1 (14) января 1902. Вторник

Первым приветствовал сегодня с Новым Годом Преосвященный Сергий (Страгородский), ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии, письмо которого я нашел на столе по прочтении Правила пред Литургией. После Литургии еще получил письмо С. А. Рачинского вместе с его брошюрой «Absit Omen». Но печальны известия из России. Сколько там теперь бунтов в учебных заведениях, сколько сектантских беспорядков — Бог весть, скоро ль все это кончится.

13 (26) января 1902. Воскресенье

С двух часов P. M. сегодня было Собрание молодых людей, на котором и я присутствовал. Главное в нем — православные университанты, и между ними лучший Иван Накагава, уже кончивший курс и состоящий ныне чиновником Министерства внутренних дел; отлично настроен, как православный, что видно было и из сегодняшней его речи. Было на собрании несколько наставников Семинарии. Я в своей речи внушал между прочим всячески стараться находить людей для наших учебных заведений, так как в них — главная надежда на распространение Православия в Японии. Хороший материал для характеристики католиков и протестантов мне дал листок «Voice», полученный за пятнадцать минут до собрания. В этой газетке сегодня помещен отзыв одного католического патера в Америке, что «католики, если бы имели власть, и теперь воздвигли бы гонения на еретиков протестантов, и гонение до смертной казни включительно». Протестант — издатель «Voice»'а, приводя это, заключает свой отзыв словами: «Вот духовенство что значит! Безмерная польза была бы уничтожить все духовенство совсем, а власть, взятую у него, отдать мирскому люду». Там — фанатизм, противный Духу Христову, здесь — безначалие, уничтожающее основанную{пропущено}

18 (31) января 1902. Пятница

Был расстриженный Павел Ниццума, ныне находящийся совсем в православном расположении духа, кающийся, что прежде задумывал было уйти к протестантам, говорящий, что и теперь еще протестанты манят его к себе, особенно какие-то мистики. Пришел он, чтобы сегодня исповедаться и завтра за Обедней приобщиться Святых Тайн, а также отслужить панихиду по своей прежней жене. Говорит, что не упускает случаев проповедовать Христа желающим слушать и что этих желающих — ныне везде очень много. И пусть частно проповедует; учение знает, красноречие имеет — это таланты, данные ему от Бога; пусть не зарывает их; если кого обратит, — его заслуга будет перед Богом.

24 января (6 февраля) 1902. Четверг

Был Стефан Даде; предпринимает сказать речь своим бывшим подданным о Христианстве — так рассказать ее содержание и попросить молитвы об успешности ее. В субботу они (три брата Даде и племянник, глава их фамилии) делают собрание для главных из своих бывших кароо и керай[82]; соберется человек сто пятьдесят; тут будут и довольно важные ныне военные и гражданские чины, и большие купцы, и простые дворяне, и студенты. Все, конечно, еще любят и чтут своих бывших князей, все интересуются здоровьем младшего из них (Стефана) и будут очень порадованы видеть его не очень слабым, бодрым и радостным. Он и встретит их приветствием, скажет о любви вообще, перейдет к христианской и, по внушению ее, предложит им всем Источник своего утешения, радости и счастия — именно Христианскую Веру; расскажет свой душевный опыт, что он искал успокоения в буддизме — не нашел, перешел к Христианству — на протестантстве тоже не успокоился, а обрел покой в Единой Истинной Вере — Православной; и теперь, несмотря на свою чахотку, живет радостно, вполне предав себя Воле Божией, и готовый умереть хоть сегодня, если то угодно ей. В заключение речи он раздаст всем по книжке «Еире сейкёо дайи» (иллюстрированная брошюра «Сущность Православной Веры») с прибавлением листа с адресами в Токио всех служащих Церкви, чтобы каждый знал, где найти дальнейшее научение Вере, если пожелает его. Для чего снабдился отсюда ста пятьюдесятью брошюрами и ста пятьюдесятью листами адресов. Надеется, что хоть маленькая польза от его речи будет, хоть некоторые прошенные семена не пропадут даром. Сам он — в таком радостном и благочестивом настроении, что радостно смотреть на него. Истинно, Благодать Божия осеняет его. Помоги ему, Господи!

27 января (9 февраля) 1902 года. Воскресенье

После Литургии были Даде — Стефан и Лука. Первый совершенно счастлив своей вчерашней речью к собранию своих кераев — слушали с глубоким вниманием, розданную потом книжку о Православии приняли с уважением; Стефан уверен, что больший или меньший плод речи будет, и об этом только говорил сегодня.

29 января (11 февраля) 1902. Вторник

Как нужно быть осторожным, чтобы не приплели к чему-нибудь политическому! Недавно (17 января) побыл в собрании, где говорились речи в пользу страдающих от отравления воды медным рудником в Асио, — и из-за этого теперь таскают мое имя как союзника врагам Правительства. Сегодня от одного христианина очень укорительное письмо пришло — «Зачем», мол, «восстающим на Правительство "светишь дорогу"?» (чёочин-тору). «Это — очень вредно для христианского дела», и так далее. Стало быть, не нужно было принимать приглашения на это собрание. Вперед следует соблюдать это.

2 (15) февраля 1902. Суббота.

Праздник Сретения

Были Посланник, Извольский, и князь Лобанов, Иокохамский Консул. <…> Посланник сказал… что Государь Император пожертвовал пять тысяч рублей на постройку Храма в Нагасаки. Значит, Храм там непременно будет построен, и именно на месте, пожертвованном для того евреем Гинцбургом; Государь велел благодарить его за это пожертвование.

10 (23) февраля 1902. Воскресенье

После Литургии Стефан Даде, зашедши ко мне, рассказал, что старший брат его присоединился к какой-то новой секте, очень странной, — члены ее, собравшись, исповедуются в своих грехах, каждый пред всем обществом; затем что еще бывает у них, во что они веруют, и прочее, Стефан еще не знает; кажется, нет пункта веры ни в Бога, ни в Будду, ни в какое другое высшее существо; «ё-наге» (отречение от мира) — у них главное, но в чем оно состоит — тоже не ясно. Спрашивал Стефан:

— Можно ли ему присоединиться к этому обществу с целью разбить их учение и образумить их?

— Делаться членом общества такого никак не следует. Но вы можете так пойти на их собрание и говорить с ними.

— Они посторонних на свои собрания не допускают.

— В таком случае займитесь обращением вашего брата на путь истинный; этого с вас — пока достаточно. Притом же, если вы образумите брата, то чрез него можете подействовать и на других. Главное же, займитесь обращением ко Христу вашей матери. Ужели вы допустите, чтобы она умерла в слепоте духовной? Истощите всю вашу сыновнюю любовь, чтобы тронуть ее сердце, и прочее, и прочее.

22 февраля (7 марта) 1902. Пятница

Бессовестные католики вечно клевещут на Патриарха Фотия. Нескончаемая материя! Из одной Церкви просят дать отповедь патерам, которые там усиленно блядословят, будто «Фотий — совсем и не духовный, ибо поставлен светскою властию, без посвящения». Дал я Петру Исикаса книжки о Фотии (Иванцева и Преображенского) составить отповедь. Да и перевести нужно историю Фотия для рассылки по Церквам; слишком часто католики беспокоят сим предметом.

4 (17) марта 1902. Понедельник

Был епископальный миссионер из города Окаяма, Rev. Nind; в течение разговора спрашивает: «Можно ли нашему и вашему проповедникам вместе заодно проповедывать?» Я сказал, что «нельзя», и объяснил причины: «Многие пункты учения у нас так далеко расходятся, что мы, проповедуя сообща, можем и слушателей смутить, и сами стать в весьма неловкое положение. Например, ваш проповедник только что скажет, что источником вероучения служит одно Священное Писание, как наш вслед за ним докажет, что одно Священное Писание — недостаточно; ваш объяснит, что у Церкви — два Таинства, наш потом изъяснит, что у Церкви — семь Таинств, и прочее подобное».

— Так я буду знать теперь, что отвечать вашему священнику. Это он просил нашего дьякона проповедовать вместе с ним, — заключил разговор об этом Rev. Nind.

Хорош отец Игнатий Мукояма, наш окаямский священник! Впервой слышу, что наш священник обращает такую просьбу к протестанту. Наших протестанты часто просят; это мне известно, и я думал, что Rev. Nind ведет речь в этом направлении, — а тут совсем наоборот! Надо будет на Соборе сделать внушение, чтобы вперед этого не было. Пусть живут с протестантами мирно и любовно, но пусть проповедуют им, а не с ними. Rev. Nind изъяснял еще, что у них в Окаяма христиан еще нет, а только место проповеди, что в Тайкёо-дендоо там они, епископалы, с прочими протестантами не участвовали, и прочее.

2 (15) апреля 1902. Вторник

Протестантские пасторы и проповедники, преимущественно из японцев, с одиннадцатого числа сего месяца производят свои собрания в находящемся здесь поблизости доме «Общества молодых людей» (Сейнен-квай). Между разными предметами рассуждений, вотировали вопрос «Иисус Христос — Бог или нет?». «За Божество поднялись сто десять человек, против Божества Его — шесть человек, не решились утверждать то или другое тридцать три человека». Позор для христианской проповеди! Протестантизм разъедается сомнениями, как ржавчиной.

26 апреля (9 мая) 1902.

Пятница Фоминой Недели

Отец Симеон Юкава приходил известить, что церковным зданиям в Асакуса и Ситая объявлена подомная «мензей» — свобода от платы правительственного налога на дома. Конечно, то же самое сделано Правительством и для всех церквей по всему Государству (и наших, и всех христианских исповеданий). Слава Богу! Христианство все больше и дальше делается признанною и покровительствуемою верою в Японии. «Кто должен быть представителем церковного недвижимого имущества и заведывателем его пред Правительством?» — спрашивал отец Симеон.

— Конечно, священник, — ответил я.

— Но христиане в Асакуса желают, чтоб к моему имени в этом случае было присоединено три имени тамошних христиан.

— Этого нельзя. И для сношений с Правительством неудобно, и замешательств по экономическим делам Церкви можно опасаться — как было, например, в Хакодате, где три номинальные владельца церковных домов, возмутившись без всяких уважительных причин против священника, истратили церковные деньги на газетные пасквили против него. Законный номинальный владелец церковного имущества — священник. «Если ему вверены души христиан, не тем ли более он достоин доверия относительно церковного имущества?»

28 апреля (11 мая) 1902.

Воскресенье Жен Мироносиц

В церкви был, между молящимися, сирохалдеец, иерей Николай, со своим взрослым сыном. Приехали они из такой дали собирать на построение Храма, ибо недавно башибузуки у них сожгли церковь и побили много христиан. После Литургии зашли они ко мне. Я подписал 25 ен, бывшие в то же время у меня барон Кистер — 3 ены, полковник Ванновский — 2 ены; и тому были они как рады! Но в плохое место для сбора приехали — мы сами здесь живем сбором.

4 (17) мая 1902 года. Суббота

Вместе с Иваном Акимовичем Сенума был, с двух часов, на благотворительном, в пользу сирот, концерте в Музыкальной Академии, в Уено. Сиротский приют — протестантский, в Окаяма. Играли и пели лучшие здешние музыкальные знаменитости: японки: Тацибана — на фортепиано из Бетховена, Коода — на скрипке, профессор Юнкер — на скрипке, Кёбер — на фортепьяно. Зал был полон. Должно быть, тысячи две ен собрали, потому что билеты были не дешевы. Мне два прислали — в три и две ены, да еще с наказом в печатном письме: «Если не нужны, пришлите назад». Потому и пошел, пригласивши Сенума для другого билета; совестно было отсылать. В первый раз здесь на светском концерте; впрочем — «благотворительный», и неприличного ничего не было. Мысли же хорошая музыка возбуждает добрые; думалось, между прочим, — какой высокий дар дан людям от Бога в эстетическом чувстве, и как плохо люди пользуются им! Быть может, в будущем лучше станут пользоваться…

8 (21) июня 1902. Суббота

Англичанка Miss Hughes, прибывшая в Японию «with a commission from the Education Department of the English Government» изучить публичное и частное женское воспитание здесь, прилагая рекомендательное письмо от епископа Awdry, просит позволения явиться, чтобы осмотреть нашу Женскую школу. Ответил любезным приглашением в четверг, двадцать шестого числа, с четырех часов — время, указанное ею как одно из наиболее удобных для нее, так как она — очень занята.<…>

4 (17) июня 1902. Вторник

Католический патер, имеющий молитвенный дом в квартале Хондзё, третьего дня поймал одного из уличных ребят, бивших стекла в его молельне, и до того таскал его за ухо, что наполовину разорвал ухо. Это происшествие вот два дня катается по всем газетам, с бранью на патера и насмешками над Христианством; но ни одна газета ни полсловом не заикнулась о том, что следует и ребят обуздывать и наставлять их не творить безобразий. На бедного патера отец мальца подал иск, и теперь его судят. Газетные вырезки, сегодня поступившие ко мне, все наполнены этой историей.

13 (26) июня 1902. Четверг

В четыре часа, как было условлено, явилась Miss Hughes посмотреть нашу Женскую школу. Опасался я женской непоследовательности в разговоре с нею — так и вышло. Приготовила записную книжку — и первый вопрос:

— Сколько миссионеров у Вас заняты воспитательным делом в Японии?

— Ни одного — воспитание ведется самими японцами.

— Как так? Почему? — с удивлением воззрилась на меня.

— Потому, что миссионеров у нас для этого нет.

— Сколько же у Вас всех миссионеров?

— Собственно, можно бы сказать, тоже ни одного. Вот смотрите. Здесь написано четыре (показывая ей статистический лист Миссии), но из них один — священник Посольства, и по Миссии не служит; другой — диакон, тоже состоящий при Посольской Церкви, а здесь обучает только пению; третий — недавно приехавший миссионер, живет в Нагасаки и пока только учится по-японски; четвертый — я, исключительно занят ныне переводом Богослужения. Проповедуют у нас тоже сами японцы.

— Где же у Вас проповедь? Только в Токио?

— У нас проповедь больше чем в двухстах местах Японии. Вот, смотрите в статистическом листе.

Она уставилась на меня, сделав большие глаза, положила на стол записную книжку, подумала и перекинулась:

— А как Вы смотрите на японцев относительно Христианства?

— Я думаю, что в этом столетии Япония вся сделается христианскою страною.

— Я слышала разнообразные мнения об этом — большею частию пессимистические.

— Это — оттого, что Вы вращаетесь в двух кругах, наиболее нерасположенных к Христианству, как и ко всякой другой вере, аристократическом и ученом. Это — саддукеи Иудеи, философы Древней Греции, патриции Рима, все с презрением смотревшие на Христианство. Мы теперь знаем, правы ли оказались они; то же будет и с неверующей сферой японцев, которую Вы разумеете.

— Но ныне оживляется буддизм — как Вы на это смотрите?

— Как на всякую дутую речь. Буддизм умер в Японии; японцы переросли эту религию без Личного Бога; и напрасно толкуют, что он — еще жив и пробуждается к энергетическому действованию; то — пустая хвастливость бонз, которые сами не верят тому, что говорят.

— Один миссионер, вернувшийся в Японию после двенадцати лет с тех пор, как жил здесь, находит здесь такую перемену, что ныне при Богослужениях гораздо меньше молящихся христиан, чем тогда было, но что влияние Христианства стало более заметным на языческой среде. Что Вы на это скажете?

Видя, что разговор далеко уклонился от цели ее визита, я без церемоний возразил:

— Оставим этого миссионера при его мнении и его наблюдениях и поговорим о нашей Женской школе, сведения о которой Вы хотели иметь.

— Но я собираю сведения не о женских школах только; я изучаю здесь и мужские школы. Какие у Вас мужские учебные заведения?

— У нас здесь — Семинария для воспитания предназначающихся к церковному служению.

— Сколько учеников в Вашей Семинарии? Каких лет ученики принимаются? Сколько лет учатся? Какой курс проходят?

И прочее.

На все эти вопросы я должен был ответить, после чего опять постарался возвратить Miss-исследовательницу к ее главному предмету — Женской школе. Она, наконец, несколько удостоила внимания сию материю, и я успел доложить ей, сколько у нас в школе учительниц, сколько учениц, и прочее, и сдать в ее владение документы, специально приготовленные для того — брошюрку школьных правил, список нынешнего состава школы и книжку празднования Двадцатилетия школы при Анне Кванно. Показывая правила, я ей рек:

— Вот здесь — обучение словосочинению, литературе и подобному; и что это — не праздное словоначертание, что у нас действительно развиваются, вот Вам доказательство — издание нашей Женской школой прекрасного женского духовно-нравственного журнала «Уранисики» (и показал ей три последние номера). По программе, например, — обучение вышиванию; что это исполняется — вот вам свидетельство.

И развернул вышитое Женской школою на Престол Пасхальное Облачение; на подкладке главного Облачения и имена всех трудившихся воспитанниц написаны. Работа эта, видимо, поразила ее и находившуюся при ней японку — переводчицу с японского на английский и обратно, безмолвную до сих пор, но разразившуюся при сем ахами.

Miss Hughes, подивившись «Уранисики» и золотому шитью, не преминула уклониться в сторону:

— Любопытствуют ли язычники посещать Ваш собор?

— Так любопытствуют, что в иной месяц бывает до десяти тысяч посетителей.

И у меня мелькнула мысль увлечь ее в собор, чтобы оттуда провести в Женскую школу, иначе и конца не предвиделось ее расспросам, а я опасался, что в Женской школе ее ждут и это производит своего рода неудобство.

— Да вот, не угодно ли взглянуть ныне на собор? Вероятно, и сейчас мы увидим там японцев-посетителей. Вы еще не были в соборе?

— Была на Богослужении в Ваш Рождественский Праздник и видела много христиан в соборе.

— Теперь увидите несколько язычников…

Действительно, в соборе были партии гимназистов и гимназисток и других посетителей. Остановившись посреди собора, после некоторого разговора, Miss Hughes вопрошает:

— Что особенно нравится японцам в Вашей религии? Вот это (указывая на иконостас) и Богослужение с пением?

— Нравится и это. Но главное — не это, а то, что наша религия стоит твердо; вот что особенно привлекает японцев к Православию.

— Как так?

— Да так, что наши юные, большею частию, и немногие проповедники (всего — сто пятьдесят один человек на всю Японию) стоят против всего язычества, и в виду всего прочего Христианства, католического и протестантского, с сотнями иностранцев у сих, твердо, непоколебимо, с ясно и непререкаемо проповедуемым Учением, и нигде не падают, не отступают; везде, где водворилась Христианская Церковь Православная, она стоит, как бы мала она ни была, чего о других христианских вероисповеданиях сказать нельзя.

— Чему же Вы приписываете это?

— Прежде всего тому, что мы содержим Учение Христово во всей его полноте и целости и никогда изменить или потерять его не можем, — мы принимаем Священное Писание и Священное Предание.

— А! Это — то же, что у католиков; они очень уважают Предание.

— Вовсе не то. Они уважают свои предания в ущерб Священному Писанию. Например, Спаситель сказал о Святом Духе: «От Отца Исходящего», — католики поправляют это, на основании предания: «И от Сына»; Спаситель, установляя Таинство Евхаристии, сказал: «Пийте от нея вси» — католики: «Вовсе не "вси", а только  духовенство»… У нас таких кощунственных преданий не слыхано, не видано. Наше Священное Предание ни на волос не противоречит Священному Писанию и служит только к дополнению и объяснению его. Наше Священное Предание — это живой Голос Вселенской Церкви, звучащий на все времена. Поэтому-то мы не можем изменить или утерять ни йоту из Христова Учения. Если для нас что непонятно в Слове Божием, мы спрашиваем Вселенскую Церковь, как она понимала это во все времена, начиная с Апостолов; получаем ясный и определенный ответ и продолжаем веровать и учить неизменно. Это — не то, что в протестантстве, где Священное Писание у каждого в руках не только для чтения, но и для понимания и толкования личного, его собственного. Оттого-то у протестантов столько сект и такая запутанность в учении…

Говорилось все это не для одной Miss Hughes, но и для ее переводчицы, которая придвинулась, чтобы слова не проронить, когда я стал говорить о Предании. Но я не забывал, что в Женской школе нас ждут, и потому, прервав речь, любезно предложил Miss Hughes пойти в Женскую школу.

Там действительно нас ждали. Учащие встретили при входе в дом, ученицы — в своих комнатах, одетые чистенько и вежливо приветствующие. Miss обошла все, в моем и учительниц сопровождении; мимоходом все хвалила, особенно в комнате, где (не для нее, а к экзамену, ныне производящемуся) приготовлены были на столах рукоделья и где особенно понравились ей рисунки учениц и рукоделья шелками и золотом.

По окончании осмотра я предложил ей сказать что-нибудь в назидание учениц (так как в газетах печатались ее лекции в женских высших заведениях). Она согласилась весьма любезно. Вся школа собралась в зале, и она сказала речь. Переводила японка, сопровождавшая ее, оказавшаяся превосходно приспособленною к сему делу. Наставление состояло из четырех пунктов:

1. японской женщине нужно здоровье — итак, занимайтесь гимнастикой;

2. ей нужны искусные пальцы — и потому прилежите рукоделию;

3. будьте умны;

4. будьте добры (дзенрёо).

Ждал я, что заключительным пунктом будет «Старайтесь быть добрыми христианками», но этого не последовало; а на шуточное потом мое замечание ей о сем сказала, что так навыкла говорить в прочих женских школах, еще языческих, где о Христианстве говорить не позволено. После сего мы любезно расстались.

21 июня (4 июля) 1902. Пятница

В половине двенадцатого часа отправился на завтрак, дававшийся для всех русских Великим князем Кириллом Владимировичем в занимаемом им ныне Дворце — «Рикёо». Кроме русских, на завтраке были японские четыре Принца — Фусиминомия, Канин, Арисугава и еще один молодой, военный; было также много военных, начиная с Военного Министра; был Премьер Кацура, Иностранных Дел Министр, и прочие. Все — без лент, только со звездами, почему и я был без лент и орденов, а со звездами, и в клобуке с крестом (привезенном мною в жестяной коробке и надетом в передней, при чем в коробку поступила шляпа). За завтраком — между Фусиминомия и Министром иностранных дел; последний словоохотливо сам начинал всегда разговор; первый молчал, но раз пять я с ним заговаривал. <…>

28 июня (11 июля) 1902. Пятница

От отца Игнатия Мукояма узнал между прочим подробнее о девице, желающей монашества, о которой отец Симеон Мии третьего дня рассказывал. Оказывается, что она прежде служила в Армии Спасения здесь же, в Токио; поступила в Армию, не зная различия между протестантством и Православием, думая, что они — одно и то же; очень ревностно здесь пропагандировала учение Армии Спасения, продавала брошюры, собирала пожертвования; но, вникнув ближе в состояние и нравы вождей Армии, нашла много эгоизма, дрязг, неурядицы — потому охладела и вернулась в Сеноо; а здесь, узнавши от катехизатора о различии Православия и протестантства, отправилась в Кёото в нашу Женскую школу. <…>

18 (31) июля 1902. Четверг

Утром Посланник, А. П. Извольский, извещая, что у него сегодня в двенадцать часов завтракает Великий князь, Кирилл Владимирович, пригласил и меня к завтраку. Великий князь был очень любезен, спрашивал о Миссии, но в разговоре, за столом, выразил крайнее сомнение, чтобы Христианство водворилось в Японии.

20 июля (2 августа) 1902. Суббота

В исходе третьего часа прибыл с небольшою свитой Его Высочество, Кирилл Владимирович. Я встретил его на крыльце дома, одетый в клобук и со звездами без орденов. Когда он сел на диван с замечанием: «Все так же, как прежде» (что он видел четыре года тому назад), я предложил ему выслушать сообщение о состоянии Миссии и, показывая статистический лист Миссии, где, из сопоставления цифр во всем, виден преимущественный успех Православной Миссии, просил «говорить в России везде, где только представится случай, о необходимости развития Заграничных Миссий».

— Слово Ваше, как лично ознакомившегося со всем заграничным, будет иметь большой вес.

— Но в России никто не думает о Заграничных Миссиях.

— Поэтому-то я прошу Ваше Высочество говорить о них, чтобы стали думать…

Предложил Его Высочеству экземпляр нашего перевода на японский язык Нового Завета, Псалтири, затем — японский альбом, где между прочим, как одно из знаменитых тоокейских зданий, имеется в голубом рисунке и наш собор. С словами «Вы меня завалите» он все это принял, и приставленный к нему барон Мадено-Коодзи (Сергей Александрович) тотчас же взял книги, также статистический лист и карту Православной Церкви в Японии, чтобы положить в карету Великого Князя.

24 июля (6 августа) 1902. Среда

Между сегодняшними письмами одно — от протестантского проповедника; пишет: «Покажите, правильно ли Крещение чрез троекратное погружение; если правильно, то я брошу протестантство». Слишком поверхностен человек; впрочем, послана «Догматика» с указанием, что прочесть. Другое — от язычника, очень умное и красноречивое, ищущее истины; послана краткая «Догматика» и указан ближайший катехизатор, Фома Исида, в Фукусима (а ему перепровождено письмо).

5 (18) августа 1902. Понедельник

Были Rev. King, здешний епископальный миссионер, и Rev. Norris, тоже английский епископальный миссионер из Северного Китая, один из выдержавших осаду боксеров в Пекине. Говорил он, что политика Пекинского Двора ни на волос не изменилась, — все та же рутина, обещающая продолжение нападений на миссионеров и китайских христиан, что если династия не переменится, и всегда будет то же; на перемену же династии пока нет никакой надежды — нигде не видится в Китае сильного человека, который взялся бы за это; притом же это ныне чрезвычайно трудно было бы по компликации с иностранными державами…

29 августа (11 сентября) 1902. Четверг.

Усекновение Главы Святого Иоанна Предтечи

Из посетителей сегодняшних замечателен Mr. Geil, молодой американец, исследующий состояние Миссий, и это — по всему свету, для чего назначено ему четыре года путешествовать, из которых полтора года уже проведены им в разных местах Океании и в Австралии. В последней им уже напечатан первый том его исследований, раскупленный весь прежде, чем вышел из печати. Исследование Миссий это — совершенно независимое ни от каких взглядов и сторонностей. До сих пор о Миссиях доставляют сведения секретари и ревизоры, посылаемые миссионерскими обществами разных деноминаций, и сами миссионеры. Все эти сведения являются более или менее окрашенными в цвет тех очков, сквозь которые смотрят наблюдатели, натурально, не могущие отрешиться от некоторой деноминационной партиальности. Mr. Geil путешествует в интересах независимого изучения дела всех Миссий. В разговоре со мной он взял от меня статистические данные нашей Церкви здесь; стал было предлагать дальнейшие вопросы: «Как японцы относятся к Христианству?», «Каковы надежды Миссий?», и прочее; к сожалению, помешал один русский посетитель.

Вскоре по уходе Geil'я был его секретарь, которому было дано Geil'ем поручение видеть меня и взять сведения о нашей Миссии; он очень удивился, когда я сказал ему, что Geil сам сделал то, что поручил было ему. Оба они — молодые люди, кипящие жизнию и энергиею. Завидно, что нет у нас вот таких деятелей. Наша интеллигентная молодежь изъедена червем своекорыстия, или индифферентизма, или же прямо нигилизма.

6 (19) сентября 1902. Пятница

Был доктор Антон Михайлович Издебский, служащий на Маньчжурской Железной Дороге; просил повенчать его с сестрой милосердия; документы — только его паспорт, на котором означено, что он — холост, и ее билет, на котором даже не прописано, что она — девица; хочет повенчаться для того, чтобы ее тотчас же отправить в Россию. Конечно, я отказался; во-первых, нет надлежащих документов; во-вторых, если бы и были, венчаются для неразлучного сожития, а не для разлуки. Сам он — католик.

10 (23) декабря 1902. Вторник

При просмотре полученных с почты журналов за живое задело в декабрьской книжке «The Missionary Review of the World» сетование на то, что штундистам в России не дается полной свободы, заканчивающееся так: «Но дело Господне никогда не запоздает (never behind time). "В Твоей руке сила и крепость, и никто не устоит против Тебя" (2 Пар. 20:6). Неослабевающая, решительная, ходатайственная молитва нужна как для устранения препятствий, так и для устроения (building up) религии». Мерзавцы! Россия для них — языческая страна, в которой нет Христианской религии, и вот они только собираются насадить ее! Прогнивший насквозь протестантизм, да еще в худших своих сектах, — таких мнений о себе! И еще Господа Бога призывает! Лицемеры!

Впрочем, и Православная Россия не менее боли возбуждает в душе. В том же журнале, в статейке «Миссионерская ревность в Финляндии», говорится, что «Финляндия, до последнего времени высылавшая миссионеров только в Южную Африку, в эти два- три года выставила почти двести молодых людей и столько же молодых женщин, отдающих себя на миссионерское служение. Первый финляндский миссионер уже прибыл в Китай», и так далее. Ну а Православная Россия много ли дает заграничных миссионеров? Преосвященный Иннокентий недавно привез троих в Китай — отчего же не больше? А Япония все ждет и ждет; хоть бы одного — и нет! Как не болеть душой? Впрочем, буди Воля Господня! Вероятно, в Путях Промысла наше время еще не пришло.

18 (31) декабря 1902. Среда

Отец Павел Морита из Маебаси… что «неудобен здесь Юлианский календарь — следовало бы праздновать по Григорианскому»; я ответил, что «догматического препятствия к сему нет, но нам приятней праздновать единовременно со всею Вселенскою Церковью, чтоб наше праздничное славословие сливалось в один голос с славословием всех христиан по всему миру; не будет нравственным преступлением для певца, если его голос упредит других в хоре или отстанет от хора, но хороша ли такая дисгармония? Не запротестует ли сам отец Морита против нее?», и так далее.

21 декабря 1902 (3 января 1903). Суббота

За Всенощной сегодня было человек двадцать протестантских миссионеров и миссионерок, из которых один оставил у входа чемоданчик с платьем и Священным Писанием внутри, хватился при выходе — и нет, украл какой-то язычник. Следовало поручить придвернику — тогда этого не случилось бы.

25 декабря 1902 (7 января 1903). Среда.

Праздник Рождества Христова

За службой было несколько иностранцев, между коими — два патера, простоявшие до конца, но фанатично не кланявшиеся на мои осенения, тогда как протестанты почти всегда делают вид поклона.

27 декабря 1902 (9 января 1903). Пятница

После обеда я отправился в Йокохаму поздравить русских и, кстати, — по делам в банки. У нового Генерального Консула, Влад. Яковлевича Сиверса, познакомился с его семейством — лютеранским, начиная с него, но добрым и религиозным, кажется.

28 декабря 1902 (10 января 1903). Суббота

Петр Исикава рассказал о публичном чтении (энзецу), вчера в Протестантском клубе произведенном, по тесноте нашего Клуба молодых людей, состоящего из одной комнаты здесь во втором этаже. Чтений было два. Первое — его, Исикава, о Православном Богослужении, иллюстрациею которого было здесь же пение хора, но не нашего, ибо Женская школа не приняла приглашения идти петь, а коодзимацкого, с участием некоторых наших семинаристов; пели пять раз, в промежутках чтения Исикава; первым было пропето «Благослови, душе моя, Господа», последним — «Ангел вопияше». Исикава говорит, что пели превосходно и слушатели были очарованы, а оных было человек сто, между которыми были и профессора Университета. Последние, должно быть, пришли больше для второго чтения — «О русской литературе», Я. В. Иозефовича, переводчиком речи которого был Марк Сайкайси; и тоже вышло очень хорошо и интересно; говорил о Пушкине, Тургеневе и Гоголе.