая была в великом заблуждении, я свободный подвижник, родом египтянин, ради вашего спасения продался вам, чтобы вы освободились от великих грехов. И теперь я радуюсь, что Бог совершил сие чрез мое смирение. Возьмите же свои деньги, я оставляю вас и пойду о спасении других пещися». Они настоятельно просили его остаться и говорили: «Мы будем всегда почитать тебя отцем и владыкою душ наших, только останься с нами». Но не убедив его, сказали: «Отдай бедным эти деньги: они были залогом нашего спасения». Серапион отвечал: «Деньги ваши – я не раздаю нищим чужих денег».

На пути в Александрию Серапион встретился с нищим, который без одежды дрожал от холода. Серапион, остановившись, подумал: «Меня почитают постником и исполнителем Христовых заповедей, между тем я ношу одежду, а этот нищий – раб Христов, погибает от холода. Поистине, как убийца буду осужден в день страшного суда, если не покрою наготы его и попущу ему умереть от холода». Тотчас снял с себя «синдон» свой и отдал нищему; потом сел нагой на распутье, держа в руках святое Евангелие. В то время один знакомый, проходя мимо его, спросил: «Отец Серапион, кто обнажил тебя?» Святой подвижник, указав на Евангелие, сказал: «Оно раздело меня!» Потом святой Серапион увидел, что мимо него ведут должника в темницу; сжалившись над ним и не имея, что дать ему, продал Евангелие и отдал тому человеку деньги для уплаты долга. После того как Серапион пришел в келью, ученик спросил его: «Где Евангелие?» Старец сказал: «Сын мой! Оно постоянно твердило мне:продаждь имение твое и даждь нищим...я послушал и сделал так, чтобы за послушание получить дерзновение пред Богом».

Постоянно путешествуя, однажды Серапион прибыл в Грецию и в продолжение трех дней, которые он провел в Афинах, никто не подал ему хлеба, а купить ему не на что было. Наступил уже четвертый день и он, не евши ничего в эти дни, сильно взалкал. Став на одном холме города, куда собирались чиновные особы, он начал кричать и сильно рыдать, с рукоплесканием говоря: «Афиняне, помогите!» Все, носившие плащи и виры, подбежали к нему и спрашивали: «Что с тобою? Откуда ты? Чем страдаешь?» Он отвечал им: «Родом я египтянин, по образу жизни – монах. Удалившись из своего отечества, я впал в руки трех заимодавцев. Из них двое оставили меня, потому что получили долг и не имели причины обвинять меня; третий не отстает от меня, а мне нечем удовлетворить его». Окружавшие Серапиона, любопытствуя о заимодавцах, с намерением удовлетворить их, спрашивали его: «Где же эти люди, которые тебя беспокоят, и кто они? Покажи нам их, чтобы могли мы тебе помочь». Тогда он сказал им: «От юности моей мучили меня сребролюбие, плотское вожделение и чревоугодие. От двух я освободился – от сребролюбия и вожделения, ибо у меня нет ни золота, ни другого какого-либо имущества, я не наслаждаюсь и удовольствиями, которые поддерживают этот недуг, – посему эти страсти уже не беспокоят меня. Но от чревоугодия я никак не могу освободиться: вот теперь уже четвертый день остаюсь без пищи и жестокий заимодавец – чрево – непрестанно мучит меня, требует обычного долга и не позволяет мне жить, если я не заплачу ему». Ему дали «златицу», Серапион отнес ее в хлебную лавку; взял хлеб и тотчас удалился из города.

Серапион, придя в Лакедемон, узнал, что здесь один благочестивый муж заражен был ересью Манихейскою. Подвижник продал себя ему и в два года успел своими наставлениями отклонить от ереси его самого и жену со всем домом его и присоединить их к Церкви. Наставив их в благочестии, Серапион через несколько времени удалился от них, отдав им деньги, за которые продал себя, и, не имея с собою решительно ничего, сел на корабль, плывший в Рим. Корабельщики, смотря на него, думали, что он сам, или кто-либо по его просьбе, перенес на корабль его пожитки, или что станет тратить золото на издержки, и поэтому без расспросов приняли его. Отплыв стадий на пятьсот от Александрии, около захождения солнца, прежде пообедали корабельщики, потом стали есть и прочие, бывшие на корабле. Видя, что Серапион не ест в первый день, они предполагали, что он получил отвращение от пищи вследствие плавания, то же было и во второй, в третий и четвертый день. Когда в пятый день во время общего обеда, увидели, что он опять ничего не ест, спросили его: «Что ты не ешь, любезный?» – «Мне нечего есть», – отвечал он им. Услышав это, корабельщики стали спрашивать друг друга, кто взял его запасы на корабль. Когда же узнали, что никто не брал их (ибо ничего у него не было), то начали бранить его и говорили: «Как ты пошел сюда без всяких запасов? Чем будешь питаться в продолжение плавания? И чем заплатишь нам за перевоз?» Он спокойно отвечал им: «У меня ничего нет кроме худого рубища, которое на мне. Отвезите и бросьте меня там, где взяли». – «При настоящем, благодаря Бога, попутном ветре, – отвечали ему, – мы не согласимся сделать этого, если бы ты дал нам даже сто золотых». Таким образом Серапион пробыл без забот на корабле, и корабельщики кормили его до самого Рима. Здесь он встретился с одним доблестным в подвижничестве мужем, учеником Оригена, Домником, который совершал великие подвиги. О нем ходила молва, что он творил много чудес; говорили, что по смерти его даже постель его исцеляла болезни. Встретившись с ним и получив от него наставления (ибо сей муж отличался и нравом, и познаниями, и словом, и жизнью), Серапион спросил его: какой еще есть здесь подвижник или подвижница? – и узнал от него об одной девице, пребывающей в безмолвии, которая двадцать пять лет жила, заключившись в своей келье и ни с кем за это время не виделась. Серапион пришел в дом, где жила эта подвижница, и сказал прислуживавшей ей старице: «Скажи девице, что один монах непременно желает с нею видеться». Старица отвечала ему: «Затворница много лет никого не видит». Серапион повторил: «Поди, скажи, что я должен с нею видеться, ибо меня послал к ней Бог». Но и тут она не послушалась. Только через три дня Серапион получил доступ к затворнице. «Что ты сидишь здесь»? – сказал он, увидав ее. «Я не сижу, – отвечала она, – но иду». – «Куда же ты идешь?» – спросил Серапион. «К Богу моему», – отвечала девица. «Жива ты, или умерла?» – «Верую Богу моему, – отвечала она, – что умерла для мира; ибо кто живет по плоти, тот не пойдет к Богу». – «Если хочешь уверить меня в том, что ты умерла для мира, – сказал на это Серапион, – сделай то, что я делаю». – «Приказывай», – отвечала она, но только возможное, и я сделаю». – «Для мертвого, подобного тебе, – сказал Серапион, все возможно, кроме «нечестия», – сойди вниз и пройдись». – «Я не выхожу двадцать пять лет, – возразила девица, – как же теперь пойду?» – «Вот, – сказал Серапион, – не говорила ли ты: «я умерла для мира»? Очевидно поэтому, что и мир для тебя не существует. А если так, то мертвый ничего не чувствует и для тебя должно быть все равно – выйти или не выйти». Девица пошла. Когда она дошла до одной церкви, Серапион сказал ей: «Если хочешь меня уверить, что ты умерла и не живешь для людей, то сними с себя все платье, как вот я, положи его на плечо и ступай по городу, а я пойду впереди тебя в таком же виде». – «Но если, – ответила она, – я сделаю это, то многих соблазню таким бесстыдством, и кто-нибудь скажет, что это сумасшедшая, или беснующаяся». – «А тебе что за дело, если это скажут, – отвечал блаженный Серапион. – Ведь ты говорила, что умерла для людей; а мертвецу нет никакой нужды до того, бранит ли кто его или смеется над ним, потому что он не чувствителен ко всему». Тогда девица сказала: «Прикажи мне сделать другой подвиг; теперь я еще не дошла, а только молюсь о том, чтобы дойти до такой степени». – «Смотри же, сестра, – сказал ей Серапион, – не величайся, будто ты святее всех, и не хвались, что умерла для сего мира. Вот ты узнала, что жива еще и угождаешь людям. Я могу быть более мертвым, чем ты, и что я умер для мира, могу доказать делом. Именно тем, что равнодушно взираю на него; ибо не стыдясь и не соблазняясь, могу сделать то, что приказываю тебе». Урок блаженного Серапиона научил девицу большему смиренномудрию и тем возвел ее к большему совершенству[181].

Один пустынник пришел к Серапиону. Старец по обычаю предложил ему совершить молитву. Пустынник отвечал, что он не смеет молиться с ним по причине множества грехов, что он недостоин даже дышать одним воздухом с ним. Серапион хотел омыть ему ноги, но пустынник не допустил и до этого, опять представляя ту же причину. Серапион убедил его вкусить пищи и сам стал есть вместе с ним. Потом дал ему такое наставление; «Сын мой, если хочешь себе пользы, то сиди в своей келье, будь внимателен к себе и своему рукоделью; ибо, по молодости, для тебя полезнее сидеть в келье, чем выходить из нее». Пустынник, выслушав наставление, огорчился и так изменился в своем лице, что это не могло укрыться от старца. Почему старец Серапион сказал ему: «Вот сейчас ты говорил: «я грешник», – обвинял себя, как недостойного и «самого монашеского образа»; а теперь так рассердился, когда я с любовью давал тебе совет! Если хочешь быть смиренным, то учись великодушно переносить обиды от других и удерживайся от празднословия». Пустынник, выслушав это, раскаялся пред старцем и удалился от него, получив большую пользу[182].

Такова жизнь преподобного Серапиона, мужа бесстрастного и в высшей степени нестяжательного. Много славных и удивительных дел, относящихся к бесстрастию, совершил добродетельный сей мудрец Христов: но мы из многого описали немногое, заключает блаженный Палладий, епископ Еленополский в своем «Лавсаике». Скончался Серапион на шестидесятом году своей жизни[183]в пустыне Египта[184]. Память его празднуется 14 мая. По Иконописному подлиннику: подобием лицем блед от лощения, власы просты и надседы, брада доле Николины, риза на нем едина синдон, в руках Евангелие[185].