31 марта (12 апреля) 1886

И для чегобы я поехал в Россию? Свидания и посмотрения, это — такие эфемерные удовольствия, что в воображении они лучше, чем на деле. Не забывать опытов предыдущих поездок <…>

17 (29 ноября) 1886

<…> Мучительные сомнения — не загублена ли даром жизнь и, вдобавок, множество русских денег? Станет ли Православие в Японии? Кому работать для этого? Ведь вот один как перст, ни единой души русской больше в Миссии. Да что здесь! И в самой России штундисты и прочие секты с ножом к горлу лезут, а миссионеров — один о. Арсений Афонский на всю Россию нарасхват, и нет помощников, учеников у него, жалуется, бедный, и ищет, и едва ли найдет! Итак, не рано ли еще пускаться русским в заграничное миссионерство? Колоссами высятся везде католичество и протестантство! Какие массы людей! Какие неувядаемые, неисчерпаемые фаланги деятелей! А здесь хоть бы кто на помощь (настоящую помощь, разумеется). Что мы? Как брызги, которые бесследно всосутся в песок! Как не закручиниться, как не прибедниться! Разве чудо Господь сотворит, направив Японию на Православие? <…> Но достойна ли Россия того и достаточна ли Миссия? <…> Боже, Боже, как громадны, неистощимы средства… и ресурсы — и материальные, и нематериальные — у католиков и протестантов, и какая бедность… у нас, не имеющих ровно ничего, кроме Истины, без малейших средств и ресурсов даже заявить ее! <…> Скоро прот. и кат. сомнут нас под ногами и оставят далеко позади себя! А там что — ничтожество и исчезновение? Ужели это? Итак — жизнь загублена! Множество русских кровных денег брошено в огонь! Какое мучение может быть горше этой мысли! <…> Боже, не дай совсем ослабеть! Если же в самом деле я здесь совершенно бесполезен, то укажи путь в Россию!

18 (30) ноября 1886

Вчера написанное — одно малодушие. Нашей нетерпеливости хотелось бы, чтобы перед нашей секундой бытия сейчас же и развернулся весь план судеб Божиих. Вероятно, во всем есть смысл, что намеренно сам человек не ставит в противоречие разуму Божию. Ведь я же не для себя, не по самоволию поехал в Японию, а мне хотелось сделать какое-то добро, — так отчего же не положиться на волю Божию? Вероятно, и моя жизнь имеет какой-нибудь смысл и какую-нибудь пользу, ну хоть бы даже ту, чтоб показать, что в России нет миссионеров. Если в простой былинке, которую мы небрежно растаптываем, все-все клеточки имеют свое назначение и приносят свою пользу, то человек неужели бессмысленнее и захудалой клеточки? Подумал бы так, значит уже разом отказался бы от всякой логики и всякой веры. Итак, нужно… стоять на посту и спокойно делать, что под рукой, не заботиться о прочем: мы рабы — Хозяину виднее, Он пусть заботится! Но и не безучастно относиться к своей службе, как то делают дрянные рабы, а влагать сердце и душу в нее, — но спокойно, от неудач не опускать голову и руки, от удач не поднимать выше обыкновения голову и не давать пульсу биться сильнее, — Хозяин-то правит ладьей жизни нашей, — и, затишье ли, быстрое ли теченье, — все это его дело, — а наше спокойно грести, не выпуская весла, пока смерть не выбьет его из рук. Ныне мало верится в обращение Японии в Православие; слишком уж много здесь прот. и кат. миссионеров — до 500 человек; и слишком Япония во всех решительно отношениях увлечена цивилизацией протест, и катол. стран; аглицкий язык повсеместно изучается, школы… обычаи, войска, дома, фабрики, — все, все-все копии с прот. и кат. образцов; с России же ныне ни при чем, ни в чем, — ни слова, ни мысли, одна речь о России — с голоса иностранных газет… словом, — свет и тьма — вот для Японии другие государства и Россия. А чтоб веру взять, нужно любить, уважать ту страну, откуда взял!

Но, быть может, для Японии ныне и нехорошо и неполезно взять Православие?

Она желает ныне веры иностранной… как ресурса для подъема своей государ. жизни; для такой же цели действительно больше годятся идущие на всякие мирские сделки инославия, Православию же нет тут места. Православие д. б. принято как Вера Христова. <…> Слишком замучено! Пусть отстоится, успокоится — глубже и яснее будет видно внутрь. <…> Тогда придет очередь и Православию… бесконечно высокому. <…>

30 декабря 1886 (11 января 1887). Вторник

<…> Придет время: образованные умы, ныне служащие инославию, сами же разнесут его по клочкам как ложь, а наши невежественные умы православные — разовьются и отразят весь блеск Православия, и пойдет оно волнами света по лицу Земли, — не облаками и тучей. Вместо катол. рабства узнают люди подчинение истине, вместо протест. своеволия возлюбят свободу. <…> Мир принадлежит истине, а не лжи, истина же в Православии, но нужно, чтобы истина постепенно овладела миром: скороспелое и насильственное завоевание непрочно. Правосл. Миссионерство должно быть делом всей Русской Церкви. <…> Но нужно, чтобы в сознание Русской Церкви вошла обязанность Миссионерства.