Во второй половине XV столетия, при великом князе Московском Иоанне Васильевиче III, в подмосковном в то время селе Елохове, близ церкви Владимирской Божией Матери[367], что теперь святого мученика Никиты, в Басманной, у благочестивых супругов Иакова и Анны, «испрошенный у Бога молитвами», родился сын Василий[368]. По сказанию древнего Жития блаженного Василия[369], родители его долго не имели детей и, подобно праведным Захарию и Елисавете, после продолжительных и усердных молитв были утешены рождением сына, который «воистину Божий дар: прежде бо зачатия его избра Бог и прежде рождества его осяти»; от первых дней своего рождения он предзнаменовал особое свое призвание, «ибо вкушая млеко матери из правого сосца, никогда не касался левого, от младенчества шуия уклонився, знаменуя тем избрание им десные части добродетели»[370]. «От юного возраста возлюбил он единого Бога и вслед Его пошел, оставив дом отеческий и род свой, возжелал служить только одному Господу[371]; богомудрый Василий, во младенстве Божий страх в себе водрузив, яко премудрый художник основание положи веру добродетелей, имея в себе волны благодатные, поучаясь к благочестию. В юности цветуще, плоть свою яко врага возненавиде, хотение телесное хладом святого духа угаси и таковые благодати в отрочестве сподобися, терпением украшая себе и прия смиренномудрие, и возненавиде всяк зол нрав, и зависть, и лукавство, и облечеся в нового человека, совлекшеся ветхого тлеемого, любовию Христовою угасив любовь родителей и ближних любве чужд, остави род свой и дом отеческ и прииде в царствующий град Москву, и, вся узы нынешнаго жития растерзав, яко некий орел легкими крылами себе опрята вся по воздуху преходя, отъиде мирских печалей»[372]. Шестнадцати лет Василий оставил дом родителей и удалился для спасения не в безмолвную пустыню, где естественно, с меньшими препятствиями мог стремиться к достижению желанной цели, но пришел в многолюдный царствующий град Москву. «Блаженный, всегда предстоя Богови умом и душею», с приходом в Москву, по примеру Подвигоначальника Христа,не имел где главу подклонити(Лк. IX:58). Живя в многолюдном городе, исполненном постоянных забот и треволнений житейских, блаженный Василий мог сказать о себе словами Апостола:не имам зде пребывающего града, но грядущего взыскую(Евр. XIII:14). Избрав необычайное место для своего подвижничества, блаженный избрал и необыкновенный путь к «горнему Иерусалиму»: «богодухновенный Василий, Святым Духом наставляем,в юродство претворися[373], вседа Христа ради буйственное житие жительствование[374].Благочестивая и просвещенная светом божественной истины душа его, чуждавшаяся прелестей мира, презиравшая внешние преходящие его блага, избрала такой путь спасения, в котором «добродетельное житие» его скрывалось под внешним неблагоприличием – юродство Христа ради. Что ожидало подвижника на этом трудном и скользком пути, как не унижение всякого рода, бесславие, совершенная нищета и всевозможные страдания?! Здесь необходимо чрезвычайное терпение: с одной стороны – голод, жажда, стужа, зной и все лишения, неразлучные с жизнью скитальческою, а с другой – беспрестанные насмешки, поругания, даже удары, – все это нужно вытерпеть безропотно, благодушно, даже с радостью Христа ради: какое требуется чрезвычайное самоотвержение и самообладание, чтобы, возвысившись над «многоразличными земными потребностями», заглушить самые сокровенные вопли самолюбия и тем всецело служить Богу и спасению ближних?!

Едва прикрытый рубищем, блаженный Василий ходил по улицам Москвы, терпеливо перенося всякого рода стихийные невзгоды: «ни вертепа мала име у себе, ни ризного одеяния на теле своем ношаше, но без крова всегда пребываше, и наг хождате и зиме и лете, зимою от мраза померзаем, в лете же от зноя опаляем»[375]. «Если люта зима, то сладок рай»[376], – говорил блаженный, при этом он указывал на пример сорока мучеников, которые ради царствия Божия скончались от мороза в озере Севастийском, в виду жарко натопленной бани. Как первозданный Адам, ходил он едва не нагим, отчего и прозван былнагоходцем.Тело свое изнуряя «постом и бдением и мразом и теплотою солнечною и слотою и дождевным облаком»[377]и вообще «выше естества нашего подвизаяся»[378], он в то же время душу свою сохранял свободною от страстей, – «совлекшись одеяний тленных, облекся в ризу безстрастия», – как воспевает святая Церковь[379].

Ум блаженного постоянно был занят молитвою и богомыслием: «всегда Бога зря ума чистотою»; его внутренний – духовный взор, всегда обращенный к Богу, и совне выражался тем, что глава его всегда была поднята к небу и очи его устремлены горе: «главу всегда к небеси имев возведену, очи же в горняя зряста»[380]. Много говорить – не миновать греха (Притч. X:19). Кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко открывает уста, тому беда (Притч. XIII:3). Этими словами Премудрого руководился блаженный: «Ничтоже глаголаше, аки безгласен творяшеся, утаитися мня от человек добродетельми, Богу же точию ведом быти»[381], «в мире живый безмолвствовал, яко в пустыни, в народе пребывая, яко в кающихся обители»[382]. При таком исключительном образе жизни, у него, естественно, не было ни с кем ни дружбы, ни близкого знакомства, всем он был чужой; и только в редких случаях пользовался приютом у одной благочестивой вдовы[383]. Не имея определенного пристанища, он проводил обыкновенно большую часть дня на улицах и площадях Москвы среди нищих, калек и вообще среди людей, обиженных, по общественному мнению, судьбой. Большую часть ночи проводил в молитве, удалясь для этого на паперть московских церквей, где иногда предавался и кратковременному отдыху. Иногда удалялся в башню, в стене Китай-города, у Варварских ворот, где также отдавался уединенной молитве.

В память его пребывания это место прежде называлось Васильевским лужком и Васильевским садом. На этом лугу некогда были бражные тюрьмы для исправления пьяниц[384], которых преследовал закон, дозволявший свободно веселиться в корчмах только на святках и Святой неделе. Блаженный посещал иногда эти зазорные места с целью спасти погибавших от пьянства.

Такова была жизнь сего угодника Божия!

Известно, что во время малолетства Иоанна Грозного деспотизм царил в обществе во всей своей силе: сильный без пощады угнетал слабого. В молодые годы Иоанна Васильевича, во времена гибельных смут боярских, жизнь Василия блаженного была живым укором людям безнравственным и утешала невинно страдавших от произвола диких страстей. Преданный сын отечества, он горько проливал слезы за своих современников и слезами своими вел их к покаянию.

В 1521 году, при Василии Иоанновиче III, незадолго пред нападением татар на Русское царство, однажды ночью юродивый Василий пред северными дверьми Успенского (в Кремле) собора долго молился со слезами Богу вместе с некоторыми благочестивыми людьми об избавлении сограждан от угрожающей опасности. В храме был слышен страшный шум, виднелся летавший там пламень, от чудотворной Владимирской иконы Божией Матери раздался голос, обличавший жителей Москвы в беззакониях; но теплая, слезная молитва юродивого усиливалась. Затем чудный огонь быстро исчез, шум прекратился. Так об этом повествует летописец: «Не пред многими денми устремления поганых, иже к русским пределам, мнози от благоговейных могущие видети, видеша многа и ужасна видения и страшная знамения к нашему исправлению в страх Божий, яже яви Бог с некоими и праведномунагоходцу Василию:ему же тогда во едину от нощей пришедшу к велицей соборней церкви Пресвятые Богородицы и надолзе стоящу ему на земли прямо предних дверей церковных унылым образом, и тайно молитву к Богу со слезали деяше. Бяху же ту и инии неции и слышаша, яко шум велик бысть внутрь великие тоя церкви, и двери церкви отверсты, чудотворный же образ Богоматери, иже есть икона Владимирская, подвижеся от места своего, и глас слышавшеся: яко со Святители русскими хощет взыти из града; и абие по всей церкви огнь распалашеся, дверми же всеми и оконцы пламы исхождаху, и вся церковь яко огненна показася, и абие спрятася огнь и невидим бысть»[385]. Весть о чудесном видении блаженному Василию быстро разнеслась по городу и жители Москвы с тревогою ожидали страшной беды. В скором времени это грозное предзнаменование исполнилось. Крымские и казанские татары под предводительством Махмет-Гирея вторглись в пределы Руси, грабили и разрушали один город за другим и сожигали все, что встречалось на пути. Посады московские были сожжены, та же участь угрожала и самой столице, но Москва была спасена только молитвами своих великих заступников: татары, устрашенные чудным видением несметного множества воинов на полях московских, поспешили оставить не только Москву, но удалились из России[386].

При Иоанне IV Грозном, в 1547 году, 23 июня, «Василий юродивый, – говорит летописец, – прииде в монастырь Воздвижения[387], иже зовется на острове, и ста пред церковью, к ней же умильно зря и умно молитву деяше и плакашеся неутешно». Проходившие с удивлением на него смотрели, не зная причины, но были уверены, что юродивый Василий без причины ничего не делает и не говорит. Это таинственное моление было предвестием страшного пожара, случившегося утром следующего дня и начавшегося с этого самого храма: «во утрие же, в осмый час дне тая церковь Воздвижения загореся, и оттуду разыдеся огнь на многия улицы»: оба города старый (Кремль) и новый (Китай-город) сгорели, многие храмы, дома, дворец великого князя исчез, «медь яко вода разливашеся»[388].

Сколько ни старался блаженный под видом юродства скрывать «высоту добродетельной своей жизни»,не мог,однако, по слову Евангелия,укрытися град верху горы стоя(Мф. V:14): «дойде бо слава о нем ради чистого его жития и терпения крепкого до слуха благоверного царя Иоанна Васильевича и митрополита Макария Московского и всея России»[389]. Святитель в беседе своей с царем «сказа самодержавнейшему» о Василие, который изнурял плоть свою наготою и постом, зимним холодом и солнечным зноем к «денным молитвам нощные прилагаше»[390]. «И мы видехом Василия», – сказал царь митрополиту, «богоугодными труды преспевающа, и во плоти пребывающа, яко ангел. Кто не весть сего блаженного земные славы и красоты мира сего, яко студа, бежавша». «И зело дивишася» царь и митрополит «о его терпении и похвалиша Бога, яко в их время дарова Бог такова свята мужа»[391]. Господь благоволил блаженного Василия прославить пред царем «многими знамениями», чтобы, последуя примеру государя, все люди воздавали ему достойную честь. Так, однажды в день тезоименитства Грозного, приглашен был царем в палаты и святой Василий, и «егда прият в руку свою питие, излия оное до трех крат за окно, чем подвиже царя на гнев». Василий, видя его разгневанным, сказал: «Царю, престани от гнева твоего и виждь, яко излиянием сего пития аз угасих огнь, имже в сей час объят бе весь Новград и потуших пожар сим». Сказав это, юродивый поспешно удалился из палат царских; некоторые из слуг погнались за ним, но не могли настигнуть, потому что, добежав до Москвы-реки, «юродивый прешед по воде оную, яко по суху», и скрылся. Хотя царь и считал Василия за святого мужа, но однако усомнился в том, что последний говорил о пожаре в Новгороде, и, заметив день и час, когда был у него блаженный, послал гонца в Новгород проверить слова святого. Жители города свидетельствовали посланному «яко во время запаления града отвсюду видели нагого мужа с водоносом, заливающа пламень огненный», и пожар прекратился: «день же бе тот самый и час, его же гонец царский испытоваше от жителей города». Когда посланный царя возвратился и «поведа о сем истину, царь более возлюби святого и начат паче и паче имети Василия блаженного и внимати словесам его». Спустя несколько времени новгородцы, приехавшие в Москву, узнали святого Василия «яко он утиши пожар города и схватиша его, бегущего от них при вратах (Варварских) и поведоша таковая людем и слышаша прославиша Бога дивного во святых»[392].

Пришло на мысль Ивану Васильевичу Грозному построить дворец на Воробьевых горах; «и егда воздвизаше оный, случися праздник», когда царь, пришедши в храм, размышлял, как бы привести к окончанию и устроить дворец благолепно. Пришел в тот же храм и святой Василий и, «утаився от лица царского», стоял в углу, «взирая на царя, что он творяше умом своим». После литургии царь пришел в свои палаты, и вслед за ним Василий. Царь спросил его: «Где ты был?» – «Там, где и ты, – отвечал юродивый, – у святой литургии». – «Как же я тебя не видел?» – «А я тебя видел, – сказал ему блаженный, – и видел, идеже истинно был еси: аще во храме святом, или аще на ином коем месте». – «Нигде не был я, как только в храме», – сказал царь. – «Не суть истинни, о царю, глаголи твои сии; ибо аз видех тя тогда ходяща мыслию по Воробьевым горам и строюща дворец». Умилился царь и сказал: «Истинно так было со мною» и, как прибавляет списатель жития святого, еще более прежнего начал «чтити и боятися его, провидна сердец и мыслей человеческих»[393].

Странными на вид своими поступками блаженный учил современников благочестивой жизни, наставлял их на путь истины. Так, не раз жители Москвы видели, что Василий, проходя по улицам, то целовал углы одних домов, то в углы других бросал камни. В житии святого об этом передается: если случалось юродивому проходить мимо дома, в котором совершалось молебное пение, или читали Божественное Писание или «иное что благое и боголюбезное дело», он собирал камни и с улыбкою бросал их в углы этого дома. Когда же спрашивали его проходящие, он отвечал: «Отгоняю бесов, которым нет места в таком доме, исполненном святыни, чтобы и вне его – «на углах они не имели себе пристанища», и «мысленно благодарю владыку дома, что не дает им у себя места». Если же проходил мимо дома, где пили вино, или пели бесстыдные песни, или «иное что святыне противное творяху», то «со слезами лобызаше углы оного дома», и на вопрос проходящих отвечал: «Неподобающее христианам творится в этом доме. Спаситель повелел нам непрестанно молиться, да не внидем в напасть, а не суетными делами утешаться; сказано в Евангелии:горе вам, смеющимся ныне(Лк. VI:25). Дом сей изгоняет от себя блюстителей своих – ангелов, приставленных к нам от святой купели, ибо не терпят они таких непотребных деяний и потому, не находя места в таких домах, сидят они на углах, скорбные, и унылые, и я приветствую их, со слезами, вы же думаете, что я целую углы. Я просил их, чтобы они умолили Господа о тех людях, к которым они были приставлены, да спасутся». Внимая такой разумной беседе мнимо-юродивого, многие «умиляхуся сердцы своими», – замечает составитель жития его, – и благодарили Бога за столь чудного советника[394].

Однажды нагоходец Василий блаженный проходил чрез рынок, где девушки продавали свои изделия. Увидев юродивого, девушки посмеялись наготе Василия и все ослепли. Одна из них, благоразумнее других, как только почувствовала, что лишается зрения, поспешила вслед за Василием, умоляя его остановиться. Со слезами припала она к ногам блаженного, стала просить у него прощения, и блаженный, смеясь, сказал ей: «Аще паки не имать таковая творити, то прозриши». Она с клятвою подтвердила свое обещание. Когда она, по повелению блаженного, встала, и он ей дунул в глаза, то прозрела. Получившая исцеление «паде пред ним на землю, со благодарением за сие и молением, да потрудится дойти и до прочих дев слепых, и да сотворит и над ними таковую же милость». Он возвратился к ослепшим. Последние, по указанию исцеленной, пали к ногам чудотворца «и моляху его со слезами о воочении их». Святой повелел «стати им на нозе, и дуяше во очи каждой по чреде», – и все они прозрели.

Будучи вообще снисходителен к слабостям ближних, блаженный Василий иногда употреблял свою чудодейственную силу для наказания явной несправедливости, наглой обиды ближнего бесстыдною ложью и вразумления забывающих Бога и идущих против своей совести.

Был у Василия блаженного в Москве любимый им и любивший его вельможа, к которому он заходил иногда в дом. Однажды нагоходец Василий пришел к этому вельможе в лютый мороз. Сострадательный боярин стал просить его, чтобы, по крайней мере в такое время, защитил тело свое от мороза одеждою. «Хочется тебе это?» – спросил юродивый. – «Хощу всеусердно видети тя облеченна в ризу мою, и прикрыта на сие время наготу твою, ибо люблю тя сердцем моим». Блаженный с улыбкою сказал: «Добре, добре, господине; твори, якоже ты хощеши», и «я люблю тебя». Боярин с радостию надел на Василия «лисью алого цвета суконную шубу». Блаженный, по обычаю, побежал по улице. Недобрые люди, увидав юродивого в богатой шубе, вздумали обманом взять ее у него. Один лег на дороге, притворясь умершим; товарищи мнимо умершего стали просить Василия подать что-нибудь на погребение бедняка. «Святый, вздохнув о окаянстве и лукавстве их», спросил, «истинно ли мертв товарищ их, и давно ли умер?» – «Сейчас», – ответили они. Блаженный снял с себя шубу и прикрыл мнимо-умершего, говоря: «Буди отныне мертв во веки за лукавство твое, лукавнующие потребятся». Едва только отошел Василий, товарищи стали будить мертвого, думая, что он уснул, но «мертвый не воста оттоле николиже», ибо действительно умер.

«Истинное свидетельство и от враг приносится», – говорит святая Церковь[395], восхваляя блаженного Василия; действительно, самые враги Христовы поведали чудодейственную силу Божию видимым предстательством о них преподобного. Случилось кораблю персидскому, в котором много было народа, плыть по Каспийскому морю; поднялся сильный ветер, и волны начали заливать корабль так, что уже не было надежды на спасение. Кормчий не правил кораблем, ибо утратил путь посреди бурной стихии. Вместе с персиянами находилось на корабле несколько православных христиан; вспомнили они в час опасности блаженного Василия и сказали плывшим с ними неверным: «Есть у нас на Руси в Москве блаженный Василий, который ходит по водам, и волны его слушают; он имеет великое дерзновение ко Христу Богу нашему и силен избавить от потопления корабль наш, погружаемый волнами, и спасти нас». Едва произнесли слова сии, увидели обнаженного мужа, стоящего на водах, который взял корабль их за руль и направлял посреди бурных волн; еще немного, – утихли волны, и перестал ветер, и все спаслись от предстоявшей погибели. Возвратившиеся в свою землю персияне возвестили своему хану о бывшем чуде; хан писал о том царю Иоанну Васильевичу, и когда некоторые из спасенных персиян пришли по торговым делам в Москву, то на улице города они встретили юродивого Василия, в котором узнали «образом и возрастом и сединою» того самого мужа, который «сотворил с ними избавление на море от потопления»[396].

Пришел блаженный Василий в корчемницу, которой хозяин был зол сердцем и с бранью подносил вино, часто повторяя имя демона. Блаженный Василий стал в дверях и, скорбя духом, смотрел на приходивших «пить»; вслед за ним вошел один «винопийца трясыйся с похмелия», который просил корчемника скорее дать ему за деньги вина; но тот от нетерпения, в порыве злобы, крикнул на него: «Лукавый да возьмет тебя, пьяницу, мешающего мне подносить лучшим тебя». Услышав такое слово, оградил себя крестным знамением пришедший, принимая из рук его вино; а блаженный Василий, как бы юродствуя, громко засмеялся и рукоплескал ему, говоря: «Добре, добре сделал ты, так и всегда делай, чтобы спастись от невидимого врага». Бывшие в корчемнице спрашивали о причине смеха; юродивый разумно отвечал им: когда корчемник призвал имя лукавого, взошел он с его словом в сосуд; когда же хотевший пить вино оградил себя крестным знамением, вышел из сосуда демон и бежал из корчмы; «я же смеялся от великой радости и хвалю помнящих Христа Спаса нашего и осеняющих себя во всех делах своих крестным знамением, которое отражает всю силу вражию».

В 1552 году настал конец продолжительному и многотрудному подвигу святого Василия. Незадолго до своей кончины блаженный «болезнию объят быв, лежаше на одре». Весть о болезни блаженного Василия быстро разнеслась по Москве и достигла царя. Благоверный царь и великий князь Иоанн Васильевич с благочестивою царицею и великою княгинею Анастасиею и своими «благородными» царевичами – Иоанном и Феодором пришли навестить блаженного и испросить его молитв. Блаженный, при последнем издыхании, царевичу Феодору пророчески сказал: «Вся прародителей твоих, твоя будут, и наследник будеши им»[397]. Необычайная радость осияла лице блаженного, ибо созерцал он пришествие к нему ангелов Божиих и «тако предаде душу свою в руце Божии»[398]; и «исполнися от телесе святого весь город благоухания и все граждане течаху великим и скорым шествием видети погребение блаженного»[399]. Умилительное было зрелище: «царь бо и князи тело святого сами несоша до святой церкви на раменах своих»; митрополит, архиерей и много священников с принтами пели псалмы и песни духовные. Народ со слезами взывал: «О преблаженне Василие, молися о нас прилежно Христу Богу нашему, буди граду нашему Москве и всем Российским градом и весем забрало и щит и крестоносному царю нашему и его благочестивой царице и благородным чадам его похвала и утверждение и радости податель»[400]. Царь и царица проливали слезы радостные и скорбные: «радостные – в таковом скончании видя совершенна и причтенна святых лику; скорбные же – о лишении доброго подвижника». «Мнози же тогда прикосновением к святым его мощам исцеление получиша»[401]. Так с великою честию преданы были земле мощи почившего Василия блаженного. Сей святый труженик не дожил до ужасных казней Грозного и, 72 года юродствовав в Москве, перешел в блаженную вечность, 88 лет от рождения, 1552 года, августа 2-го. Тело его погребено было на кладбище Троицкой, на Рву, церкви, где в 1554 году, по повелению Грозного Иоанна, построен храм во имя Покрова Богородицы, в память покорения Казани. По Иконописному подлиннику Василий блаженный «подобием стар и сед, власы с ушей кудреваты, и брада курчевата и седа, невелика; наг весь, в руке платок»[402].

С кончиною блаженного не окончилась память богоугодной его жизни и славных дел, но «наипаче прославилась». По преставлении его, как свидетельствует жизнеописатель, бесчисленные чудеса совершались у его гроба: не только жители Москвы, приходившие к месту его погребения «почерпали» исцеление от своих недугов духовных и телесных, но и в отдаленных концах великого царства русского сделалось известным славное имя сего праведника. Многие больные, для которых бессильна была всякая врачебная помощь, вразумляемы были в сновидениях» прибегнуть к молитвам блаженного Василия и из дальних стран предпринимали, при всей своей телесной немощи, трудный путь в царствующий град, где, по вере своей, после усердной молитвы праведнику, получали исцеление. Наконец, «приспело», по усмотрению Божию, время, в которое имя блаженного Василия, «написанное на небесах в Церкви первородных, долженствовало быть прославленным и на земле Церковию, воинствующею под знамением креста Господня»[403].

Спустя 36 лет после кончины блаженного, при державе благочестивого Феодора Иоанновича и при святейшем патриархе Иове, прославил Господь многими знамениями святость угодника Своего. В самый день его памяти (2 августа, при великом стечении народа «множае ста двадцати болящих внезапно получили исцеление»[404]. В 1588 году «проявился блаженный Василий Московский, – говорит летопись, – и быша многа исцеления от мощей его»[405]. Царь и святитель, принимая знамение сие с несомненною верою, воздали хвалу Богу, благоволившему в их времена «проявить» праведника, и тогда же (1588 г.) повелели над могилою угодника Божия воздвигнуть при Покровском соборе придел во имя святого Василия блаженного и в то же время сооружена была серебряная рака над мощами его и установлено праздновать память его в день кончины, 2-го августа.

«Блажен еси, царю Иоанне, – восхваляет списатель жития святого, – яко святого и блаженного Василия преставление и погребение виде, и благословение от него прия и велию веру и любовь к нему при животе и по преставлении сотвори, и обрел еси яко пребогатое сокровище. Радуйся, благочестивый царю Феодоре, яко в лета царствия твоего просвети Бог российскую землю угодником Своим, досточудным Василием, пресветлыми и неизреченными чудесы; радуйтеся и веселитеся, двойце христолюбивая, благоверный царю Феодоре, с благочестивою царицею и великою княгинею Ириною яко и имена имуще вам дар Божий и мир Христов. Во дни благочестивого царствования вашего человеколюбивый Владыка наш Иисус Христос, славы ради прехвального своего имени, прослави угодника Своего преблаженного Василия, наполни яко море милости всем, молящимся усердно, по прошению подавая неоскудно исцеление, и утешение, и мир. Неизреченно просия милостивно чудесы приходящим к нему с верою, идеже лежат мощи его светлоцелительные, и персть у гроба святого взимающе и своя болезни яко миром помазующе, вси с верою молитвами блаженного о Бозе здравие получаху; яко злато и бисер вземлюще персть у гроба блаженного, с верою во своя домы приношаху на исцеление, и на всяком месте молящеся ему со усердием, вси по прошению богатно почерпают исцеление, аки от источника неисчерпаемого... Кий царский венец камением и бисером тако сияет, якоже мощи Василиевы; кий корабль тако течет от кормы сущу ветру: яко же Василиевыми молитвами Церковь сияет чудесы. О блаженная душе, о премудрости исполненный разуме; воссия бо нам светонезаходимое солнце веселия, просвещая Российское царство: от бесов уязвленных исцелитель, паче же и самих бесов прогонитель, слепым прозрение, хромым хождение, сляченным исправление, болящим всем исцеление и здравие; от бед и скорбей избавление, печальным утешение... Блажен еси град Москва, яко в тебе таков возрасте богоблаженный Василий, высок житием, благ сердцем, просвещен чистотою, жизнь свою добре скончав и по преставлении своем милостию светло просия. Влажен ты, град, яко такового мужа ногами шествован бысть, егоже чистому житию и жестокому терпению ангели удивишася, ныне же со святыми на небесех живет»[406].

Вот некоторые из тех многих чудес, которые совершались по молитве верующих у святых мощей праведника после его блаженной кончины[407].

Вдова Ксения, жена умершего протоиерея, десять лет ничего не могла видеть одним глазом. Наконец заболел и другой глаз. Много она слышала о чудесах блаженного Василия и часто молилась у мощей сего угодника Божия, но исцеления не получала. Однажды святой Василий явился ей во сне и сказал: «жено, встань, иди к моему гробу и исцелит тебя Бог». В день памяти святого Василия блаженного (2 августа) она пришла ко гробу его и припала с усердною молитвою к мощам святого, и молитва ее была услышана. После молебна очи ее «отверзошася» и «были светлы и здравы», как будто никогда и не болели.

В слободе московской, называемой Бараши, женщина по имени Татиана лишилась зрения и уже целый год ничего не видела; слышала она об исцелениях, которые подавал Господь чрез Своего угодника Василия и часто ходила молиться к его гробнице. Однажды, возвратясь домой, заснула и видит во сне «святолепного мужа», который говорит ей: «Много раз видел я тебя у гроба моего, но не пришло еще время исцелить тебя: если хочешь быть здравою, иди к Живоначальной Троице и Пречистой Богородице[408], приложись ко гробу блаженного Василия, и исцелит тебя Бог»! Слепая отвечала: «Зело хощу здравие получити, но не знаю откуда», и снова слышала голос: «Только дерзай и вера твоя спасет тебя». Проснувшись в страхе и радости, почувствовала она себя здоровою и рассказала мужу о видении. Оба они поспешили в собор отслужить благодарственный молебен и рассказали соборянам об исцелении.

«Убогий некто Иосиф», живший в царствующем граде Москве, скитался по улице Покровской[409], будучи нем от рождения, и просил милостыню; иногда же нападали на него припадки беснования, и опасен был в такие минуты тем, с кем встречался. С большим трудом «ко гробу святого привлекоша его приложитися», но как только отпели молебен и окропили святою водою, отверзеся язык его и был здоров и «смыслен».

Убогий черноризец Герасим двенадцать лет был без ног и питался милостынею у Спасских ворот. Однажды явился ему блаженный Василий и спросил: «Старче, сколько лет ползаешь ты на коленях?» – «Двенадцать, – отвечал убогий, – и все, что имел, роздал врачам, но без всякой пользы». – «Для чего же ты, – сказал ему Василий, – не веришь святым, от которых можно получать исцеление без всякой платы? Веруешь ли, что Бог может исцелить тебя»? – «Верую, Господи», – сказал бедняк; «верую, – прибавил он, – что твоими молитвами помилует меня Бог». – «Хорошо, – сказал явившийся, – ступай же к гробу юродивого Василия, и получишь исцеление». Герасим пошел, поклонился гробу и совсем выздоровел.

Боярский сын, из Вологды, Василий Сергеев Копятов страдал целый год ногами. Слыша о многих чудесах от мощей блаженного Василия, больной размышлял, как достигнуть ему гроба святого Василия, чтобы помолиться об исцелении. Сильный верою, но немощный телом, собрался он на костылях в далекий путь (из Вологды в Москву). В пути болезнь одолела и он должен был остановиться: «изнеможе долготы ради пути». Скорбя об этом, он обратился с молитвою к чудотворцу: «помоги мне и избавь от недуга сего!» Как только призвал на помощь блаженного Василия, слышит голос: «Если хочешь получить исцеление, иди, приложись к моему гробу!» В тот же момент больной почувствовал себя здоровым и продолжал свой путь в Москву и «со слезами умиления облобызал раку блаженного Василия».

Одна богатая женщина Анна двенадцать лет была слепа; часто слыша о чудесах, которые совершаются по молитвам Василия блаженного и имея крепкую веру в него, повелела написать икону сего угодника Божия и пожертвовала ее в храм сего святого. «И на многие дни ей, молящейся в сем храме, исцеление получи»[410].

Жена некоего кожевника Даниила, Евфимия, жестоко страдала от лихорадки 17 лет; никакие врачевания не могли исцелить ее от этого недуга. Больной пришлось услышать, «како исцеления бывают от мощей святого и блаженного Василия, – верова жена реченным и, пришедши в храм сего угодника Божия, по молитвам праведного Василия получила исцеление».

В Пскове была женщина Евдокия, «одержимая последнею нищетою». Шесть лет она была лишена зрения и не владела правою рукою, но при всей своей немощи она не усумнилась идти в Москву, чтобы помолиться у гроба блаженного Василия о своих недугах. Близ города Ржева[411], изнемогая «вельми от великия тоя болезни», молилась о помощи Василию: «святый праведный Василий, помози ми, старице убозей и лишенней света сего, избави мя от недуга сего!» – «О великое чудо, – продолжает писатель жития блаженного, – явися славный в чудесех блаженный Василий, глаголя: жено, что скорбиши, иди к Живоначальней Троице и Пресвятой Богородице, приложися тамо ко гробу моему и исцелит тя Бог». Тотчас она почувствовала себя здоровою и продолжала свой путь в Москву, чтобы возблагодарить Бога и, «дивного в чудесех» блаженного Василия.

В день памяти блаженного, когда в храме (Василия блаженного) присутствовали царь и патриарх, одна женщина – Агриппина, не видевшая глазами три года, стояла в притворе и плакала, что по слепоте своей, за теснотою, она не могла пройти приложиться к мощам. «Горе мне, убогой страннице, – взывала она, – не могу сподобиться поклонения честным твоим мощам». Когда царь и патриарх вышли из храма, кто-то, сжалившись над слепою, привел ее к святым мощам; как только больная приложилась к гробнице святого, тотчас получила исцеление.

Немного дней спустя человек из селения Яропольца, по имени Лукиан, два года страдавший глазною болезнью, пришел поклониться гробу блаженного Василия и пробыл там всю ночь на молитве. На рассвете, после утрени, когда стали петь молебен святому, почувствовал он облегчение и, при чтении Евангелия, совершенно прозрел, как только покропили его святою водою.

Инокиня Марфа из Ростова, у которой вся голова покрыта была язвами и отекли глаза, по совету сердобольных людей решилась идти к мощам угодника Божия Василия помолиться у его святых мощей; но скорый помощник в скорбях – блаженный Василий милостиво исцелил черноризицу еще на пути. Так и другая женщина города Коломны, именем Анна, семь лет страдавшая болезнью сердца, собравшись в обетный путь, для поклонения блаженному, исцелилась от своего недуга на полпути к Москве.

Близ Москвы жила одна бедная, больная глазами женщина, именем Евфимия, и притом одержимая нечистым духом в течение 35 лет. Она немало скорбела о своем несчастном состоянии. И вот однажды она видит во сне, что блаженный Василий говорит ей: «Если хочешь быть здоровою, то иди к моему гробу и исцелит тебя Господь». Она же как бы наяву отвечала ему: «Не имею, что принести в дар и потому стыжусь идти»; но блаженный возразил ей: «Если веруешь, получишь исцеление, ибо не ради мзды бывают различные исцеления». Сказав это, скрылся святый; она же, страхом и радостию одержимая, скоро пробудилась от сна и стала собираться в путь. Дорогою встретился ей странник и подал ей «Сребреницу». С теплою верою достигла она Москвы и пришла в храм угодника Божия Василия, где собралось множество народа, почерпавшего исцеление душевное и телесное у священной раки его; там обрела оное убогая жена сия и освободилась от тяжкого своего недуга после окропления святою водою.

Одна женщина Евдокия, жившая недалеко от Москвы, питала глубокое благоговение к святому Василию и дала обет отслужить молебен у гробницы блаженного Василия, но по естественной беспечности большинства, отлагая день за днем исполнение своего обета, почти о нем забыла. Однажды утром, выходя из дому своего на работу, встретил ее как бы порыв бури и внезапно почувствовала она расслабление во всех своих членах. «Тако ей болезнующей, уразуме вину болезви своея, яко презре обещаше свое приити ко гробу святого помолитися», и просила родных отвести ее на гроб блаженного, где, по усердной молитве, возвратилось ее здоровье.

Земледелец Косьма из села Покровского семь с половиной лет страдал глазною болезнью: он ничего не видел левым глазом. И вот он отправился в Москву, чтобы помолиться об избавлении от этой болезни у мощей блаженного Василия. На пути он остановился переночевать у крестьянина Евтропия. Во сне ему явился блаженный и грозно сказал: «Безумный, почему ты ранее сего не просил меня об исцелении?» И, дунув ему в левый глаз, стал невидим. Косьма, проснувшись, нашел себя совершенно здоровым, после чего продолжал путь свой в Москву, где у мощей праведника возблагодарил Бога и Его угодника за свое исцеление.

Из города Владимира принесли некоего Емельяна в храм Василия блаженного и положили его близ мощей святого. Вскоре, по молитве святому, больной получил здесь исцеление и совершенно здоровым возвратился домой.

Одна женщина Ксения, одержимая нечистым духом, как-то в праздничный день перед обедом стала пить что-то и внезапно онемела и лишилась рассудка, – начала рвать на себе одежду и неистовствовать, так что принуждены были ее связать. Родные больной вспомнили о многоразличных чудесах блаженного Василия и привели ее к гробу сего угодника Божия и бесноватая, после молебна и окропления святой водою, выздоровела.

Некто Евстратий 4 года страдал от лихорадки и, желая избавиться от этой болезни, он пришел в храм Василия блаженного и обратился с молитвою к угоднику Божию о своем выздоровлении. Помолившись здесь, он возвратился домой и в следующую же ночь видит во сне Василия блаженного и некую «злообразную жену», которая намеревалась схватить больного; но праведник сказал ей: «Не прикасайся сему», – и она мгновенно исчезла, а больной, проснувшись, почувствовал себя совершенно здоровым.

Девица Агриппина страдала 4 года расслаблением всех членов. Во время своей болезни она часто мысленно обращалась с молитвою к блаженному Василию; и вот когда ее принесли на носилках к мощам сего праведника, то после усердной молитвы она выздоровела, после чего «умильно радостными слезами припала ко гробу святого и чудо ясно всем проповедала говоря: вчера я ни единым перстом двинута могла, днесь же своима ногама от гроба святого пойду», и возвратилась в дом свой «радуяся».

Патриарший повар Феодор страдал два года головною болью и глухотою. В одну ночь вспомнил он о чудесах блаженного Василия и после молитвы святому заснул, и вот видит он во сне, что сам угодник стоит у своего гроба и с ним два неизвестных «святолепных мужа». Святой Василий говорит больному: «Что скорбишь о своей болезни, помолись предстоящим и будешь здоров». Видение кончилось и больной выздоровел.

Некто Феодор из города Старицы страдал 4 года лихорадкою; после разного рода врачеваний болезнь не оставляла его и он обратился с молитвою к угоднику Божию, блаженному Василию; после одной из усердных молитв своих сему святому, во сне предстал больному некий муж со словами: «Если хочешь видеть святого Василия, иди за мною». Внезапно пробудившись, он удивился видению, потом отправился к мощам блаженного, где и получил исцеление.

«Много иных чудес поведали нам, – говорит составитель жития святого, – отцы наши, которые исполняют сердце наше теплою верою к сему блаженному подражателю древних угодников Божиих, и мы к нему также с теплою верою взываем устами Церкви: «Преблаженне Василие! от юности тщался ты стать в день суда без страха и боязни и, смело отвергнув все удовольствия телесные, последовал за Христом; собирал богатство духовное трудами и терпением, со свечою всегда готовою. И, радуяся, взошел ты на небо. Моли спастись душам нашим"».

«Как истинный и непобедимый страдалец, явился ты с чистотою душевною и телесною, для Христа изнурив тело всякою нуждою. Потому и получил от Него дар исцелений. И ныне, блаженне Василие, моли о нас, славящих твое успение»[412].