2 (15) января 1901. Вторник

Матфей Юкава из Накацу пишет, что на Празднике у него было, кроме своих христиан, четверо католиков, по-видимому, желающих уйти из католичества, по примеру бывшего своего катехизатора, ныне православного христианина.

15 (28) января 1901. Понедельник

Приходил Bishop Awdry поблагодарить за мой визит ему по поводу кончины Королевы Виктории и вместе известить, когда у них мемориальная служба по сему поводу, и пригласить на нее.

— У Вас будет свита? — спрашивает (сказавши, что служба будет второго февраля нового стиля в Американской Епископальной Церкви на Цукидзи, по причине маловместимости английской церкви в «Сиба-сакайчёо», где живет Awdry).

— Я буду один.

— В облачении?

— Не в богослужебном, а в моем епископском платье.

— Приготовить для Вас место на эстраде?

— Что же я там буду делать? Мне хотелось бы сидеть с простыми верующими; там я внутренно сотворю свою молитву за Королеву, которую душевно уважал.

Епископ Одрей, видимо, хотел моего соучастия с ними, двумя епископами (быть может, и другие соберутся, кроме американского Mc'Kim'a), в их Богослужении в качестве Епископа Православной Греко-Российской Церкви. И его опечалил мой отказ — такое грустное у него лицо сделалось. Мне и самому стало очень грустно. Но что же я могу сделать? Не продавать же Православие за любезность! Догмат у нас — разный; как же бы мы стали молиться единодушно? У нас — молитва за умерших. У них — прославление умершего, что он уже в Царстве Небесном; в послевоскресном номере «Japan Mail» напечатаны в сокращениях все проповеди, произнесенные вчера, в воскресенье, в протестантских церквах по поводу кончины Королевы, и все — настоящий апофеоз ее добродетелей, а смиренной молитвы об упокоении ее — и тени, и намека нет. Где догмат — там нам нельзя ни на йоту уступать или мирволить ни протестантам, ни католикам. Не следовало бы и Преосвященному Тихону, в Америке, являться в мантии на ординации епископального бишопа, как он фигурирует ныне в рисунках по Америке. Таинство Священства — тоже догмат в Православной Церкви, а не простой обряд, каким признается ординация у епископалов, которой поэтому и не следовало публичное уважение и как бы закрепление ее со стороны Православного Епископа.

18 (31) января 1901. Четверг

Утром получил письмо от Rev. Н. Loomis из Йокохамы, в котором изъясняет он: «Американская Церковь в Цукидзи слишком мала, чтобы поместить всех, желающих присутствовать при мемориальной службе (Memorial Service) в субботу, день погребения в Англии Королевы Виктории. Потому нельзя ли устроить сию службу в "Greek Cathedral" (нашем соборе), где могли бы участвовать все желающие?» «Я говорю это только от себя, — заключает Loomis, — но думаю, что Сэр Клод Макдональд (аглицкий посланник) был бы рад сему».

Я тотчас же ответил, что «в субботу у нас самих обычно совершается две службы, с некоторым приготовлением к ним. Это делает невозможною еще третью, и потому, к сожалению, я должен отказать».

Лумис и к Епископальной Церкви не принадлежит. Если бы попросил епископ Одрей, то можно было бы подумать, не дать ли. Мне кажется, я согласился бы дать собор для поминальной службы такой исключительной важности, какова нынешняя. Но, конечно, с тем чтобы Алтарь открываем не был и по-протестантски собор убираем не был, то есть скамеек не вносили бы, органа — тоже, а пусть бы вошли в собор, как он есть, и помолились по-своему. Царь Соломон молился, чтобы и молитва иноплеменников в построенном им Храме была услышана, — отчего же и в нашем Храме не помолиться иноплеменникам? Только едва ли они согласились бы не обезобразить наш собор для своей молитвы. Боже, как тягостно, что мы не можем молиться вместе! А как иначе? Они вот хвалебные гимны воспевают своей Королеве, а нам хотелось бы молиться об отпущении ее грехов.

20 января (2 февраля) 1901. Суббота

В двадцать минут одиннадцатого часа отправился на поминальную службу (Memorial Service) по Королеве Виктории, на Цукидзи, в Американский Епископальный Троицкий собор, где была служба по тесноте помещения Английской Епископальной Церкви в «Сиба-сакай-чёо». <…> Любезно провели на место, где помещался дипломатический корпус и где на начальном месте одной из скамеек приколот был билетик с надписью «Monseigneur Nicolas». Прибыли три японских Великих князя с их супругами; при входе их все поднимались и стояли, пока они проходили к своим местам впереди всех. Вслед за тем все поднялись при входе священнослужащих, в предшествии высоко водруженного креста, и пред епископом Awdry — его посоха, и при пении гимна, напечатанного первым в брошюре. Затем продолжалось пение дальнейшего. Пение большею частию — речитативное. Псалом Девяностый (по-нашему — Восемьдесят Девятый) пропет был особенно трогательно. Затем епископ, став у аналоя, прочитал 15-ю главу Первого Послания к Коринфянам, с 20-го стиха до конца, причем все сидели. Гимн. Молитвы «Lord, have mercy upon us» [Господи, помилуй нас] и прочие. «Отче наш». Чтение составленных к случаю молитв (одной — священником, другой — епископом), после чего было благословение епископа; опять пение гимна; бессловный «Dead March» на органе, который послушавши стоя, стали расходиться, чему начало положил Министр Mac Donald, уведший японских Великих князей. Собор был переполнен блестящим обществом. Пение было трогательное. Грустно одно — ни слова не было молитвы за умершую. Мы молились за себя, поучали себя, старались растрогать себя, а до умершей нам не было никакого дела. Правда, упомянули ее дважды в чтомых молитвах, но только для того, чтобы поблагодарить за нее Бога, а не затем, чтобы вознести молитву об упокоении ее души. Каким холодом дышит протестантская поминальная служба! Недаром одно только это отвращает столь многих людей от протестантства.

21 января (3 февраля) 1901. Воскресенье

В церкви было гораздо больше русских матросов, чем японских христиан. И свечей же наставили! Всех и расставить не могли — места не хватило; оставшиеся будут поставлены при дальнейших Богослужениях — так и матросикам объяснено. После Литургии многие из них пожелали отслужить молебен Спасителю. Я спросил:

— Есть ли между вами могущие петь молебен?

— Нет, — ответили.

— В таком случае и священник, и пение будут японские.

— Для нас это — все равно, Господь Бог не положил различие в языке для молитвы.

Да наградит Господь Своею Благодатию такое истинно православное суждение!

23 января (5 февраля) 1901. Вторник

Умер Фукузава, редактор «Дзидзи Симпоо», основатель училища в Мита, автор многого отчасти полезного, ибо был ревнитель европейской цивилизации, отчасти вредного, ибо был проповедник европейского новейшего атеизма, который, благодаря его бойкому перу, внедрен во многие-многие души, до безвозвратной погибели их, вероятно.

28 января (10 февраля) 1901. Воскресенье

За Литургией, вместе с здешним Военным Агентом, полковником Ванновским, был «Военный Агент в Берлине, князь Павел Николаевич Енгалычев». Он был в свите графа Вальдерзее, Главнокомандующего союзных войск в Китае, и ныне возвращается в Европу, к своему месту. К берлинскому отцу протоиерею Алексею Петровичу Мальцеву я отправил с ним книжку наших Соборных протоколов прошлого года. По желанию князя показал ему наши школы. Говорил он между прочим:

— Синод издал странное распоряжение — не отпевать графа Льва Толстого, когда он умрет.

— Откуда Вы взяли это?

— Из американских газет.

— Но как же может знать Синод, что Толстой непременно умрет, не покаявшись? А если он умрет христианином, как же не отпеть его? Газетная утка эта — злонамеренная клевета на Синод, бьющая на возбуждение вящей симпатии к Толстому, в видах пропаганды его злостной ереси. Было вот что — Петербургский Митрополит призвал петербургских благочинных и конфиденциально сказал им: «На случай смерти графа Толстого предупреждаю — без особого разрешения на то не служить панихиду». Распоряжение весьма благоразумное — если Толстой умрет непокаявшимся врагом Православной Христианской Веры, то навязывать ему церковные молитвы было бы кощунством; Церкви остается только молча поручить его Милосердию Божию, как и всех язычников и врагов Божиих…

31 января (17 февраля) 1901. Среда

Отец Алексей Савабе приходит сообщить, что Петр Маено, из служащих у него катехизаторов, уходит с церковной службы. Этот был когда-то до того дурным по поведению, что отец прогнал его из дома; поступил, по убеждению какого-то христианина, в Катехизаторскую школу, исправился, хорошо учился и сделался проповедником. Но вот, потому что сделался годным на дело, мир и отбирает его себе — уходит, чтобы зарабатывать больше денег, чем сколько дает церковная служба. Лишь только вышел от меня отец Савабе, приходит смотритель Семинарии Иван Акимович Сенума и сообщает, что трое семинаристов бежали из школы, — в светские заведения куда-то поступают (без сомнения, тоже, чтобы добиться со временем более доходной службы, чем церковная). В сущности не жаль никого; Маено все же был плохой катехизатор; из троих учеников один был несколько способный, два — совсем бездарные, так что, если бы вздумали обратно проситься в школу, ни за что не будут приняты; и хорошо, что ушли с хлебов Миссии, которая едва ли когда-либо ими могла бы воспользоваться. Самый дрянной народ поступает в миссийские школы — большею частью отброс других школ; потому если и уходят — не беда. Жалкое положение вообще духовных школ ныне, не наших только, а всех Миссий. Кажется, отлив дошел до последней черты; если течение пойдет еще вниз, то значит, и отброса не будет; школьные здания опустеют. Что ж, если и это будет, — пусть! Не от нас это зависит, значит, не нам и печалиться. Но печально положение Японии. Материализм до того обуял ее, что если не пойдет на прилив, она в скота обратится со всей своей наружной цивилизацией, — и упадет духовно, ослабеет нравственно, огрубеет в чувственности и расшатается, расхлябается физически. Но едва ли это будет! Кажется, Господь не для того начал будить ее; возникнут и возобладают мало-помалу и более благородные стремления, скажется и человеческое достоинство в японском народе также, ныне мнящим себя скотским исчадием, и потому никнущим долу щипать знатную пажить и больше ничего не хотящим. Быть может, из Семинарии менее бежали бы, если бы штат учащих был более благонастроен. Ныне там четыре кандидата богословия, но ни одного истинно усердного к Церкви; все служат, чтобы получать жалованье; Бог весть, устояли бы и они, если бы где на стороне могли получить больше — и особенно если бы гораздо больше. Прочие учителя — язычники. Языческая литература вливается в Семинарию; более, чем языческая, — атеистическая. Сенума постоянно требовал, чтобы в семинарскую библиотеку покупаемы были все новейшие хорошие сочинения по всем отраслям, также чтобы выписываемы были педагогические журналы. Тщетно я говорил, что все это проникнуто нынешним модным атеизмом, утилитаризмом, эволюционизмом и прочим. Ныне он тоже просил денег на дальнейшую педагогическую литературу. Но на мои резоны, что пора перестать отравлять учеников атеизмом, иначе и все разбегутся из Семинарии, склонился наконец и он и не стал настаивать на выдаче денег. Вообще, плохое нравственное состояние Семинарии ныне! И если оно не улучшится, то, пожалуй, и хорошие ученики будут портиться у нас.

1 (14) февраля 1901. Четверг

Целый день не мог отделаться от печали, навеянной вчера неимением в Японии добрых церковных деятелей и безнадежностью иметь их в ближайшем будущем. Сегодняшняя почта подбавила печали — в «Православном Благовестнике», № 23 прошедшего <…> есть статья «Международная Миссионерская Конференция студентов в Лондоне», где протестантство гремит и трещит. Решено на ней — непременно весь мир просветить Христианством в течение жизни и деятельности нынешнего поколения. К числу языческих стран, которые решено просветить, причислена и Россия с Грецией. Гласит статья: «Конференция разделилась на восемь секций, обсуждавших миссионерское положение указанной каждой из них языческой страны. Эти восемь секций — африканская, китайская, индийская, японская, иудейская, магометанская, южноамериканская и грековосточная», к которой кто же мог принадлежать, как не Россия и Греция! Господи, доколе Ты терпишь поношение Твоего Истинного Евангелия? Помоги воспрянуть России, которой Ты вверил Православие! Нечистые насекомые облегли это огромное тело и сосут из него кровь — как Лев Толстой и вся эта вонючая, как клопы, интеллигенция, лакействующая пред Западом. Помоги сбросить эту нечисть!

И Всенощная сегодня была такая грустная-грустная, несмотря на отличное пение! Нет для меня радости, коли нет успеха Православной Веры!

16 февраля (1 марта) 1901.

Пятница 1-й недели Великого Поста

Некто, служащий по проповеди у протестантов, рассорился со своим принципалом и просит принять его в православные «бокуси» (пастыри!). Отвечено: пусть пройдет здесь курс Катехизаторской школы и тогда просится на службу здесь.

19 февраля (4 марта) 1901.

Понедельник 2-й недели Великого Поста

Был некто Гондо, довольно известный в журнальном мире, поговорить об Японии. Задал вопрос: как я смотрю на японский народ? Вижу ль в нем хорошее, и что? Вижу ль дурное, и что?

Я отвечал, что японский народ — современник древним государствам, которых теперь и следа нет, тогда как японский народ — жив и полон сил; стало быть, в нем есть прочные задатки жизни. Что это? Добродетели, привлекающие на японский народ Охранительную Любовь Бога и Промыслителя Вселенной. Не знают еще японцы Истинного Бога, но «естеством законное творят». Три доселешние няньки японского народа, каждая воспитала в нем нечто доброе: синтоизм — честность, буддизм — взаимную любовь, конфуцианизм — взаимное уважение. Этим и стоит Япония. Но пора уже Японии узнать своего Отца Небесного, и что она медлит в сем, что холодна к Христианству, это — дурное в ней, и так далее. Разговор продолжался часа два.

17 (30) марта 1901.

Суббота 5-й недели Великого Поста

Протестантство — клоака, в которую если порядочно засосет человека, — нет ему спасения. Араи Цуненосин, сделавшийся мистиком в Америке, бродит в тумане (не имеет никаких ясных предметов своей веры) и до того считает себя во свете, что тщится и других тащить в свой мрак; гордость свою считает верою, и глух и слеп поэтому ко всякому слову вразумления и самой очевидной истине. Даже отец Павел Савабе считает его безнадежным, а они — первейшие друзья между собою.

24 марта (6 апреля) 1901.

Лазарева Суббота

Отец Феодор Мидзуно вернулся из Коофу; исповедал и приобщил там всех, крестил трех и опять из католиков присоединил двоих; так или иначе, благодаря отложившимся католикам, позвавшим нас туда, Церковь в Коофу основалась; отец Феодор хвалит ревность тамошних христиан; и новые слушатели есть.

30 марта (12 апреля) 1901.

Великий Пяток

Из Йокохамы, из католической школы, прибыли пять русских девочек, чтобы поисповедаться, причаститься и встретить здесь Светлый Праздник. Конечно, не школьное начальство их вздумало прислать их, а консул, князь Лобанов, похлопотал о сем, вследствие моего напоминания ему письмом в среду. Начальство их, напротив, радо было бы не делать сего, то есть не присылать их, как и не прислало еще троих православных, заявивших, что они уходят в католичество; «оно»-де — «истинная Христова Вера»; и это — рассуждение тринадцатилетних девочек! Нужно, впрочем, заметить, что эти девочки или польского, или французского полупроисхождения, то есть, у одной мать — полька, отец — русский и подобное. Чисто же русские девочки все крепко держатся своего Православия. И как эти сегодня обрадовались здесь православному Богослужению, хоть понимают его только по напеву! «Помолиться здесь можно — не то что там, в Йокохаме; там в церкви танцевать хочется, а здесь — молиться», — простодушно выражались они сегодня. С нашими ученицами они, как и всегда бывает, тотчас же подружились, и в восхищении от них; а те, в свою очередь, платят им теми же чувствами. Как бы хорошо было, если б дипломаты Японии и России подражали сим девчатам!

После Всенощной была исповедь двух священников и прочитан Канон ко Причащению и Молитва на сон грядущим иокохамским девочкам.

31 марта (13 апреля) 1901.

Великая Суббота

До Литургии исповедал русских пять девочек и прочитал для них Причастные Молитвы. За Литургией они приобщены.

1 (14) апреля 1901.

Светлое Христово Воскресенье

В полночь, по обычаю, началась Пасхальная Служба и была очень торжественна. Ночь была тихая — свечи не гасли во время Крестного Хода вокруг собора. Русских, кажется, двое было, кроме пяти иокохамских воспитанниц, и те до конца службы не достояли. Кончилась Литургия в четверть четвертого часа.

2 (15 )апреля 1901.

Понедельник Светлой Седмицы

Поздравление певчих своих, потом — отца Алексея Савабе и его певчих и прихожан из Коодзимаци-кёоквай. Между прочим нужно было поскорее накормить обедом и отпустить с присланной японкой пять иокохамских учениц католического пансиона. Они отпущены были до вечера воскресенья, но мне не дано было знать о том из пансиона, а они сказали, что отпущены до вечера понедельника, то есть обманули. За ними вчера приходила японка, но я этого тоже не знал, а они не пошли, говоря, что отпущены до завтра. Сегодня, по выходе из церкви, я получил письмо из пансиона с просьбой отправить их, и так далее. Я, конечно, поспешил это сделать. Жаль, что наши девочки — такие лгуньи.

15 (28) апреля 1901.

Воскресенье Жен Мироносиц

После Литургии, в один час, была панихида по Василию Оогое, сыну старика Алексея, служащего в Миссии. Умер он в Гонконге, будучи там служащим в Банке Мицуи; там его и похоронили и прислали сюда родителям только часть волос его. Отпели его здесь в Пасхальную Неделю, а сегодня родители принесли в церковь к панихиде в маленьком гробике его волосы; им хотелось непременно похоронить их здесь на кладбище, чтобы иметь могилку, на которую ходить поминать своего сына. Что ж, Церковь ничего против этого не имеет! Собралось на панихиду множество друзей и знакомых покойника, его товарищей по Университету и чиновников Банка Мицуи, и нанесено было множество цветов, которые, впрочем, оставались вне собора. Панихида была отслужена мною со священником, пропел ее хор певчих. В утешение родителей и в назидание присутствовавших язычников я сказал поучение о том, что настоящая жизнь есть только начало вечной жизни и воспитание к ней; о бессмертии души и воскресении. Потом гробик в цветах, как бы и настоящий гроб с телом, понесен был на кладбище — настоящей похоронной процессией, с преднесением креста, певчими, священством в облачениях. На кладбище была Лития. А затем начались речи друзей умершего — язычников; речи — тщательно составленные и написанные, как обыкновенно это делается; но совершенно в языческом духе — восхваления покойника и сетования на безжалостность Неба (мудзёо-но тен), так рано похитившего его; было три оратора, и все в том же духе; слушатели приведены были в слезы, с которыми и зарыли ящик с волосами. Стало быть, впечатление моей речи совсем было изглажено. Жаль. И вот налицо сопоставление Христианства с язычеством: там — светлая надежда и утешение, здесь — мрак и отчаяние. Совершенно как в то время, когда Апостол писал: «Не хощу же вас, братие, не ведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования» (1 Сол. 4:13).

16 (29) апреля 1901. Понедельник

Матфей Юкава, из Накацу, пишет, что там крестился один бонза, ныне Павел Фудзии, вместе со своей женой, ныне Анной. Фудзии родом из города Фукуи, в Ецизен, секты Оотани, Монтосиу, и даже приходится племянником главе секты, господину Оотани; имел разные неприятные столкновения с начальством, вследствие чего удалился на Киусиу, в Накацу, где и прожил семь лет. Слушал он учение католиков. Но когда католический катехизатор оставил католичество и сделался православным (ныне Иосиф Окада), он объяснил ему неправость католичества и привлек к Православию. У Матфея Юкава спрошено, не пожелает ли Павел Фудзии продолжить дальнейшее христианское научение в Катехизаторской школе и сделаться потом проповедником.

17 (30) апреля 1901. Вторник

Был русский, барон Борис Александрович Таубе, подполковник, Начальник Штаба у Адмирала Алексеева, в Порт-Артуре, с супругой. Давно и как близко служит от Японии, и о Миссии — ни малейшего понятия! Иностранцы несравненно более интересуются нашею Миссиею, чем русские. Обидно не за Миссию, а за русских.

21 апреля (4 мая) 1901 года. Суббота

Утром, во время перевода, являются две русские воспитанницы, учившиеся в католическом женском монастыре здесь, на Цукидзи, дочери инженерного полковника Языкова в Хабаровске, — Вера, девятнадцати лет, и младшая сестра ее — очень встревоженные, со слезами на глазах, и рассказывают следующее. Первого мая они вместе со своей старшей сестрой, Марией, которой без двух недель двадцать один год, отправились из монастыря домой, в Хабаровск; для того сели в Йокохаме на пароход, идущий в Кобе. Проводила их на судно монахиня; по уходе ее Мария сказала сестрам, что у нее «голова болит, поэтому она запрется в своей каюте, чтобы не беспокоили ее». Часа через три, когда они уже были в море, хватились они сестры, но ее и след простыл; ни в каюте, нигде на судне не нашли ее, а нашли письмо, адресованное к сестрам, в котором она объясняет, что «уходит в католичество, потому оставляет их, просит не искать ее, ибо никак не найдут, — она не останется в Японии». Крайне опечаленные этим сестры в Кобе сошли с парохода и по железной дороге вернулись в Токио, и вот пришли ко мне просить выручить их сестру от католических монахинь; жаловались, что они совратили ее, что все приготовили к ее побегу, что теперь они, сестры, поняли, для чего Мария взяла себе отдельный от них паспорт, для чего монахиня отдельно укладывала ее багаж, для чего покупала ей темные очки и прочее.

Я, к сожалению, ничем не мог непосредственно помочь им. Со мной, вероятно, эти фанатики в католическом монастыре и разговаривать бы не стали. Потому я отправил их к Посланнику, а вслед за ними и сам отправился к нему. Александр Петрович Извольский горячо принял их дело; но тотчас же изъявил сомнение, чтобы можно было вернуть украденную монахинями, — вероятно, ее уже успели спровадить из Японии. Он оставил девиц у себя и обещал немедля предпринять все, что возможно, а после известить меня о том, что сделано.

В три часа Посланник, действительно, приехал ко мне и рассказал следующее. Был он у монахинь; начальница и две сестры приняли его. Первая с изумлением приняла рассказ о похищении и, по-видимому, не знала о нем; по лицу же сестер, особенно той, которая совращала Марию, прямо было видно, что они знают и устроили все; но, конечно, зареклись во всем. Посланник им сказал, что «прямо винит их в исчезновении их воспитанницы, которая была поручена им и которая теперь где? Быть может, в каком-нибудь непотребном месте, по их вине. Вина их тем больше, что воспитанница — несовершеннолетняя, не могущая распоряжаться собою. И потому, пусть они найдут ее и доставят в Посольство или скажут, где находится. Будет он ждать до девяти часов завтрашнего утра их ответа, и если не будет удовлетворен, то отнесется к Японскому Правительству, чтобы пропавшую искали по всей Японии». С этой угрозой Посланник оставил монахинь, потом был у Французского Посланника с просьбою его содействия найти похищенную французскими монахинями. <…>

22 апреля (5 мая) 1901. Воскресенье

После Литургии был благодарственный молебен по случаю рождения сына у Наследника Японского Престола. Предварительно я сказал несколько слов о том, что Бог хранит Японское Государство, современные которому древние государства давно погибли, — хранит за добрые качества у японского народа, любезные Богу, хотя еще не знакомому японцам; что добром своим японский народ много обязан руководящей его Императорской Династии, — потому должен молиться за нее…

Из церкви между другими японскими гостями зашел ко мне Иосиф Окада, прибывший из Накацу, на Киусиу, просить привилегию на изобретенную им машину вязать сети. Это бывший католический катехизатор, познавший ложь католичества, бросивший его и принявший в прошлом году Православие. Он обратил потом в Православие и живущего в Накацу уже семь лет Фудзии, бонзу знаменитой фамилии (смотри <под> 16 апреля). Думал я, нельзя ли из Фудзии образовать проповедника. Оказывается, нельзя. Окада рассказывал, что Фудзии не прочь сделаться служителем Церкви, но «прямо священником». Этой одной черты достаточно, чтобы видеть, что у человека нет христианского смирения нисколько, что он едва ли и понял Христианство и что отец Петр Кавано поспешил крестить его. Сам Окада — человек скромный, почтенный и, по-видимому, искренний христианин.

23 апреля (6 мая) 1901. Понедельник

День тезоименитства нашей Государыни — потому был в Посольстве на молебне. За завтраком и после был горячий спор у Посланника с Ванновским об отношении в России Правительства к католикам. Извольский винит светское Правительство (совершенно исключая из этого Духовное Ведомство), что оно суровыми и разными нелогичными мерами раздражает католиков и глубже вгоняет в них дух фанатизма и ненависти к России. Ванновский отстаивал строгие меры. Кстати, католические монахини признались, что они способствовали побегу Языковой, — они снабдили ее деньгами на проезд до Парижа и отправили ее на пароходе, ушедшем в Канаду. Значит, finita la comedia — девица безвозвратно поглощена мутным морем католичества. Дураки родители, волчицам поручающие ягнят.

24 апреля (7 мая) 1901. Вторник

Утром, во время перевода, сказано, что «два старика, пришедшие из Мгата, в Провинции Акита, желают меня видеть; Иоанн Хатакеяма направил их сюда; они хотят сделаться христианами». На мой вопрос «Не могут ли они пожаловать часа в три — теперь я занят», они ответили, что «придут в три часа». В назначенное нремя приходят; действительно, очень почтенные, седые; один притом — бывший маленький князек.

— Прибыли взглянуть на Токио? — спрашиваю.

— Собственно к вам, — отвечает князек.

— Очень приятно слышать это. И ваше побуждение?

— Спасения просим (сукуе о негау).

— Еще приятней слышать. Как же вы понимаете спасение?

— Так, что вы поможете нам в жизни.

— То есть?

— Спасите от бедности. Средств нет жить. Я служил городским старостой (чёо-чёо); жалованье — всего 7 ен, а семья — большая, вот я и пришел к Вам проситься в Христианство, чтобы Вы помогли жить, — объяснился князек.

Я так и опешил. Никогда никому Православие такого спасения не проповедовало. Должно быть, смешали его с католичеством. Самым простым и понятным языком я постарался объяснить старикам, что такого «спасения» Миссия не дает и не может дать, что спасение, которое она обещает и дает, совсем другого рода — «душевное, вечное», и прочее.

— Да ведь не даром, а за сабли, — вставил другой старик.

— Действительно, у меня есть хорошие сабли, оставшиеся от прежнего моего достояния; я их Вам отдам, — пояснил князек.

От часу не легче!

— Отдайте их купцу — это несколько и поможет вам. А мне они на что же? Миссия может оказать вам разве следующую небольшую помощь — если хотите, можете отдать одного или двух ваших сыновей в миссийские учебные заведения, но это притом, если пообещаете не помешать им потом поступить на церковную службу.

И так далее. Старики наконец ясно поняли назначение Миссии и ушли.

2 (15) мая 1901. Среда

Был Rev. King, английский епископальный миссионер, вместе с Rev. Sharpe. Последний служит в Лондоне и прислан сюда на два месяца всего — заменить иокохамского епископального пастора, пока этот в отлучке, для отдыха. Вот какая роскошь у них на людей! Ровно пятьдесят человек епископальных миссионеров здесь, с четырьмя епископами в том числе; отлучается в Йокохаме служащий для англичан пастор — чего бы легче, как заменить его одним из миссионеров на время отлучки? Но и тут шлют для этого особого человека. А у нас-то? Один миссионер — и тот должен быть настоятелем Посольской церкви.

6 (19) мая 1901. Воскресенье

До Литургии крещены Кимицука Сен… нареченная Софиею, и Даде, нареченный Стефаном, сын бывшего удельного князя, получавшего три ман коку, на Сикоку, в провинции Иё, городе Иосида, родственного Дому Сендайского князя, молодой человек двадцати шести лет. Обращение его в Христианство произошло следующим образом. Три года тому назад у него умер отец; он очень опечален был этим, и сильно заняла его дума об участи души его, а также и своей собственной; что душа не умирает вместе с телом, сомнение в этом никогда не входило в его голову — но что же с душою бывает после смерти? Где ответ на это? Очевидно, в религии; и вот стал он изучать буддизм; много слушал проповедей и перечитал молитвенников — ни на волос не был удовлетворен; обратился к синтоизму — еще менее было успеха: только что один каннуси сделает ему какое-либо объяснение, как следующий за ним другой сотрет его с души совершенно противоположным толкованием. «Не лучше ли Ясо?» — под этим именем в его понятии были все христианские веры, существующие в Японии.

И вот он стал слушать всех, какие попадались ему на пути, католиков и протестантов. Тут было лучше; некоторое удовлетворение чувствовалось, но далеко не полное. Несколько раз предлагали ему креститься, но он удерживался. В последнее время, месяца четыре тому назад, он жил в Ооисо, так как болен грудью. Здесь он слушал методистского проповедника, который квартирует в доме православной христианки; случайно попался ему под руку номер нашего журнальца «Сейкёо-ёова», очень понравившийся ему. «Что это за книжка?» — спросил он методиста. «Коре кусатта хон» (гнилая книжка), — ответил тот, с сердцем отбрасывая книжку. «Странный отзыв о такой хорошей вещи», — подумал Даде, уже с сомнением о методисте; а старуха Мария доставила ему еще несколько номеров «Сейкёо-ёова», все более и более нравившихся ему, и насколько могла объясняла ему Православие и отличие его от протестантства; в заключение же советовала ему обратиться за научением к православному проповеднику; а когда он пожелал этого, привела к нему Петра Ока, нашего проповедника для Ооисо и Катаока. Даде стал слушать катехизации Ока; и сразу же Православие ему так понравилось, что он не переставал изучать его до полного убеждения в его истинности. Кроме Ока, слушал отца Василия Усуи в Одавара и тамошнего проповедника Стефана Акахира; а в Токио, пришедши в наш Храм, просил указать ближайшего к его дому проповедника, и так как сим оказался диакон Мацуда, слушал учение у него. Наконец, почувствовал он в своей душе полную веру в Христа Спасителя и непреодолимое желание теснейшего общения с Ним, потому на днях прибыл из Ооисо, где, по совету врачей, проводит большую часть времени, и попросил крещения. Я послал отца Романа Циба, в приходе которого находится местность проповеди диакона Мацуда, испытать Даде — оказался вполне знающим вероучение настолько, чтобы без всякого сомнения быть допущенным к крещению, и одушевленным горячим желанием сделать христианами и своих семейных. В семействе у него — мать, два старших брата и другие родные; никто не противоречит его желанию принять Христианство — напротив, кажется, с полным сочувствием смотрят на это. Старший брат один сегодня присутствовал при его крещении, потом вместе с ним стоял на Литургии, а после у меня они оба пили чай. Здесь только я лично познакомился со Стефаном Даде. Не успел еще спросить у него, что удерживало его до сих пор от знакомства со мной, — скромность ли или желание узнать Христианскую Веру из одних японских источников? Во всяком случае, я очень рад видеть, что помимо меня уже японцы, ищущие Христа, находят к Нему путь. Дай же, Боже, побольше сего, чтобы не блядословили католики, будто Православие здесь зависит от человека, а не от своей силы и правды.

19 мая (1 июня) 1901. Суббота

Протестанты в своих газетах и журналах хвалятся необыкновенным оживлением своей проповеди вследствие их особенных усилий ознаменовать успехами начало нового столетия. О соединении своих сект в одно они также очень стараются, но эта часть у них успеха не обещает; в эмпиреях плавают, а стать на твердую почву не изъявляют желания; о дружбе и любви разливаются, о единстве в Учении — ни слова.

29 мая (11 июня) 1901. Вторник

Был русский офицер «Pierre de Langue», возвращающийся из Маньчжурии домой в Россию. Между прочим говорил: «Знаете, кто теперь больше всех ненавидит китайцев и требует жестокости к ним?» — «Кто?» — «Французские католические миссионеры; они только и твердят нам: "Вы мягко с ними обращаетесь — их нужно бить, их нужно убивать"». Объясняет это тем, что немало католических миссионеров в Маньчжурии убито боксерами.

3 (16) июня 1901. Воскресенье

Была M-me Casenave, гречанка, жена французского Секретаря Посольства в Пекине, прежде бывшего Секретарем Французского Посольства здесь. Точно родные мы взаимно обрадовались свиданию — так роднит Православная Вера!

6 (19) июня 1901 года. Среда

Посланник рассказал, что девицу Языкову, секретно отправленную католическими монахинями в Канаду, вернули в Токио; но она, ныне уже совершеннолетняя, заявила свое непременное желание быть католичкой, потому и отпущена к католикам; мать ее письмом к Посланнику заявила, что не мешает ей перейти в католичество. Посланник читал мне бумагу, приготовленную к отсылке графу Ламдсдорфу, где излагается вся история Языковой и сетуется на недостаток женских учебных заведений в близлежащем русском крае, побуждающий родителей отдавать своих дочерей в католические школы французских сестер в Японии, следствием чего являются совращения в католичество.

17 (30) июня 1901. Воскресенье

Утром крещение нескольких детей. За Литургией был между другими англичанин с женой — епископальный диакон из Кореи, живущий здесь для изучения японского языка, чтобы проповедывать японцам в Корее, на днях бывший у меня и говоривший, что не любит своих собратий — епископальных миссионеров здесь за то, что они «недостаточно православны»; «Мы в Корее, — говорил он, — проповедуем совершенно так, как учит ваша Церковь» (?). Сегодня на Обедне, однако, на мои благословения не кланялся, как обыкновенно делают почти все епископалы, когда бывают в церкви; только иногда полагал крестное знамение на себя.

18 июня (1 июля) 1901. Понедельник

В полдень заявился гость из Америки — иеромонах Антоний (Дашкевич), живущий в Ситхе и имеющий в своем благочинии Церкви северной части Американской Епархии и Аляски; едет, после трех лет службы, в отпуск в Россию; доволен своим местом службы и опять вернется туда, что особенно приятно было слышать; человек умный, из кончивших семинарию, сын священника. Очень хорошо отзывается о христианах Аляски, плохо — о христианах из [?], совсем плохо — об американцах вообще; впрочем, жизнь и службу там делают трудными не столько американцы, как свои собратья-русские взаимными дрязгами и неладами; почти все из служащих духовных там только и делают, что ждут окончания пятилетнего срока, чтобы вернуться в Россию.

19 июня (2 июля) 1901. Вторник

В японских газетах сегодня описывается, как в апреле на Новой Гвинее туземцы съели двух английских миссионеров и как в мае военная английская экспедиция за это наказала их. Мученики ли бедные миссионеры? Но ведь их убили не за веру, а за то, что белое мясо особенно нравится новогвинейцам, как убивают путника за то, что кошелек его понравился разбойникам. С этой точки зрения можно оправдать и вмешательство военной силы.

21 июня (4 июля) 1901. Четверг

Bishop Awdry прислал на японском языке документ о единении всех христиан, поместить который в нашем церковном журнале просил 25 мая/7 июня, когда принес только английский текст его. Согласно обещанию, я отдал его для напечатания в «Сейкёо-Симпо», о чем и известил Одрея. Документ будет предварен предисловием, что «мы всегда молимся о единении — но вот и протестанты», и так далее.

11 (24) июля 1901. Среда

Расстрига Павел Ниццума прислал письмо, в котором изъясняет, что из одной протестантской секты прислали к нему посла убедить его сделаться протестантским пастором (бокуси), и он, «чтобы не зарыть данный ему талант», совсем было решился принять предложение, имея в виду «всему народу проповедать Евангелие, всех протестантов убедить в действительности Таинств, все протестантские секты соединить в одно и основать катехизаторские и разные другие училища, с американцами соединиться и пронести проповедь по всему Японскому Государству, — пусть-де бранят (сикару) меня православные за преступление их древнего предания, зато весь народ (банмин) уверует и будет спасен Крестом Господним». Но Ангел-Хранитель его явился ему и положительно запретил оставлять Православие. Тронутый сим чудесным явлением, Павел Ниццума удержался от перехода в протестантство и хочет в следующую субботу прибыть, чтобы подробнее сообщить все вышеозначенное. Я ответил чрез брата его, Ивана, принесшего мне это конфиденциальное письмо, что эти дни я очень занят, а потом мне надо отправиться в Кёото, — так после как-нибудь. В сущности, я чувствую непобедимое отвращение говорить с ним. Всячески добивается опять на службу Церкви — но разве это возможно? Говорил ему несколько раз: «Частным образом проповедуй Христа; там — огромная деревня, есть кому слушать проповедь; не теряй даром свое знание вероучения и свою способность красно говорить». Так куда! Ни одного не научил. А вот нужно ему опять церковное содержание, хотя живет вполне обеспеченно со всем семейством, нужно также почетное звание служащего Церкви; но к этому он навсегда пресек себе дорогу. Что протестанты его зовут, — неудивительно; он прежде пользовался отличной репутацией в Православной Церкви, а до того, что он потом покрыл себя стыдом, им, по-видимому, нет дела; что он к протестантам уйдет, — это очень вероятно; и будет им полезен — это тоже вероятно. Но из опасения сего для него ничего нельзя сделать в направлении его поползновений на церковнослужительство. Что до явления Ангела, то истина это, или самообольщение, или прямая ложь — пусть останется нерешенным; я склонен думать, что это — второе.

12 (25) июля 1901. Четверг

В четыре часа был Александр Петрович Извольский, Посланник, с которым я хотел поговорить пред отправлением его в Хакодате. Отправляется он туда завтра, главное — найти место для постройки Консульства, которое оказывается необходимым, по мере увеличения значения Хакодате. Наше Консульство там было до 1872 года, когда оно перенесено в Токио и сделано Генеральным (потом — Посольством). Место, полученное в 1857 году от Японского Правительства для постройки Консульства, ничем не было фактически закреплено за Консульством, как только постройкой зданий на нем. Требовало Японское Правительство тогда, и не раз, плату за него, но Консулы все коллективно согласились не платить: «Для Консульства»-де «место должно быть даровое, или же пусть Верховное Правительство, в Эдо, постановит для того правило». В 1885 году все здания Консульства, за исключением церкви, дома священника и небольшого дома переводчиков, сгорели; в 1867 году сгорел госпиталь, построенный на сто человек, на участке, смежном с Консульством. Оставшиеся на месте Консульства здания, в 1870 году, когда я был в России хлопотать об учреждении Миссии, предоставлены в полное владение Духовной Миссии. Тогдашний Директор Азиатского Департамента, господин Стремоухов, мне лично это объявил. Вот его слова были: «Теперь дело идет о переводе Консульства из Хакодате в Едо; когда это состоится, тамошние здания вполне предоставляются Духовной Миссии». Итак, с переходом Консульства из Хакодате здания — принадлежность Духовной Миссии, место тоже стало ее местом; но Духовная Миссия уже не могла противиться требованию Правительства платить за него, и она платила ежегодно по 240 ен ренты за место; таким образом, почти в продолжение тридцати лет уплатою почти 7 тыс. ен Духовная Миссия и de facto закрепило место за собою; и теперь взять это место от Миссии опять под Консульство было бы несправедливостью. Соседнее место, через узенькую дорожку от Миссии, что было под госпиталем, по оставлении его Консульством, так как [оказалось] место[м], за которое ни Консульство и никто не вносил платы, тем самым de facto опять поступило в распоряжение Японского Правительства и отдано им под Английскую Епископальную Миссию. Пусть-ко его вернет себе Русское Консульство! Это, конечно, невозможно — никаких основательных причин на то Русское Консульство не представит. А место Духовной Миссии, кажется, имеется в виду взять от нее опять под Консульство; по крайней мере на часть места тамошний Консул, Матфей Матфеевич Геденштром, уж очень сильное притязание заявил. Вот по этому поводу я и хотел говорить сегодня с Посланником. Я сказал:

— Совмещение на том месте двух учреждений — Консульства и Духовной Миссии — было бы крайне неудобно и в нравственном, и в физическом отношении. Свободного места там, вы увидите, — очень мало (только основание бывшего дома Консула и то, что находилось под службами его, — и то занятое ныне садиком, разведенным отцом Анатолием). Если Консул будет одинокий человек, то он еще мог бы построить себе достаточное для него помещение; но присутствие там одинокого опасно в нравственном отношении (он может вести зазорную жизнь, о чем еще прежде была речь); если будет семейный, места для Консульства — совсем мало; а если будет у него и секретарь, — положительно негде меститься, коли не станете срывать зданий Духовной Миссии.

А здания эти не только нужны Миссии, но, быть может, придется и увеличить их, ибо имеется в виду завести там Женское Духовное Училище. В этом году мы заводим Женское Духовное Училище в Кёото для юго-западных Церквей, так как здешнее наше училище оказывается крайне тесным; а через два-три года, если Бог поможет, устроим училище в Хакодате и для северных Церквей. <…>

13 (26) июля 1901. Пятница

Писал Матфей Юкава, катехизатор в Накацу, что Иосиф Окада (бывший католический проповедник, перешедший в Православие) желает сделаться катехизатором. Отписал я Матфею Юкава — пусть Окада приходит в Катехизаторскую школу, а жене его, если он затрудняется в содержании ее, я буду от себя высылать по 4 ены, пока он будет учиться. И вдруг сегодня от Юкава: «Так как жена Окада — еще католичка, и не хочет, чтобы он сделался православным проповедником, то потребовала развода — и он развелся с нею». Отписано ни минуты не медля: «Так как Окада нарушил Божий Закон о супружестве ("Будета два в плоть едину"), то не может быть катехизатором.

Пусть опять сойдется с женою и мало-помалу обратит ее в Православие — тогда и катехизатором может сделаться; иначе пусть, не нарушая Закона о браке, изберет себе другой путь».

29 июля (11 августа) 1901. Воскресенье.

В Оосака, потом в Кёото

В четыре часа я отправился из Оосака и в семь был в Кёото. Здесь ожидал меня архитектор Мацумура, которому я сказал, что нужно по Храму и переделке домов для училища. Потом был разговор, почти до одиннадцати часов, с Павлом Накаи, проводящим свои каникулы в одной кумирне близ Кёото, с двумя-тремя христианами и с одним протестантом, просящимся в Православие.

3 (16) августа 1901. Пятница

В сегодняшнем номере «Дзидзи-симпо» напечатано интервью корреспондента газеты с мормонскими миссионерами, на днях приехавшими в Японию. Остановились они в Grand Hotel в Йокохаме, но скоро поселятся в Токио, займутся изучением японского языка и потом — проповедью. Приехало четверо. Один, по имени Грант, — из двенадцати апостолов, другие трое — из семидесяти апостолов. Говорят о своей вере, что «она — христианская, составляет одну из христианских сект, так же как всякая другая секта; что они веруют в Единого Бога, в Иисуса и в Духа Святого; признают Священное Писание Ветхого и Нового Завета; и если чем отличаются от других христианских сект, то только тем, что не признают первородного греха, а также веруют, что предки могут омыться от грехов и получить Царство Небесное по молитвам своих потомков, и, наконец, тем, что, в противность другим христианам, не отделяют церковного служения от мирского, а соединяют их, как соединены тело и душа в одном существе человека. Поэтому глава их секты, ныне восьмидесятисемилетний старец, служит в то же время директором банков и во многих других мирских учреждениях; он, Грант, тоже был директором банка и имел должности по разным учреждениям. Считают, что многоженство неразрывно связано с учением мормонов, но это — неправда. Правда, многоженство — дело законное; Бог велел плодиться, у Авраама, Якова и других было по несколько жен; мужчины, служа вне дома, больше умирают, чем женщины, отчего женщин всегда больше, чем мужчин, — зачем же им оставаться бесплодными? Но Американское Правительство запретило многоженство законом в 1890 году, и мы должны были подчиниться этому закону, как подданные Американского Государства, и с тех пор у нас многоженство прекратилось, так что все, женившиеся с 1890 года, имеют по одной жене, как все мои трое собратий, хотя я имею две, как женившийся прежде издания закона». Такова отповедь Гранта, весьма искусная даже в беглом газетном отчете. Граф Ито когда-то, путешествуя по Америке, был в Городе Соленого Озера [Солт-Лейк-Сити] и разговаривал с некоторыми апостолами; миссионеры привезли рекомендательные письма от сих последних к графу Ито, и, вероятно, приняты будут любезно и начнут свою проповедь по Японии… Как напоминаются Пророчества Спасителя: «Скажут вам: "Вот, здесь Христос", или: "Там"; не верьте, ибо восстанут лжехристы и лжепророки…»

4 (17) августа 1901. Суббота

В «Japan Daily Mail» сегодня негодующая статья против мормонских миссионеров, с выражением надежды, что апостолу Гранту с его свитой не дозволено будет проповедовать в Японии. Американский закон в Японии не обязателен, и свое излюбленное многоженство они поставили бы здесь одним из наиболее навязываемых пунктов учения, а этого ни здравый человеческий смысл, ни гражданский закон нигде не могут терпеть.

7 (20) августа 1901. Вторник

Японские газеты наполнены хвалебными гимнами мормонов самим себе: «Они посылают в мир проповедников по Повелению Иисуса Христа: "Идите во весь мир…"». «Но только они одни поступают при этом совершенно бескорыстно — идут проповедовать на свой счет; все же прочие миссионеры получают жалованье». Особенно они расхваливают многоженство: «Его заповедал Бог, явившись их вероначальнику Смиту совершенно так же, как Он являлся Аврааму и Моисею; многоженством успешней-де исполняется Повеление Божие о населении Вселенной». «Вот смотрите — что может быть восхитительней этого вида?» И апостолы из семидесяти показывают фотографии детей апостола из двенадцати Гранта от его двух жен — группу отроков и отроковиц. «Конечно, вторая жена берется с согласия первой, третья — с согласия первой и второй, и так далее, а все вместе с согласия их родителей», и прочее, и прочее.

8 (21) августа 1901. Среда

Некто Ямаока, богатый землевладелец в Каваци, в трех часах по железной дороге от Оосака, пришедши в собор, пожелал видеться со мной. Я принял. И он изъяснился:

— Желаю перейти в Вашу Церковь. Я — веры Иккоосиу, ветви Хигаси Хонгвандзи, но возненавидел наших бонз; собирают деньги на религиозные нужды, а половину пропивают их в непотребных домах. Со мной перейдет к Вам вся деревня, сто восемьдесят домов; они не могут не послушаться меня, иначе я землю отниму у них — сто двадцать домов у меня арендуют.

Христом Церковь. А и католичество, и протестантство свободно и обильно входят ныне в Японию. Только в Православии — полная, безупречная Истина Христова…

— Хорошее дело задумали — войти в нашу Церковь; но это можно сделать не прежде, как узнав нашу Веру и усвоив ее сердцем.

— Я — из тех, кто по имущественному цензу назначаются заседать в Верховном Парламенте; вот мое имя (и он вытащил из ручного саквояжа номер журнала «Сейюуквай» и указал его напечатанным среди сотни других).

— Все это — ладно, но Вам надо послушать нашу проповедь…

— О, эти бонзы Иккоосиу только обманывают людей, сами ни во что не верят! Нашего бонзу я выжил из деревни…

И так далее. Сколько я ни старался остановить его мысль на вероучении, — ничего не слушал, продолжал изливать свое негодование на бонз; видно, что до крайности раздражен чем-то со стороны их и хочет отомстить им, перейдя от них. Так как завтра он отправляется в Оосака, то я дал ему адрес наших священников и катехизатора там и снабдил вероучительными книгами. Но едва ли что выйдет из сего.

22 августа (4 сентября) 1901. Среда

Миссию посетили три индийца — врач, служивший два года на нашей Маньчжурской Железной Дороге, студент здешнего университета, ныне уже кончивший курс по технологии, и путешественник, человек образованный и, по-видимому, богатый. Все говорят по-английски, а врач — довольно порядочно и по-русски. Веры двое — магометанской, студент — буддийской. Восхищались нашим собором, расспрашивали про Миссию — вопросами дельными. В заключение пристали с вопросом:

— Почему же Россия в Индии не имеет Духовной Миссии? Все имеют — и американцы, и французы, и немцы, не говоря уже об англичанах, а русской нет — почему? Католики, протестанты многочисленных сект имеют в Индии свои Миссии, а Православной нет — почему?..

Почему, в самом деле? Не пора ли нам шире открыть глаза? Покуда же мы будем краснеть при подобных вопросах за наше немощество?

23 августа (5 сентября) 1901. Четверг

Илья Сато из Акита пишет, что католический проповедник там, некто Нагауци, просится в Православие. Что ж, дело — хорошее; пусть продолжает изучать Православие, и если Господь найдет его достойным, то и введет в дверь Православной Церкви.

26 августа (8 сентября) 1901. Воскресенье

В Катехизаторскую школу прибыл Иосиф Окада (бывший католический проповедник), сошедшийся с женой и оставивший ее у ее родителей на время своего обучения.

31 августа (13 сентября) 1901. Пятница

В «Japan Daily Mail» сегодня — громовая статья против мормонов, извлеченная из «The Homiletic Review», сочинение Gen. John Eaton. В ней между прочим есть следующее: «Мормоны претендуют на братство с христианскими Церквами. Общество пресвитерианских пасторов в Утахе, состоящее из способных и умных людей, знакомых со всеми фактами, по тщательном рассмотрении издало десять неоспоримых причин, по которым это невозможно. 1. Мормоны не признают никакой другой Церкви, кроме собственной, и таким образом всех христиан исключают из Церкви; 2. мормоны уничтожают Библию своими так называемыми откровениями; 3. вера в Иосифа Смита как Божия пророка составляет существенный предмет их исповедания; 4. мормоны признают свое священство непогрешимым; 5. в их учении о Богочеловечестве они проповедуют, что человек может сделаться Богом; 6. они учат, что Адам есть Бог и что Иисус Христос есть Сын Божий по естественной генерации; 7. они учат, что богов много, так как люди делаются богами чрез множественные и небесные браки (by plural and celestial marriage); 8. хотя они допускают искупление, совершенное Христом, от греха первородного, греха Адама, но учат, что от своих личных грехов человек спасается своими собственными добрыми делами; 9. они веруют в полигамию и учат, что Иисус Христос был полигамист; 10. они учат, что Бог Отец есть полигамист». Дальше этой нелепости уже невозможно идти. Тем не менее мормоны, приехавшие сюда, не унывают. На днях, в той же «Japan Daily Mail», апостол Грант, по поводу недопущения их здесь в одну гостиницу и замечания в газете, что из тысячи христиан девятьсот девяносто девять не захотят жить с ними под одной кровлей, иронически возразил: «Быть может, эти девятьсот девяносто девять христиан не захотят войти и в Небесный Иерусалим, потому что на стенах его будут начертаны имена Двенадцати Сынов Иакова, рожденных им от четырех жен?»

3 (16) сентября 1901. Понедельник

Газеты полны траурными статьями о Мак Кинлее. Последние слова умирающего Президента были: «Goodbye, goodbye. It is God's way. His will be done» [Это путь Божий. Да будет Его воля]. Спасет его Господь за доброе служение людям, за благочестие и преданность Воле Божией.

13 (26) сентября 1901. Четверг

До десяти часов утра закончено исправление Первой Книги Паримийника, после чего отправился на Цукидзи, в Американскую Церковь, на Поминальную службу по Президенте Американских Штатов Мак Кинлее. Американский епископ Мак Ким — в отлучке, потому за него стоял во главе духовенства английский Awdry. Императора представлял Великий князь Канин, Императрицу — его супруга. Церковь была полна знатью иностранною и японскою. Служба отпечатана в брошюрах превосходной бумаги и отличного шрифта; совершалась в безукоризненном порядке и импозантно. Жаль только, что они употребляют этот нелепый обычай такого медленного входа и выхода, который даже и черепашьим нельзя назвать, до того он медлен и скучен; еще когда поют при этом, — ничего; а сегодня молча входили и выходили, с преднесением креста, но без епископского посоха. Проповедь сказал миссионер Имбри. В Богослужении, между составленными на случай молитвами, была одна даже за убийцу Президента, но за самого Президента, за упокой его души — ни слова; таков обычай протестантства, холодный, безжалостный к умершему.

15 (28) сентября 1901. Суббота

Посетили Миссию два Посланника — наш, Александр Петрович Извольский, и бывший Пекинский, на пути в Россию, Михаил Николаевич Гире. <…>

Александр Петрович… спрашивал моего мнения насчет места, пожертвованного для постройки церкви в Нагасаки евреем Гинцбургом: «Можно ли принять это пожертвование?» Некоторые находят неприличным, и ему, Извольскому, сделано указание из Петербурга спросить мнения о сем местной духовной власти.

Я ответил без всякого колебания, что принять можно и должно, — совершенно так же, как мы здесь в соборе ежедневно принимаем пожертвования язычников, посещающих собор и бросающих в нем деньги, совершенно так же, как граф Путятин, когда-то собирая в Петербурге на постройку Миссийского дома, в котором наверху и Крестовая церковь есть, вытребовал и от еврея Штиглица 5 тыс. рублей. Почему мы знаем — быть может, Гинцбург со временем сделается христианином, и это его усердие есть первый шаг к обращению; не было ли бы жестокостью и грехом обидеть его отказом принять его приношение?

17 (30) сентября 1901. Понедельник

Иосиф Окада, что из католиков и недавно оставил Катехизаторскую школу по неспособности учиться за болезнию, извещает, что он вернулся в католичество. Так! Служил первоначально бонзой, потом шесть лет пробыл протестантом, затем десять лет — католиком, да вот почти два года числился православным; теперь опять — католиком, вероятно, под давлением жены и ее родных и патеров, а также и потому, что некуда больше перейти, — новых вер больше нет в Японии. Во всяком случае, вперед урок нам — не допускать легко к нам из других христианских обществ, а по крайней мере года два держать их под искусом, чтобы в точности распознавать пройдох и заграждать им вход.

20 сентября (3 октября) 1901. Четверг

Петр Хисимото, ныне уже бывший катехизатор в Нагаока, — совсем не такой невинный, как я о нем думал, напротив — очень небезвинный. Отец Игнатий Като сегодня прислал огромный пакет дела о нем. В своем письме отец Игнатий извещает, что никак не мог убедить Хисимото остаться на службе Церкви, и прибавляет, что «у него есть на уме что-то другое, на что он решился». <…> Ко всему этому я уже имею ключ в полученном дня три тому назад письме конгрегационалистского миссионера в Ниигата, Mr. Newell'а: «Он принимает такое сердечное участие в положении господина Хисимото, этого прекраснейшего человека и катехизатора, и вместе в положении нашей Церкви в Нагаока. Путешествуя по тем местам, он входит в дружеские сношения со всеми проповедниками, и католическими, и протестантскими, и православными, и всем равно старается быть полезным в их служении. Так он подружился и с Хисимото, и заметил уже давно, что он тяготится своими отношениями к христианам, и своею службою вообще, и всегда старался уговаривать его продолжать свою катехизаторскую службу; наконец Хисимото не выдержал своих трудностей и подал в отставку, и даже оставляет Вашу Церковь, и хочет перейти к нам; я всячески удерживал его от сего шага, представлял ему, как ему мучительно будет порвать свои связи с доселешними его друзьями по религии, но все — тщетно, и он, Newell, чрезвычайно об этом сожалеет, и вот пишет мне». Все это — так комично; просто стащил человека и хочет замести следы. Но пусть пользуется плодом своего лисьего обычая. У Хисимото, значит, иссякло всякое религиозное чувство в душе, коли он переходит к Невелю потому только, что он — американец, так как нельзя же предполагать, чтобы он действительно предпочел это убогое конгрегацианство Православной Вере. И убеждать такого человека — лишний труд. Тут опять приходится только пожалеть, что нет миссионера, который бы путешествовал по церквам и смотрел за катехизаторами. Ведь не вдруг Newell развратил Хисимото, а постепенно, и началось <это>, вероятно, очень давно; там же был священник, отец Андрей Метоки, — и вот, ничего не видел; а может, и видел — но: «Какое мне дело», мол! Эх, горе-священнички! <…>

27 сентября (10 октября) 1901. Четверг

Был Mr. Mott, американский Председатель Христианской Ассоциации молодых людей, вместе со своим помощником, Mr. Fisher'oM. С Mott'oM встретились мы уже как знакомые, и он тотчас же стал предлагать вопросы для уяснения нравственного состояния японской молодежи, проповедывать которым он приехал сюда. Я охотно отвечал ему.

— Что больше всего мешает учащейся молодежи принимать Христианство?

— Атеизм почти всех нынешних профессоров и учителей ее, японских и иностранных.

— Как успешнее действовать на молодежь — относясь больше к уму или к сердцу?

— К уму, так как японцы — рассудочный народ.

— Что вы находите самым лучшим в японской молодежи?

— Их беззаветное желание служить своей Родине; они и христианами делаются большею частью потому, что находят Христианство полезным для Отечества, смотря в этом случае на Христианство, как на дойную корову, дающую молоко для их Отечества.

— Что, по-вашему, самое дурное в здешних молодых людях?

— Их непостоянство и изменчивость.

— Что вы находите самым большим ободрением для деятельности здесь?

— Уверенность, что Япония в непродолжительном времени непременно сделается христианскою страною.

— Что же внушает эту уверенность?

— То, что японцы изжили свои старые веры и стоят ныне с открытыми дверями сердца для принятия новой, а такою может быть только Христианство.

И прочие подобные вопросы. Ответы он и Фишер схватывали на бумагу. <…>

28 сентября (11 октября) 1901. Пятница

<…> Сегодня в «Japan Daily Mail» говорится, что три Женских Общества Улучшения Нравов (Фудзин кёофуу-квай) подали прошения Правительству о недозволении мормонам пропаганды в Японии. Мотивируют они свою просьбу разными резонами, из коих: первый — хотя мормоны публично отказываются от доктрины многоженства, но это — только из политических видов, в сущности же они продолжают держаться этой доктрины; второй — они держатся принципа «Цель оправдывает средства», вследствие чего история пропаганды их веры обезображена шокирующими делами; третий — мормонская организация опасна для принципа повиновения законным властям, потому что во главе ее стоят пророк и старцы, которым все члены секты обязаны безусловно повиноваться; четвертый — они переселяют к себе в Утах всех прозелитов, которым законы страны в чем-либо не позволяют оказывать старцам (Elders) и пророку безусловное повиновение. Просительницы настаивают, что каждая из этих четырех причин достаточна, чтобы осудить мормонов, соединенная же сила всех четырех — сокрушающа.

2 (15 октября) 1901. Вторник

Коли являющийся горячим приверженцем Веры отступит от нее, то уже делается заклятым врагом ее. Таков Mr. Dening, ныне учитель английского языка в Сендае, бывший епископальный миссионер английской Церкви. Был до того горячим миссионером, что всех, не принадлежащих к одной с ним Церкви, считал дьяволами. «Вон дьявол идет», — получил и я от него однажды комплимент, когда прошел мимо дома, где он при открытых дверях говорил проповедь, в Хакодате. Потом несколько свихнулся в учении, начав с проповеди «условного бессмертия» (conditional immortality — только добрых); уклоняясь больше и больше, он дошел до полного безверия; выключенный за это из миссионеров, озлобился на церковные власти; и вот лет пятнадцать является непримиримым врагом Христианства, пользующимся всяким поводом, чтобы вредить ему и разрушать его. Недавно Bishop Fyson, бывший товарищ Dening'a по миссионерству, написал письмо в «Japan Daily Mail», в опровержение высказанных перед тем мнений некоторых японцев, что Христианство не заслуживает серьезного внимания, так как в Европе все развитые люди потеряли веру в него; Физон перечислил некоторых ученых авторитетов — глубоко верующих христиан. Этого достаточно было, чтобы Денинг воспламенился гневом против Физона и против Христианства; и сегодня — такая злая корреспонденция в «Japan Daily Mail» в опровержение Физона, что гадко читать. Серьезного в статье против Христианской Веры, конечно, ничего нет, и не может быть, но озлобленность такая дышит из него, что прямо виднеются головы семи бесов, поселившихся в душе Dening'a. Подписана статья «Agnostic», но в подлинном авторе ошибиться трудно знающим его.

3 (16) октября 1901. Среда

Отец Симеон Юкава возвратился с Формозы и дал отчет о своей поездке. Звал туда катехизатора и священника Яков Мацудаира (бывший Нива); но оказалось, что это было делом его одного; никто из христиан об этом не знал, и потому визит отца Симеона почти для всех был неожиданностью. Все христиане, впрочем, очень были обрадованы его посещением. Но нашел он их немного — всего двадцать девять человек, из коих четырнадцать исповедались и приобщились Святых Тайн; шесть не пожелали сего, по неприготовленности и неимению досуга приготовиться, ибо заняты были службой; четырех он не застал дома и совсем не видал их; а пять из протестантов присоединил к Православию и тоже приобщил их Святых Тайн. Последние составляют семейство Якова Нива. Его самого, к счастию, не было дома, иначе он очень помешал бы отцу Симеону, так как пользуется весьма дурной репутацией, и отцу Симеону показаться в сопровождении его было бы весьма невыгодно (Нива теперь здесь, в Токио); его все знают за обманщика и лжеца; у всех деньги занимает обманом и не отдает. Но семейство его состоит из людей хороших; жена, служащая местною повивальною бабкою, всеми уважается; ее мать — тоже; сын — шестнадцати лет, но уже служит в банке. Кстати, Нива, как бывший катехизатор, хорошо знает Православную Веру; и хотя сам не исполняет ее предписаний и даже отступил от нее, сделавшись протестантом (по названию), но успел в разговорах со своим семейством порядочно преподать ему Православное Вероучение, так что отец Симеон, по испытании их, не нашел затруднения в принятии их в Церковь — а они усиленно просили его о том; и все христиане в Тайхоку ручались за их благонадежность. Больше всех желала сделаться православною мать жены Нива; а расположило ее к этому то, что в Православной Церкви молятся за умерших, чего в протестантстве нет; дочь ее охотно последовала за нею, дети — за ними.

Разыскивая христиан, отец Симеон проехал от Тайхоку далеко по набережным городам и селениям. Найденные им христиане — почти все служащие или в военной, или в гражданской службе; из первых между прочим — Моисей Асано, бывший семинарист, в Унрин, унтер-офицером в военном отряде, и пользующийся любовью за свое Христианство и хорошее поведение. Вероятно, есть и больше наших христиан; но неизвестно, где они. Из всего, что видел и слышал там отец Симеон, он составил ясное убеждение, что о катехизаторе для Формозы нам пока заботиться не нужно. Японцы там — все временные обитатели и бродячий элемент; сегодня — здесь, завтра — в другом месте; и притом, лишь только хоть немного скопил денег, всякий тотчас же спешит домой, в Японию. Итак, что до японцев, то катехизатор не найдет, кому проповедывать. Можно бы проповедовать туземцам, но для этого надо наперед научиться их языку.

Из туземцев на Формозе христиан много. В прошлом году Правительство сделало перепись христианам, и оказались статистические данные следующие:

в Провинции Тайхоку храмов — 3, мест проповеди — 17, проповедников — 17, христиан— 2260;

в Провинции Тайциу храмов — 2, мест проповеди — 18, проповедников — 12, христиан — 1386;

в Провинции Тайнан храмов — 1, мест проповеди — 12, проповедников — 18, христиан — 3424;

в Провинции Гиран храмов — 9, мест проповеди — 16, проповедников — 16, христиан — 2190;

в Провинции Тайтоо мест проповеди — 4, проповедников — 3, христиан — 160;

в Провинции Боокоотоо мест проповеди — 1, проповедников — 1, христиан — 30.

Итого храмов — 15, мест проповеди — 68, проповедников — 67, христиан — 9450.

Все эти христиане — туземцы острова Формозы; проповедники — тоже образованные из туземцев. Это — плод трудов одного иностранного методистского миссионера, тридцать лет жившего на острове между туземцами, бывшего женатым на туземке и умершего в прошедшем году. Но, рассказывал отец Симеон, из означенных христиан весьма мало усердных; почти все — номинальные христиане; обращались в Христианство в прежнее время главное потому, что находили в миссионере своего защитника в житейских делах и отношениях. Доказательство сему то, что в последние четыре-пять лет, когда Формоза сделалась японскою, жителей никто не притесняет, защиты миссионера им не нужно, обращений в Христианство почти совсем нет.

Кроме означенных протестантов из туземцев, в Провинции Тайциу есть еще католиков из туземцев же 210, католических проповедников — 8, мест проповеди — 7.

Протестантов из японцев в Провинции Тайхоку 170 только.

Конечно, хорошо бы и нам образовать из наших катехизаторов одного в проповедники для Формозы. Но для этого нужно человека весьма твердого — такого, который решился бы всю жизнь посвятить проповеди на Формозе. И притом нужно, чтобы он был человек семейный, ибо там легко развратиться (нравы — очень легкие). Свидетельством последнему служит то, что там все гостиницы — в то же время и публичные дома терпимости, так что и отцу Симеону в Унрин пришлось остановиться в таком доме — только офицер в телефон предупредил хозяина, чтобы его поместили отдельно и не беспокоили.

Итак, достаточно, если мы в год или в два раз будем посылать на Формозу к нашим верующим священника; о катехизаторе же туда пока перестанем говорить, тем более что взять его негде.

Устроил отец Симеон отчасти церковные дела там и на будущее время — по совету с христианами в Городе Тайхоку назначил, где собираться для молитвы, кому хранить церковные книги для чтения, получаемые из Миссии, кому быть корреспондентом с Миссиею и прочее. Стоила поездка его для Миссии 110 ен; кроме того, христиане там на дорогу дали ему 5 ен, да из собственного содержания истратил 6 ен.

16 (29) октября 1901. Вторник

Кирилл Сасаба пишет об успехе проповеди в Оби; слушают его там наравне с протестантским проповедником, который очень недоволен, что, послушавши обоих, отдают предпочтение Православию; так к Сасаба окончательно перешел один из давних и усердных слушателей протестанта.

19 октября (1 ноября) 1901. Пятница

Отец Феодор Мидзуно привел ко мне протестанта с карточкой «Rev. Kitano», хотящего поговорить со мною. Говорил он с полчаса о себе; я молча слушал и нашел, что человек развитый, умный и, по-видимому, искренний. Сущность его речи была, что «в Христа Бога он верует и никак не хочет утратить этой веры; но в протестантство потерял всякую веру, хотя по необходимости, для пропитания себя и семейства, служит протестантским проповедником, каковая служба его оплачивается. Воспитался он здесь в протестантской миссионерской школе, потом служил катехизатором, потом отправился в Богословскую протестантскую школу в Чикаго, проучился там три года и вот, вернувшись, проповедует протестантство, но стараясь не держаться никакой секты, а только вообще Христианства: чувствует, однако, что не стоит на своей почве прочно, и ищет твердой опоры. От Павла Ниццума он несколько узнал о Православии, и нравится оно ему; но он находит два пункта особенно для него сомнительными, и вот пришел просить разъяснения. Эти пункты — во-первых, Православное Учение о необходимости Священного Предания, во-вторых, о Пресуществлении в Таинстве Евхаристии».

Нетрудно было разъяснить его сомнения; после полчаса моей речи он согласился, что действительно необходимо Священное Предание, что без него не стоит и Священное Писание, и все Христианское Учение; также, что Пресуществление Хлеба и Вина в Таинстве Евхаристии есть основная Истина в системе Христианского Учения о воспитании человека для Вечной Жизни (и согласился, по-видимому, весьма искренно).

На мое предложение поступить для основательного изучения Православия в нашу Катехизаторскую школу он поник головой с печальным видом. У него — жена и четверо детей; чем они будут жить, пока он станет учиться? Я предложил ему частно, от себя, некоторую помощь на содержание их — он обещался подумать. Не знаю, какой Промысл Божий о нем, но человек он — симпатичный и желательный для службы здесь.

24 октября (6 ноября) 1901. Среда

Вышла из печати и принесена сброшюрованная книжка «Итанся Кисейсики» — «Чин Присоединения к Православной Церкви католиков и протестантов», ныне переведенный мною с Павлом Накаем. До сих пор священники при присоединениях имели лишь письменные наставления.

27 октября (9 ноября) 1901. Суббота

Отец Андрей Метоки… пишет… что христиане селения Вада, в трех ри от Немуро, просят поставить для них катехизаторским помощником Петра Танака. А Петр Танака просит, если просьба христиан будет уважена, позволить ему предварительно побыть в Катехизаторской школе с ноября по май, чтобы и более узнать вероучение, и узнать порядок отправления Богослужений; в другие месяцы-де он, как земледел, не может. Обе просьбы отец Метоки усиливает приложением к ним своего ходатайства. Сейчас же дана телеграмма Петру Танака, чтобы прибыл в школу. Его я лично знаю как человека весьма благочестивого. Ему ныне — лет пятьдесят; в молодости он два года учился в Протестантской епископальной школе, готовясь в протестантские проповедники; но обстоятельства послужили к обращению его в Православие, что он считает Благим Промышлением Божиим о его Спасении и за что не перестает благодарить Бога. Когда я был в Немуро и Вада, он не отходил от меня все время при всех проповедях и Богослужениях; и когда уезжал я, попросил принять его единственную дочь в школу, отдавая ее вполне в распоряжение Церкви, с желанием, чтобы она посвятила потом жизнь свою на служение Церкви. «Мне не привел Бог быть служителем Церкви, так пусть моя дочь послужит, сколько может, за меня, сделавшись монахиней или же вышедши замуж непременно за служителя Церкви, чтобы участвовать в его служении, насколько это дано жене», — были его речи о дочери, когда он поручал ее мне (она и учится ныне здесь в школе).

Исии Августин, католик, просящийся в Православие, трогательное письмо прислал, в ответ на посылку ему мною Нового Завета. Видно, что усерден в Вере. Впрочем, написано отцу Павлу Кагета, при отправлении ему «Чина Присоединения» третьего дня, чтобы всевозможно испытал Исии и допустил его в Церковь только тогда, когда окажется без всякого сомнения вполне понявшим различие Православия от католичества и совершенно искренно отдавшим предпочтение первому, а также ясно усвоившим все главное в Учении Православия; иначе пусть отложит присоединение его — торопиться не к чему.

28 октября (10 ноября) 1901. Воскресенье

Некто Хоснно, педагог, приходил для беседы о способах исправления недостатков в воспитанниках. «Злого и непослушного как исправить?»; «Рассеянного — как?» По мере разумения преподал ему советы. В конце разговора коснулось Христианской Веры — что вот и здесь, к исправлению воспитанников, ему очень сильным орудием могло бы служить Христианство, если бы он внушил своим питомцам, что у них, кроме земных родителей, есть Отец Небесный, Любящий их, постоянно Назирающий их, и так далее. Тут оказалось, что Хосино — сам христианин, но утративший Веру в Личного Бога, а верующий в какую-то мировую безличную силу. Был он протестантом, сначала — одной секты, потом — другой; наблюдал и все прочие секты; видел везде неопределенность учения; на всякий богословский серьезный вопрос и на неудовлетворенность ответом ему говорили: «У тебя есть свой разум — понимай, как знаешь»; так он и изверился, и оказался стоящим в пустоте. Обычное дело с протестантами. Был потом разговор о Личном Боге Творце. В заключение дана ему «Догматика», с советом почаще приходить для беседы.

4 (17) ноября 1901. Воскресенье

В Миссии получено Правительственное оповещение о привилегии, даваемой духовенству «буддийскому, синтоискому и христианскому», отправляющемуся на остров Формозу для проповеди, — «начальникам сект буддийских и синтоиских» предоставляется на пароходах даровой проезд на Формозу в первом классе; всем прочим делается «нивари» (две десятых) скидки с платы за проезд. Хоть не лестно Христианству быть поставленным наравне с буддизмом и синтоизмом, но важно явное покровительство, оказываемое Правительством христианской проповеди. <…>

13 (26) ноября 1901. Вторник

Был Хакодатский Консул, М. М. Геденштром. Рассказывал между прочим о жалком положении католических трапписток , поселившихся недалеко от Хакодате; три монахини уже с ума сошли и отправлены в Европу; две японки учились подвигу — те тоже с ума сошли. И неудивительно. Летом, при ужасном множестве там москитов, защищаться от них пологом им не дозволяется; зимой, при сильных тамошних холодах, согревать жилье не позволяется; встают ежедневно в два часа утра; с миром — полное разобщение. Трапписты не вдаются в такие крайности и потому благоденствуют. Продают уже произведения своих трудов — масло, сыр и прочее; имеют довольно большое училище мальчиков японских. <…>

17 (30) ноября 1901. Суббота

Нагасакский Консул, князь Гагарин, пишет, что предпринятый им матросский дом почти готов, что он ныне задумывает еще постройку и основание русской школы в Нагасаки для русских детей и вместе — для образования из японцев переводчиков; просит советов на этот предмет. Просит еще принять какие-либо меры, чтобы русские священники, случающиеся на судах, заходящих в Нагасаки, не компрометировали русское духовенство своим поведением; уже три случая было при нем, что пьяные батюшки, сходя на берег, учиняли скандалы, к удовольствию собиравшейся вокруг них публики. Придется написать об этом Высокопреосвященному Антонию, Санкт-Петербургскому Митрополиту, и просить, чтобы на заграничные суда назначали священников с более тщательным выбором; больше что ж я могу сделать? Что до школы, то за двумя зайцами гнаться не следует; а если он для русских детей оснует школу, чтоб избавить их от поступления в католические заведения и от совращения в католичество, то это будет великое благодеяние; и он может, с его именем и связями в России. Помоги ему Бог!

19 ноября (2 декабря) 1901. Понедельник

Был молодой человек Юаса, из штаба газеты «Ямато симбун», спрашивал о вере, о различии Православия от католичества и протестантства, и прочее. Удовлетворил его, насколько можно в часовую беседу, и снабдил православными книгами. Религиозные вопросы все более и более занимают текущую прессу. В добрый час!

25 ноября (8 декабря) 1901. Воскресенье

До Литургии крещены несколько человек, в том числе старший брат князя Стефана Даде, нареченный в Святом Крещении Лукою. За Литургией оба брата приобщены Святых Тайн, вместе со многими другими причастниками. Между другими гостями после Литургии был Иоанн Исида, судья в Сидзуока, и говорил, что этот город — плохое место для проповеди; у нас там Церковь не процветает, несмотря на присутствие там священника; но и у других тоже — католики совсем не видны, протестанты, сколько ни шумят и ни стараются, также почти совсем без плода.

7 (20) декабря 1901. Четверг

Был на экзамене по Догматике в Катехизаторском училище, где в старшем курсе ныне — шесть человек, в младшем — семь. В последнем почти все — очень неразвиты, но стараются; лучший — бывший протестант; этот — и способен, и довольно развит.

14 (27) декабря 1901. Пятница

Английский епископ Awdry и супруга его были. <…> Епископ говорил, что супруга его занята в настоящее время положением на ноты гимнов, еще не положенных, почему я, в помощь ей, подарил коллекцию наших церковных нот, всего десять книг. Говорил еще между прочим, что в Китае их, епископальная, Миссия усиливается до удвоения числом епископов и священников против числа бывших до войны. «Таково наше мщение китайцам…»; «Кровь мучеников есть семя новых христиан», — с понятным самодовольствием прибавлял он. А по речи другого протестантского миссионера, сказанной 17 декабря на митинге «of the Missionary Association of Central Japan, at Osaka» и напечатанной сегодня в «Japan Daily Mail», протестантский мир в начале двадцатого столетия стоит пред лицом язычества во всеоружии четырехсот сорока девяти миссионерских обществ со стеною позади их великих церквей и неисчерпаемых источников; 15460 миссионеров на поле действия, 73615 деятелей, посвященных и простых, из самих язычников, 11039 организованных церквей среди язычников и проч., и проч. Кстати спросить — у нас же что против заграничных язычников? А вот что.

В Китае — отец Иннокентий, да и тот еще вернется ли из России, куда вытребован Святейшим Синодом; в Корее — отец Хрисанф; да в Японии мы, бедные, вдвоем с отцом Вениамином, что ныне — в Нагасаки, и годен более для русских, чем для японцев. Итого четыре миссионера. Господи, воззришь ли же Ты когда-либо на Православную Церковь, отъяти поношение от Нея?

19 декабря 1901 (1 января 1902). Среда.

Японский Новый Год

Литургия совершена тремя иереями при пении хоров. Молебен — соборне. Обычная сутолока поздравлений. В два часа и я отправился в город. Прежде всего сделал визит князьям Стефану и Луке Даде. Застал первого, и он показал свой сад. Был и в аглицкой епископальной миссии; там опять — новые члены; Господи, откуда у них берутся люди! А у нас вечно нет никого. Недаром такая грусть одиночества; знать, с нею мне и в могилу лечь придется — не даст Бог утешения видеть выходящими на Поле Христово православных миссионеров, которым, собственно, и предназначено Поле. Что ж, вероятно, не умедлят после выступить. Дай-то Бог поскорее, хоть и после нас! Мы пусть канем, как первая капля, бесследно пропадающая в жаждущей орошения земле.

С 20 декабря 1901 (2 января 1902), четверга, до 24 декабря 1901 (6 января 1902), понедельника

Перевод расписок к отчетам и мелкие ежедневные дела, не стоящие заметок.

Все время — скорбное, приниженное состояние духа; тяготит одиночество, печалит неизвестность, что станет с моим дорогим, под сердцем выношенным детищем, когда я умру. Вот нет никого, ни единого, кому бы сдать место с утешительной надеждой, что дело продолжится, а не будет ему остановка и разрушение, как каркают эти вороны — католические патеры. В таком угнетенном состоянии духа встречен и Праздник, совсем не радостный ныне; изредка только, как в пепле искры, мелькали огоньки вдохновения и подъема духа во время Богослужений — вчера и сегодня на Литургии.

25 декабря 1901 (7 января 1902). Вторник.

Праздник Рождества Христова

С внешней стороны проведен праздничный день, как обычно. С девяти часов — Литургия, в начале которой, кроме учащихся, — почти никого в церкви, а в конце — полна церковь христиан. Был, в числе иностранцев, сегодня Bishop Mc'Kim, приехавший в церковь с самого начала, остановившийся в конце собора и все время до проповеди простоявший там; во время проповеди все иностранцы уехали. Неудобное положение иностранцев, в том числе и наших русских, православных, во время здешней проповеди — японцы садятся по-своему и так слушают, а иностранцам приходится стоять, коли никто не хочет сесть по-японски и слушать непонятное для них; оттого почти всегда и уходят все.