5 (18) апреля 1900. Великая Среда

Обычные церк. службы, ведущиеся правильно и истово. Но мучил сегодня своим вялым служением и особенно безобразным чтением Евангелий о. Петр… уж хуже читать и невообразимо: убивает всякое внимание и чувство. А как его научить читать лучше? Ведь говорил ему много раз — безобразно; поди искорени многолетнюю привычку. <…> И грустно думалось: бредет-то к нам народ все больше ленивый, кто поживее и поумнее — и не думает заглянуть к нам — идут на другие службы. Впрочем, и в России не то же ли? Не уходят ли и там все лучшие силы в политику, разные министерства, [нрзб.], оставив духовенству лишь нижний слой? Оттого и духовенство у нас плохо, духовная литература мелочна, духовенство… такое, что до сих пор в 30 лет ни одного доброго миссионера не выслало сюда Отечество. <…> Э-эх, грусть-тоска глубокая!

9 (22) апреля 1900. Пасха

Обычное великолепное, высоко душу настраивающее Богослужение. Было тихо, но пасмурно, и чуть-чуть накрапывало, когда был крестный ход вокруг Собора, после сейчас же пошел дождь, и вот беспрерывно идет до сего времени — 4-х часов дня. В Соборе народа было несколько меньше, чем в прошлую Пасху, — налево было достаточно пустого места.

13 (26) апреля 1900. Четверг Светлой Седмицы.

В Оказаки

Утром читал Евангелие от Иоанна о. Матфею, катехизаторам и христианам, чтоб узнать их мнение о переводе. Все нашли его удобопонятным и правильным, только слово «нивадзукури» в 1 ст. 15 гл. «Отец Мой Делатель» не одобрили, — советовали «будоодзукури».

В 9 часов обедница, отслуженная с о. Матфеем, и проповедь, сказанная мною о плодах Воскресения Христова.

В 11 часов в церкви же начался «симбокквай». Василий Таде, став у столика, на котором была ваза с цветами и стакан с водой (столик стоит налево, внизу амвона), и отпив глоток воды, чтобы промочить горло, заораторствовал о цели собрания и вдруг неожиданно приплел меня, — «30 лет-де…» и проч.

Я должен был отвечать и сказал, что я не более чем спичка, которою зажгли свечу; спичка после этого сама гаснет, и ее бросают наземь, как ни на что не годную. <…>

21 апреля (4 мая) 1900. Пятница Фоминой

Павел… приходит с огромной рукописью:

— Это вот я сочинил проект исправления преступников и задумал основать всемирное общество для сего. Правил 153 пункта. Продам меч и на вырученные деньги переведу проект на английский язык, напечатаю и разошлю по всем государствам, приглашая членов для создания общества. Будет председатель, епископ будет подавать советы…

— А сколько за меч выручите? — вопросил я.

— Ен 700-800.

— Так когда будут у вас в руках эти деньги, вы бросьте их в море или в огонь, — употребление будет такое же, как на проект, только для вас меньше будет хлопот. Люди, в тысячу раз умнейшие, чем вы, истощали и истощают усилья для той же цели, о которой задумали вы, и никак не могут достигнуть ее и т. д. <…>

Но удивителен тип рассуждения — ни малейшей, по-видимому, мысли о том, что самому нужно исправиться.

В отчаяние приводит трудность перевода Послания Ап. Петра, — за утро и вечер и десяток первых стихов не исправили, а третий раз исправляем; всякий раз добьешься того, что выйдет отлично, понятно, но вновь принялись, глядь, и сами не можем понять, о чем у нас учит Ап. Петр. Хорош перевод, коли сами переводчики в толк не возьмут, что написано! Боже, что за мучение! Противоположные грамматич. конструкции — изволь тут перевести эту беспрерывную на целую страницу цепь текстов. А станешь рубить — смысл извращается; то — золотая цепь, а это — горсть разбросанных колец. Что делать? <…>

22 апреля (5 мая) 1900. Суббота Фоминой недели

От необоримости трудностей перевода такое убийственное растворение духа, что не смотрел бы на свет Божий! Сколько ни [нрзб.], ничего путного не выходит — как тут не прийти в отчаяние! Перевели мы 1-ю главу Петрова послания — так, что, читая, всякий поймет, но что это за перевод! Набросок бессвязных мыслей!

18 (31 )мая 1900. Четверг.

Праздник Вознесения Господня

На Литургии совсем мало из города христиан. Грустно! Не таков в России этот праздник. Там бы хотелось быть.

8 (21) июля 1900. Суббота

<…> Получен ящик с церковными вещами от о. Иоанна Кронштадтского: Св. Евангелие, 3 напрестольных креста, дароносица, лампадка, 2 священнических полных облачения, 6 приборов воздухов, 2 прибора литургийных сосудов и проч. Все вещи серебряные, шелковые, новые, изящные. Да благословит Бог о. Иоанна еще большею благодатью за его… любовь!

Пожертвование выставлено в крещальной, чтобы показать христианам, которые все знают имя раба Божия о. Иоанна Кронштадтского.

27 июля (9 августа) 1900. Четверг.

В Кёото и Оосака

<…> Затем был разговор в присутствии катехизаторов и некоторых христиан. Из последних особенно замечателен Лука Мацукава и его друг, бывший католический катехизатор. Мацукава — настоящий артист по части вязания, и работы его и учеников его украшают церковный дом. В комнате, где проводятся церковные собрания, стоит стеклянный шкаф с большим горшком, в котором огромный цветочный куст, — издали натуральное живое растение: здесь все — цветы, листва, ветки, ствол, сам горшок, даже земля в нем — вязано из окрашенных ниток. <…>

2 (15) августа 1900. Среда

Была хорошая христианка из Касивазаки: Мария… служащая там учительницей школы. «Восстанут дети на мать», — исполняется на ней, — не только родные ее, но взрослые сын и дочь — ненавидят Христову веру и по возможности гонят за нее мать. Она, однако, благодушно выносит все и… прибыла в Токио, чтобы помолиться в Соборе, получить благословение и подкрепить свою веру. Подкрепи ее, Господи!

9(22) августа 1900. Среда

Какая прекрасивейшая погода и какое убийственное расположение духа целый день! Печаль по Хакодатской церкви перешла в глубокую печаль по всей Японской Церкви…

10 (23) августа 1900. Четверг

До обеда занятия в библиотеке, после обеда чтение с Исайей Мидзусима приготовленных им к печати соборных протоколов; целый день в работе, — это освежительно действует на удрученную душу, точно ванна на вялое тело: равновесие духа восстановлено, — опять оптимистическое настроение, — от Бога ли оно? Бог весть, но с ним хорошо, — крылья расправлены, летать хочется; без него — мокрая курица или полураздавленное и прилипшее к полу своими собственными внутренностями насекомое.

22 ноября (5 декабря) 1900. Среда

В сегодняшнем номере «Japan Daily Mail» — перепечатка из «China Mail», из которой явствует, что протестантских миссионеров умерщвлено в Китае в нынешнем восстании сто двадцать девять, детей сих миссионеров — тридцать девять. Там же замечается, что если прибавить к сему число убитых католических миссионеров, которых убито не менее, чем протестантских, то получится двойное вышеозначенного числа (129) количество мучеников-миссионеров.

Протестантских сект в Китае — пятьдесят семь. Миссионеры сих сект, впрочем, живут довольно мирно между собою. Нынешнее же гонение окончательно сблизило их, поровняв несчастием. Христиане-китайцы заявили себя стойкими в вере — тысячи из них претерпели мученическую смерть за Христа.

25 ноября (8 декабря) 1900. Суббота

В третьем часу был английский епископ Одрей (Awdry), за-вчера письмом спрашивавший, может ли он в этот час посетить меня по делу. Дело оказалось следующее: один из методистских миссионеров составил проект — пред наступающим новым столетием соединить всех миссионеров в молитве, подобной молитве Спасителя в Гефсиманском саду, чтобы все ныне разделенные христиане стали одним Стадом. Одрей получил приглашение и дал согласие; и просит ныне Одрей, от лица того миссионера, нас, православных, также соединиться с ними в молитве. Одрей прочитал написанный латинскими буквами японский проект миссионера с сочиненной им молитвой. Читал он с большим чувством, но стоило большого труда не расхохотаться — не над проектом, а над его чтением, до того нелепо и дико это произношение везде на английский манер («ш» вместо «с» и «ч» вместо «ц»). Выслушав все, я нашел предприятие одобрительным и сказал, что отдам проект для напечатания в нашем «Сейкёо-Симпо», к сведению всех наших христиан, — пусть только рукопись доставится мне написанною по-японски. И потом стал говорить епископу, что он предлагает нам делать то, что мы и без того постоянно и неустанно делаем, — в… ектении Церковь провозглашает молитву «О соединении всех», и все наши христиане знают, что это — о соединении всех, разделенных на секты и общества, чад Божиих в одно стадо под одним Пастырем, и творят свою посильную молитву о сем (тут же показал ему в японском служебнике эти слова и, по его желанию, подарил ему самый служебник). «Пусть молятся и все протестанты о сем; они в этом присоединятся к нам, а не мы — к ним. Мы, молясь, твердо веруем, что рано или поздно <это> по молитве совершится, ибо о том же молился и Спаситель, а Его Молитва в то же время — выражение Его Божественной Воли. Но пусть протестанты знают, что не совершится это до тех пор, пока со словами молитв не соединится дело. Мы ныне, молясь, протягиваем друг к другу руки общения, но между нами — пропасть, руки бессильно висят на воздухе; и так будет до того времени, когда заградится пропасть, а заградить ее — ваше дело, не наше. Заградить ее — значит исправить вам то, что вы извратили в Учении Спасителя (например, Учение о Святом Духе, о Благодати), принять вновь то, что вы отбросили из сего Учения (например, Таинства). Пусть ваши церковные обычаи (например, музыка при Богослужении), пусть все второстепенное останется у вас по-вашему, но догматы должны остаться неизменными, а в этом отношении — вам исправиться, не нам. И пока вы <не> исправитесь, молитва "О соединении нас" будет тщетною. Как достигнуть исправления? Прежде всего вам нужно изучить Православие. Образуйте в Англии от лица Церкви авторитетный комитет — так, чтобы он стоял пред лицом всей нации; пусть члены его изучат русский и греческий языки, а чрез них — богослужебные книги и всю богословскую науку Православной Церкви, пусть, по мере изучения, все докладывают английскому народу; этим он будет подготовляем к уступкам Истине. Когда завершится изучение и английская нация будет о всем осведомлена и приготовлена, тогда следует собраться Вселенскому Собору, и на нем, с Благословением Божиим, состоится торжественное соединение. Предлагайте это вашим принципалам в Англии. Ваше слово должно иметь вес, потому что, если кто, то мы, миссионеры, больше всего чувствуем прискорбность и неудобства этого разделения, крайне компрометирующего нас в глазах язычников и воспящающего наши успехи», и так далее. <…>

26 ноября (9 декабря) 1900. Воскресенье

До Литургии отец Симеон Юкава крестил семь человек взрослых и младенцев; младенцы были двойня — две здоровенькие девочки; из взрослых одна протестантка, присоединенная чрез Миропомазание.

2 (15) декабря 1900. Суббота

Отец Сергий Судзуки извещает о посещении христиан в Какогава, Химедзи и Акаси; везде исповедал и приобщил; крещено только в Акаси двое. Пишет еще о крещении в Оосака четырех и присоединении из католичества одного.

3 (16) декабря 1900. Воскресенье

Павел Соно письмом в две сажени отвечает на посланное ему увольнение со службы — за то, что мать свою, христианку, по-хоронил по-буддийски. С самого начала заявляет, что принимает увольнение, как заслуженное им, но считает нужным объясниться. Объяснение разделяется на две части. Первая состоит в описании, как он старался достать денег на погребение матери, но не мог, потому предоставил погребение собравшимся родным, которые объявили, что по-буддийски похоронят, приняв расходы на себя, если же по-христиански, то они ни сена не дадут на него. «В этой крайности, — пишет Соно, — я должен был согласиться на языческое погребение». Сказал — и соврал. По его телеграмме о смерти матери ему тотчас же послано было телеграммой пятнадцать ен. Во второй части оправдывается против возведенного, будто бы, на него обвинения, что он проповедует ересь. Пред мною отец Кавано в этом не обвинял его. Но в этой части объяснения — немало горьких истин против отца Кавано. В прошлом году Собором Павел Соно назначен был служить в Кумамото; но отец Петр Кавано переместил его в Янагава, так как «Кумамото»-де — «родина Соно; он там дурно вел себя в язычестве — это будет воспящать успехам его проповеди». Отчасти, может быть, и правда; но это до того озлобило Соно, что он в душе сделался врагом отца Петра; и целый год Соно ровно ничего не делал в Янагава, а только гулял и читал буддийские книги, как сам откровенно и несколько раз повторяет это в письме. Тут же описывает, какой отец Петр плохой священник: о проповеди нисколько не заботится; служит по праздникам или слишком поздно, или слишком рано; на Богослужения собираются всего два-три христианина, а иногда ни одного, кроме кого-нибудь из его собственной семьи; главная страсть его — рыбная ловля и возделывание огородных овощей; для той и другого забрасывается всякое церковное дело; в семье — бьет жену. Повторяет Соно несколько раз: «Спросите всех, служивших здесь катехизаторами, — все скажут то же». Обвинение отцом Петром его в ереси вышло оттого, что он, читая от нечего делать буддийские книги, говорил иногда с христианами, что вычитал в них, — но без тени какого-либо притязания на распространение буддийских мыслей, а просто в разговоре, и притом с людьми, знающими христианское учение твердо (не с такими, которые бы могли смутиться). Заключает Соно положительным утверждением, что пока отец Кавано — священником в Янагава, успеха проповеди там не будет и Церковь будет такою же мизерною, какова она ныне. Правда. Но где же тот, кого бы поставить вместо Кавано?.. Отвечено Павлу Соно, что письмо его прочтено и что если он еще желает служить Церкви, то пусть поручит сестру с детьми родным, а сам едет сюда для службы где-либо вдали от Кумамото, где он скомпрометировал себя (сестре он может помогать отовсюду). В нем есть добрые черты, которыми можно воспользоваться для Церкви.

14 (27) декабря 1900. Четверг

Был сборщик пожертвований на сиротский приют в городе Окаяма. Двенадцать лет этому приюту с основания его; основал сострадательный к несчастию ближних врач по фамилии Исии, протестант секты конгрегационалистов. Начал с принятия на свое попечение двух малых детей вдовы, приведшей их к нему; теперь в приюте — до трехсот сирот мужского и женского пола, и приют этот уже известен на всю Японию. Дети все делаются протестантами, так как учит их вере и молитве один из протестантских миссионеров в Окаяма. Я подписал пять ен в год.

28 декабря 1900 (10 января 1901). Четверг

В четыре часа отправился к английскому епископу Awdry, по его приглашению, «at home» — смотреть и слушать «Christmas Bells» и «Japanese Top Spinning» (пускание волчка). После любезной встречи и чашки чая Bishop Awdry ввернул серьезное: «Я недавно в Мисаки встретил вашего христианина, и он приобщился у нас; Вы ничего не имеете против этого?»

— Там у нас нет церкви, и я не знаю, кто бы это был.

— Один столяр с семейством, лет тридцать тому назад крещенный Вами и с тех пор не видавший Вашего священника.

— Жаль, что он никогда не извещал о себе,— мы могли бы посылать к нему священника.

— Но он захотел приобщиться у нас — как Вы смотрите на это?

— Приобщился — ну и ладно; запретить я ему не мог.

— Этого только мне и нужно. Желательно, чтобы и Вы также приобщали наших.

Я лишь открыл рот отвечать, как помешали продолжению речи, потому что мы были в толпе. Впрочем, ответ мой ему известен — я несколько раз на подобное заявление епископалов излагал им свою мысль и вместе мысль Православной Церкви. Как они надоедают с этим своим приставаньем!

«Christmas Bells» было перезванивание колокольчиков в руках десятка девиц и отроковиц, выстроившихся в шеренгу и по-том грациозно переходивших одна на место другой, одну руку подавая взаимно, другою звеня в колокольчик; мелодичный звук колокольчиков был разных тонов, так что выходило нечто вроде музыки.