1 (13) января 1882. Пятница.

Дух. Миссия в Тоокёо. Суругадай

Предыдущие 10 лет прошли для северо-востока Японии. Наступающие 10 л. должны быть употреблены преимущественно для юго-запада. Это общая мысль будущих десяти годов. Частности же кто уследит в прошедшем и кто назначит для будущего?

Душа человеческая ежедневно призма, отражающая — не 7, а 700 цветов с их бесчисленными переливами. В предыдущее десятилетие я вступал — с каким чувством острой боли! И как же разнообразно оно было — это 10-летие — чувствами, мыслями, действиями! В следующее — теперь вступаю с вялым ощущением. — Уже в усталости жизнью и службою? И сам себе не могу еще дать отчета. Быть может, у всех 45-летних бывает это какое-то спокойствие жизни, происходящее от того, что все определилось, — не ждешь ничего неизвестного, все знаешь наперед за день, за месяц, за год; мудрость эта житейская — так и называется она; только не лучше от нее, не теплее на свете. Не знаю, что-то напишется по истечении еще 10 лет, если рука не будет в то время в гробе. А ныне — что-то серо, незначительно, нерадостно, хоть и манит даль, и есть не сокрушимая ничем уверенность в общем успехе в будущем. Ничтожность я сущая, — так и сознаю себя искреннейше; но уже не я один, — ради моей ничтожности не может остановиться дело. Играет луч света, если оглянуться кругом, и на том, и на этом, и на другом; тут, видно, дело не личностей, а дело дела, дело Божье и дело массы. Будем довольствоваться и тем скромным упованием, что из-за нашего недостоинства Господь не остановит Своего дела и спасения многих.

Утром обычные поздравления учеников, прислуги и др., причем и обычные расходы на гостинцы. Обедня была начата за полчаса до 10 час., чтобы поспеть потом служить молебен в посольской церкви. После завтрака у Струве хотел было отправиться и Йокохаму, чтобы разом кончить все визиты, но так как гости заявили, что собираются к нам, то и нужно было вернуться домой, чтобы принять. Из иностранцев был Германский посланник. Плохой по погоде день кончился довольно вялым вечером.

11 (23) января 1882. Понедельник

<…> Из писем, ныне прочтенных, поражает Ефрема Ямазаки из Акита; пишет, что там обычай убивать детей свыше 2-3; у христиан, мол, нет уже этой жестокости; но один христианин ныне состоит под этой необходимостью — убить дитя, так как его родители еще язычники (дед и баба имеющего быть умерщвленным младенца); просит Ямазаки написать письмо христианину, чтобы не поступал по-язычески. К сожалению, нет ни имени этого христианина, ни других подробностей. Завтра же письмо пойдет — на имя Ямазаки — с возможным убеждением не убивать дитя. Экое варварство еще в этой стране! <…>

12 (24) января 1882. Вторник

Из Хакодате приехал о. Димитрий. С о. Владимиром никак не хочет жить. «О. Владимир-де пустил обо мне молву, что я сумасшедший. Жить с ним значит согласиться с ним, а после он будет хвалиться, что вылечил меня от сумасшествия». — «Сами вы пустили о себе молву; одна ваша телеграмма домой, чтобы приготовились к светопреставлению, посланная чрез офицера с "Стрелка" до Владивостока, сделала то, что теперь и на обоих военных судах на рейде, и в Посольстве и в Консульстве думают, что вы помешались». — «Телеграмма ничего не значит, смысл ее нужно читать между строками, — ее понимают только посылающий и получающий» и т. д. Разговор, ни к чему не ведущий. <…> Господь с ним, пусть едет в Россию. Как там говорил, что «в Академии нечему учиться», так здесь думает и на деле показывает, что «в Миссии ему нечего делать». Жаль потраченных на него денег. По моей же вине, — я выбрал (т. е. выбирать-то не из чего было, а взял), так поди, проникни сердце человеческое! За это, должно быть, и на Страшном Суде не будут судить, — безвинно виноват! <…>

14 (26) января 1882. Четверг

<…> Получена почта; о. Федор между прочим советует заняться воспитанием о. Димитрия. Воспитание здесь русских никогда не входило в мои планы. Русские здесь должны прямо учить, а не представлять зрелище, как сами учатся, — для этого есть Россия.

16 (28) января 1882. Суббота

Из писем — самое неприятное, что о. Павел Таде очень болен, лежит в госпитале в Оказаки. Оборони Бог — помрет!

После Всенощной, на которой была вкратце рассказана жизнь Св. Антония Великого († 335). В 11 часу приходил Антонин Такамура (22 года от роду) проситься в монахи. Сказано, что раньше 30 лет нельзя сделаться монахом, пусть свое намерение хранит в сердце, и если воля Божья, в должное время может он быть пострижен в монахи, но только пусть это не мешает ему исполнить самое первое и высшее его намерение — служить Церкви проповедником, потому пусть хорошо учится. Ушел со слезами умиления, видно, что был в истинно-хорошем настроении.

Из Идзу очень просят икон разных святых; но так как их нет, а просят часто и другие, то мы сегодня делаем попытку литографировать иконы здесь со святцев. Хорошо, если бы удалось.

О. Владимир приходил сетовать на о. Димитрия, что тот стащил у него из стола письма — свои и его, и пытался разломать ящик. Платится о. Владимир за свою само[на?]деянность наставить еще о. Димитрия на путь истинный.

18 (30) января 1882. Понедельник

Японский праздник — память о. Императора; и потому не учились. После полдня был в Йокохаме взять у Пеликана паспорт в Россию о. Димитрию; да и попался: Пеликан попросил в долг тысячу долларов. «Истратил-де деньги Софии Абрам. Алексеевой, и жена посланника теперь гору[?] роет». Дал 500. Что будешь делать? Не нашелся отказать, а до смерти жаль денег; уже, значит, 1200 доллар. он мне должен, и едва ли когда отдаст, потому картежник, от таких людей взятки гладки. Экономишь тут до того, что вот сегодня едва решился истратить 60 сентов на гребенку по крайней нужде в ней, экономишь, конечно, не для денег, а для Миссии, и вдруг этакую сумму в трубу ни за что ни про что! Просто потому, что ближнему не повезло в карты, и из-за того, что сему ближнему не повезло в карты, нескольким десяткам японцев нужно отказать в помощи по воспитанию или по чему другому, — и Церкви изъян!

19 (31) января 1882. Вторник

Извещение, что о. Павлу Таде все хуже и хуже. Послали сегодня письмо к его жене, чтобы оставила ребенка (трехлетнего) на руки бабушке и поспешила сюда и отсюда в Оказаки ухаживать за больным. Вот беда!

О. Димитрию выдан паспорт, так как не обещает ни заниматься яп. языком, ни слушаться вперед, и выдано на дорогу, до Марселя по 2 классу: $332, и жалованье за январь $125; значит — до Петербурга — с избытком; тут же, впрочем, несмотря на мой протест, он стал распоряжаться деньгами по-своему: «Мне, мол, хоть в 4 классе». Господь с ним, лишь бы освободил от себя Миссию поскорей!

Из Мориока прибыл, по отзывам, замечательный по способностям ученик Оосима.

Василий Кикуци умер, сегодня известили телеграммой. Ухаживай тут за семинаристами! Лишь только польза от него, глядь, и нет его! Виссарион Авано тоже близок к тому; сегодня из Тооносава извещал, что ему и Павлу Морито нужно по 14 ен в месяц, не жаль, пусть лишь будут здоровы; да едва ли оправятся! Этакие слабые организмы! Не знаешь, учить ли или полу-учить!

22 января (3 февраля) 1882. Пятница

Кончил корреспонденцию, отослал на почту, кстати, и «Сейкёо-Симпо»[77]№ 26-28.

Сегодня о. Димитрий уезжает в Йокохаму, а завтра утром на французском пароходе отправится дальше. Все-таки грустно расставаться. Э-эх, человеческая жизнь! Точно слепец — бредешь — наткнешься и, так как внутренних глаз нет, столкнешься, да потом-то уже, когда начинаешь ощупывать, точно улитка слепыми щупальцами, находишь, что или жестко, или колется, или не по месту, ну и назад, щупальцы спрячешь, и бежишь. Так я уже от четверых убежал (оо. Григорий, Евфимий[?], Моисей, Димитрий); первых двоих сам же первоначально принял. Если бы прозорливость, внутреннее око, видящее более или менее душу ближнего, разумеется, ни мне бы ломки, ни мне бы горя и печали не было. Очевидно, для Миссии они все не годятся; но для чего же нибудь годятся; не брать бы их в Миссию, служили бы они инде и, может, с большою пользою для себя и других… Но знать, errare humanum est — всякому суждено повторять из глубины глубокой глубины души.

В 7 часу вечера о. Димитрий приходил прощаться, принес крест и отчеты. Жаль очень стало его, и от всей души я советовал ему вновь поступить в Академию, чтобы довоспитаться, говорил ему, что написал к Высокопр. Исидору и к сотрудникам Миссии о том же (письма — уже отправлены); и ему, как видно, не весело; но все-таки не признает себя ни в чем виноватым, значит «я», «гордость», ледяною корою стоит между ним и делом, каким бы ни было. Ну и Господь с ним! Пусть с миром уезжает; для Миссии же он не годен, и печалиться о нем нечего, мир ему и нам!

23 января (4 февраля) 1882. Суббота

Menzalet[?] сегодня утром увез о. Димитрия от берегов Японии. Господь с ним! Одним беспокойством меньше; полно и думать о нем! Уже ли же Господь никогда не пошлет настоящего миссионера в Японию? Не может быть, — приедет, явится он наконец, где-нибудь растет и зреет он. Будем терпеливо ждать. Какие качества д. б. настоящего миссионера? Да прежде всего смирение. Приедет он смиренным, незаметным, молчаливым. «Что и как здесь? Научите, пожалуйста», — да в год, много в два овладеет языком, завоюет симпатии всех христиан, войдет в течение всех дел по Миссии, все узнает внутри и вне; при всем этом ни на волос не будет в нем заметно усилие проявиться, дать себя заметить. Он будет, напротив, везде устраняться, стушевываться. «Я, мол, только учусь»; но сила будет говорить сама за себя и будет возбуждать к себе доверие и симпатии. Мало-помалу он скажет: «Позвольте мне заведовать тем-то (напр., изданием газеты, преподаванием такого-то предмета, таким-то проповедническим пунктом)». «Сделайте одолжение». Заведуемое идет гораздо лучше, чем прежде; все видят это и ценят; быть может, у кое-кого и зависть возбуждается, и недоброжелательство шевелится, и змея противодействия и вражды родится, но обстоятельства говорят сами за себя, — их ни изменить, ни вырубить нельзя (как теперь, напр., нельзя уничтожить явления, что о. Павел действительно превосходный священник и проповедник, а как бы многим хотелось затереть это!); миссионер молчит, — себе ничего не приписывает, простодушно не замечает, если есть недоброжелательство; а дела открывается все больше и больше. Кому же? Да ему, — он охотник делать; и понемногу дела стягиваются в его руки, п. ч. другие руки и рады выпустить все, там только язык силен болтать. И глядь, миссионер, сам по скромности не замечая того, оказывается центром, около которого вращается все, сила из него истекает и вращает все и придает жизнь и быстрое движение всему. Много бы можно пофантазировать, да где он? Будет ли когда?.. А сам ты отчего не таким[?]? Куда нам! <…>

24 января (5 февраля) 1882. Воскресенье

Утром, когда прогуливаясь обдумывал проповедь (неделя блудного [сына]), Нумабе остановил возражением: христианин из Оотавара с женой вчера исповедались, чтобы сегодня приобщиться Св. Тайн, но сегодня утром, зайдя в Женскую школу, нечаянно, по неведению, выпили по чашке чаю. Так как жена имеет остаться в Женской школе (для изучения церковного пения), то ей — приобщиться в следующее воскресенье, мужу же, который сегодня возвращается в Оотавара, попросил о. Анатолия, вчера его исповедовавшего, разрешить его грех неведения — принятием от него вновь исповеди и прочтением разрешительной молитвы. За Обедней муж и приобщен. Христианин из Мукоодзима приходил просить послезавтра сказать у него в доме проповедь; обещано. <…>

25 января (6 февраля) 1882. Понедельник

До полдня окончил перевод и приготовил к переложению на ноты катавасию «Отверзу уста моя». После полдня проверил и сдал в печать обряд оглашения, потом посетил больного о. Павла Ниццума. Дай Бог ему выдержать себя; а искушений немало; и тревога проникает в душу, не поспешно ли было пострижение? Впрочем, Господь милостив; хорошо то, что и откровенен о. Павел.

27 января (8 февраля) 1882. Среда

О. Павел Ниццума исповедался. Укрепи его Господь противустоять разным искушениям.

Хакугоку приходил просить за бабу Вас. Авано; две дочери у ней за чиновниками, а питать некому, одна так жестоко обращается, что старуха не может жить у ней; другая держать не хочет, мол, тесно в доме (это для матери-то нет места!); ссовывают старуху на руки внуку, а этот еще и сам требующий питания птенец, к тому же больной; уж несколько лет по 5 ен ежемесячно шло бабе на содержание от Миссии, и при этой помощи все-таки дочери не хотят держать старуху. Ну уж и народец японцы! Благородства чувств — с огнем поискать. Миссию эксплуатируют все, и настолько, насколько есть хоть малейшая возможность! И тут, не будь Виссарион — воспитанник миссийской школы и не получай на бабу 5 ен в месяц (дело единственно христианского сострадания, — равно как бывшее содержание его безногого отца, под предлогом катехизаторства его — безногого отца!), дочери держали бы мать, а теперь как не попытаться добыть еще больше от Миссии, не то совсем спровадить старуху; вот она, пресловутая конфуцианская любовь к родителям! Нет, пока христианство не преобразует японцев, вечно у них будет так поражающая нас теперь низость чувств, двоедушие, сердечное варварство. Велел поискать поблизости к Миссии квартиру для старухи, нечего делать.

С пустым внутренним содержанием и полированным внешним видом, японцы ужасно надоедают иной раз; вчерашние, у кого проповедовал, целою гурьбою пришли благодарить сегодня, — ну что за нелепость! И сами время теряют, и тебе мешают! Пусть бы пришли и язычники, которым можно бы было при этом назидание сказать, а то — катехизатор, старшина церков. и христианин, у которого была проповедь. И улыбайся им, и раскланивайся! А сказать, зачем, мол, попусту бродите и мне мешаете, — не поймут и обидятся. <…>

29 января (10 февраля) 1882. Пятница

Так как Игнатий, маленький сын Тихая, сегодня именинник, то купил ему на рубашки кусок шелку и игрушек.

Телеграмма из Хакодате дать 200 ен на покупку земли в Суду, для постройки дома проповеднику; а по предыдущему письму о. Гавриила же, в Суцу слушателей — ни единого. Что за нелепость!

Покупаем здесь, на Суругадай, место для семинаристов… место Оохара, за 7000 ен. Хорошо, если все благополучно состоится. Хорошо бы еще купить внизу место для храма, а через дорогу, внизу или вверху, место для женской школы; подряд же с Оохара хорошо бы приобрести место, бывшее Оокуса, для Семинарии. <…> Конечно, место для храма нужно бы приобрести на наше имя, а не на Японское, чтобы не был подвержен храм нелепым случайностям; но дипломатия наша согласится ли? Вот еще болячка России! Ее пролежень, ее вонючий струп, заставляющий подозревать, что Россия больна и слаба, — коли вовсе этого нет! Ох, эти немцы, с царем полунемцем во главе! Когда Россия освободится от этой больной головы и от этих ноющих членов! Надежда в перспективе на К. П. Победоносцева; не без хитрости, однако, д. б. ведено дело, если на то пойдет (на приобретение куска земли под храм); но как это противно русской натуре! А что поделаешь, коли немцы, как вши и клопы, разъедают тело России!

1 (13) февраля 1882. Понедельник. Масленица

Целый день сидел на 3-м этаже, убирая ризницу и разбирая иконы, в которых постоянный недостаток и спрос. За обедом пришел Илья; опять бесконечный гам[?] касательно покупки; а глуп порядочно он! Совершенно не понял или извратил меня; решил 14-го числа покупку без отношения к сроку очищения зданий от жильцов, и оказывается теперь, если не заключить купчую 15-го числа и не выдать 6500 ен, то задаток — 500 ен — пропадут. А купить, потом до 25-го числа все-таки нельзя войти в здания. Нечего делать, приходится выдавать деньги, хоть с риском будущих затруднений и неприятностей. Дай Бог, чтобы все обошлось хорошо.

Путешествие М-me Таде от Сендая до сюда обошлось в 20 ен; до Оказаки просит 30 ен. Спутник, мол, только в долг просит, а потом возвратит. Возмутительно! Все то путешествие на дзинрикися можно сделать в 18-20 ен, а тут давай 50! Какие терпение и благодушие нужно, чтобы выносить всю бессовестность японцев!

<…> Э-эх, кажется, терпение скоро оборвется, и уеду из Японии! Вечно в грязной луже стоять — очень уж опротивело. Хоть бы какое благородство чувства здесь, о благочестии и упоминать уж нечего! Постоянно корысть, тунеядство, надувательство, низость, свинство, — из души воротит!

3 (15) февраля 1882. Среда.

Масленица

Сегодня состоялась покупка земли и строений Оохара, для школы, Айайся[78], священника и проч., за 7 тысяч ен; Илье за хлопоты дал 50 ен; еще 50 обещал, когда он передаст покупку о. о. Сато и Ниццума и Хорие, если только можно будет это сделать (неизвестно еще, может ли покупка быть совершена на имя многих лиц).

Слава Богу! Теперь будет не тесно со школой. Семинаристов нужно будет переселить туда, авось будет меньше больных; может быть, и правда, что заболевают головой отчасти от непривычного помещения в иностранном доме. Дня через два, когда выберется оттуда Санкан, пойду, чтобы распорядиться насчет необходимых приспособлений; баню для учеников также нужно будет там устроить, авось меньше будет чесотки.

<…> Каталог библиотеки сегодня совсем кончил, отчего и ложусь в 4-м часу.

4 (16) февраля 1882. Четверг.

Масленица

Оказывается книг в основной библиотеке: по Богословск. Отделу — названий: 2097, томов: 2503;

Научному 1551 838

Иностранному 2056 1821

Итого: 4486 6380

Библиотека, как оказывается, довольно почтенная. Кроме того, запасная библиотека очень обильна. По обычаю, сегодня закончили классы, чтобы дать ученикам остальные два дня Масленицы и воскресенье погулять и отдохнуть. <…>

7 (19) февраля 1882. Воскресенье.

Заговенье пред Великим Постом

Нехорошо сказал проповедь в церкви. Бесцветно проведенный день, да и погода была дрянная. Вечером прочитал Достоевского — «Униженные и оскорбленные».

8 (20) февраля 1882.

Понедельник 1-й недели Великого Поста

В первый раз осматривал место и здания, купленные у Оохара на имя Илии за 7 тыс. ен. Внутри места главное здание — новое и огромное; можно поместить все Айайся с Хорие и всеми переводчиками; для о. П. Сато также есть помещение — отдельный небольшой дом; для семейства о. П. Савабе — тоже; но нагая[79], где предположено поместить учеников, [1 нрзб.] старое здание, придется заново переделывать. Вечером переводил прокимны и проч. для переложения на ноты Тихаем и о. дьяконом.

9 (21) февраля 1882.

Вторник 1-й недели Великого Поста

Слава Богу, пришел и ящик с сосудом для Св. Мира. И красоты же необыкновенной! Дорогие деньги — 5 тыс. руб., но и стоит! Дай Бог сохраниться ему долго-долго, многие столетия! И да благословит Бог добрых жертвователей!

Расположили, кому и где поселиться в купленных домах; а двое переводчиков уже поселены в главном здании, чтобы хранили его, пока с места выберутся старые жильцы, и оно окончательно будет принято нами.

Из Хиросима А. Яцуки и Канамори извещают, что там поднялось гонение на них; избили несколько слушателей, поломали дом и вещи. Но зато, по этому случаю, и вновь прибавилось много слушателей, так как заговорили о проповедниках по всему городу; они же, кстати, хорошо держали себя, спокойно выдержали нападение.

13 (25) февраля 1882.

Суббота 1-й недели Великого Поста

Плотники принялись за переделку большого дома, чтобы приспособить к школе. В нагая одно помещение отдал Никанору — повару. Опасно, как бы не подожгли из ненависти, пока дома будут пустые. <…>

Пришли из Ягенбори просить похоронить младенца; а потом пришли известить, что он не крещен! Какая беда и жалость! Виноват катехизатор Исайя Ооцуки, что, зная о слабости младенца и о том, что он не крещен, не позаботился о крещении. Родители же думали, что о. Павел Сато окрестил его, тогда как он дал только молитву и имя. И вот от каких причин у новых христиан могут умирать некрещеные! Виноваты мы, что слабы в учении и наблюдении. Священник, конечно, не может отпевать, а сказано, чтобы катехизатор проводил до могилы и совершил молитву с родичами.

14 (26) февраля 1882.

Неделя Православия

За Обедней освящен был сосуд для Св. Мира, пожертвованный И. И. Павловым и М. О. Романовой; пред освящением сказано христианам о нем. Три разбитые стекла в футляре вставлены за 15 ен. Сосуд — красоты редкой. Дай Бог, чтобы тысячелетия хранился на пользу Церкви и во славу Божью!

Христианин из Микавадзима, около Тоокёо, вместе с катехиз. приходил просить купить там участок земли для постройки молитвенного дома; сказано, что об этом должны позаботиться сами местные христиане; если же еще не в состоянии, то, значит, рано думать им о постройке, а должны все усердие употребить на увеличение своего числа.

15 (27) февраля 1882.

Понедельник 2-й недели Великого Поста

Утром о. Анатолий опять отправился в Йокохаму на военные суда: «Азию» и «Стрелок»; на «Азии» половина команды будет говеть первые три дня недели (другая половина — 110 человек отговела на прошлой), на «Стрелке» вся команда будет — остальные три дня. О. Анатолий говорит, что команда и офицеры говеют с благоговением. Так не жаль его и отпустить для их душевной пользы. Здесь некоторый урон для занятий катехизаторских учеников, да что же делать!

Из Хиросима Яцки извещает, что волнения против христианства продолжаются; бонзы составили противохристианское общество; из квартиры Андрея Яцки выжили, так как все соседи жестоко напали на хозяина, чтобы прогнал. Но все это послужило только к славе имени Христова, — «теперь желающих слушать о христианстве — несравненно больше прежнего, и беспрерывно прибывают». «Так, видимо, руками злых людей Господь возвышает Свою Церковь», — прибавляет Яцки. <…>

Из Сиракава Саваде извещает, что тамошние христиане, несмотря на свою малочисленность и бедность, предприняли постройку молитвенного дома, и к Пасхе он будет готов. Пишет еще об одной бедной вдове, оставшейся после мужа, на днях умершего, с пятью малолетними детьми без всяких средств. Нужно послать частно кое-что и написать, чтобы, по примеру Апост. Церкви, берегли своих вдов и сирот.

Целый день читал сочинения учеников Катехиз. школы.

18 февраля (2 марта) 1882.

Четверг 2-й недели Великого Поста

Готовил корреспонденцию в Россию.

Получил от Rev. Garalt поздравит, письмо, что избегнул опасности быть убитым. В недоумении, послал ему записку, благодаря за добрые чувства и прося изъяснить, какая опасность. Оказалось, впрочем, по словам о. Владимира, расспросившего учеников, что на днях было в какой-то газете, что воры хотели меня убить и ограбить. В добрый час бы.

Искал в лавках safe'a для хранения сосуда для мира. За 300 ен можно купить в японском магазине очень большой; жаль только, что японской поделки, — замок испортится и safe придется ломать.

19 февраля (3 марта) 1882.

Пятница 2-й недели Великого Поста

Отвез в Йокохаму на почту приготовленные письма, и искал safe'a для сосуда. Подходящего не нашел. В Йокохаме тоже поздравляли с избавлением от смерти. Оказывается, что в японской газете «Ёмиурисимбун»[80]напечатано, будто на меня на улице напал с обнаженной саблей японец и что я поспешил укрыться за ограду своего места; газетная эта утка перепечатана в английские и франц. газеты в Йокохаме, где я и видел статейку в фран. «Echo du Japon». Вернувшись домой, нашел и от Harrett'a известия о том же и вырезку из яп. газеты. Сказал Оогоею, чтобы завтра сходил в редакцию «Ёмиурисимбун» и попросил поместить опровержение.

2 (14) марта 1882.

Вторник 4-й недели Великого Поста

В Посольстве Царский Молебен. Дома лень и апатия. Икона, написанная японцем, оказывается негодною. Впрочем, отошлю экземпляр в Россию, — мол, если дешевле и лучше нельзя там, то и здесь можем.

27 мая (8 июня) 1882. Четверг.

Каконгава

<…> В ближайшем будущем Накаи не видит здесь надежды на быстрые успехи. Но теперешних христиан нам беречь нужно, отчего и после Собора проповедник здесь необходим.

Жители здешние христианства еще очень не любят. Христиане терпят немало <…> огорчений из-за веры, но все твердо хранят ее, — нет ни одного ослабевшего.

Народ здесь весь поглощен материальным, о каких-либо духовных интересах и помину нет. <…> Но распущенности нравов и разврата здесь нет; народ только груб и подавлен материальными заботами, неразвит, но не испорчен. Значит, время для христианства еще придет.

1 (13 июня) 1882. Вторник.

Оосака

<…> Чтобы взглянуть на Оосака с высоты, заехали в какие-то улицы, где множество храмов — буддийских и синтоистских, — и храмы все богатейшие; в одной мия видели, между прочим, «мия-макри»: повивальная бабка, через 40 дней по рождении ребенка, приносит его в мия, чтобы освятить его и испросить для него милость богов; с ребенком на руках бабка садится на соломенном кружке пред кумирней, а каннуси[81]в кумирне читает молитву; потом бабка входит в кумирню с младенцем, где каннуси оканчивает обряд потрясением бубенчиков над головой последнего. При всем повреждении человек, как видно, никак не может истребить в себе потребности быть посвященным Богу и быть вместе с Богом.

С высоты Оосака представляется городом, скученным в одну группу; здесь не жили князья и нет потому пустырей, как в Тоокёо; население сплошною массою заняло прибрежье, прорезанное рекою и каналами. В Оосака невольно обращаешь внимание на необыкновенную чистоту, с которой содержится город; улицы выметены, точно аллеи отлично содержимого сада; о богатстве города нечего и говорить, о нем свидетельствует как наружность домов, так и обилие лавок, а в них товаров. <…>

О. Яков рассказал замечательный случай исцеления, принесенного неисцелимому больному приобщением Св. Тайн. <…> Здешний врач Лука Мацусима заболел «какке», болезнь развилась наконец до такой степени, что лечившие его врачи признали его безнадежным и перестали лечить. Лежал уже он неподвижно, — ничего не мог проглотить — все рвало вон. Наконец и он сам, и окружавшие его родные нашли, что пришел его последний час. Послали за о. Яковом, чтобы его напутствовать. О. Яков оставил проводившуюся в то время катехизацию и, поспешив на зов, застал больного еще в памяти и, исповедав его, потом приобщил; к удивлению всех, причастие он проглотил и удержал в себе, назавтра ему было лучше, а… призванные опять врачи объявили, что с ним произошла совершенно неожиданная и удивительная перемена. <…> Через несколько времени Лука был совсем здоров, каким пребывает и сегодня.

8 (20) июня 1882. Вторник.

Оказаки

Здешние местности знамениты в японской истории тем, что самые крупные личности последних веков — родом отсюда. В 1 ри от Нагоя на запад находится деревня Накамура (домов 60), в которой родились Тайко Хидеёси и Каийо Ииёмаса [?]. В Оказаки родился Токугава Иеасу. Нобунага также из здешних мест. Сегодня в 5 ри от Нагоя проезжали местность, покрытую невысокими холмами, с одного из них, как снег на голову, спустился Нобунага с маленьким своим войском на погруженный в сон огромный стан Имагава Ёсимото; на месте, где стояла палатка Ёсимото и где ему отрублена голова, стоит надгробный памятник ему. Здесь ярко расцветает звезда Нобунага, к сожалению, так рано погибшего в Хонноодри.

<…> Нравы в Оказаки гораздо лучше, чем в Нагоя, но также немало распущенности. Впрочем, народ Микава еще не потерял своей репутации «честного народа», до того установившейся, что в Тоокёо, например, довольно назвать себя жителем провинции Микава, чтобы успокоиться насчет честности. — Вместе с тем жители Микава отличаются неразвитостью, что — не в пользу христианства.

2 (14) июля 1882. Среда.

Киёто

<…> Дайбуцу. Огромнейших размеров бюст Будды Таико Хидеёси отлил. Лишь только был сделан и поставлен этот идол, как землетрясением опрокинуло его; Хидеёси рассердился и стрелой из лука наказал Будду, приговаривая: «Если ты сам себя не можешь сберечь, то что проку от тебя!» Впрочем, идол опять был поставлен. А после Хидеёси его разбил и обратил в металл для отливки монеты, на месте же его сделали деревянное подобие его, весьма грубое, которое стоит и поныне. Посмотревши en face на Будду снизу, всходим по лестнице, чтобы заглянуть с затылка, но там только видна сплошная сеть лесов, на которой утверждена передняя обшивка лица из досок.