11 (23) января 1899. Понедельник

<…> Не могу ли я пожаловаться когда моему дневнику? Больше кому же? Чувствуешь себя иногда очень разобранным, как дом разобран и раскидан на части. Что может быть несчастнее такого состояния… Вот в таком я ныне; и раза три-четыре ежегодно бывает такое. Отчего? Нападение ли искусителя? Собственное ли утомленье? Или неободряющие обстоятельства? Возможно, все вместе. Враг нашего спасения разве дремлет? [Нрзб.] однообразием разве нельзя утомиться? А ободряющее где же? <…> И при всем этом — вечное одиночество! Кремень о сталь дает искру; где же моя сталь? <…> Даст ли мне Господь хоть пред смертью видеть здесь сотрудника себе? Или погибнет дело Миссии и с ним моя душа, как бесполезно прошедшая поприще жизни? <…>

13 (25) января 1899. Среда

Утром вид из окон был совсем русский: все покрыто обильным снегом; безветрие позволило снегу держаться на всех ветвях и на всем, куда он падал, что придавало особую прелесть виду. <…>

10 (22) марта 1899.

Среда 2-й недели Великого Поста

Разность в чтениях славянского и русского текстов Притчей принудила сегодня натащить из библиотеки все, что можно было добыть о Притчах по части толкования. До сих пор не решил, чему следовать — греческому или Вульгате, беру пока лучшее из того и другого: для церковного чтения это и нужно.

4 (16) апреля 1899.

Воскресенье 6-й недели Великого Поста

Господь разрешил, наконец, свою рабу Анну от тленных уз: сегодня пополудни в 3 часа она скончалась. По-видимому, до последних минут сохраняла сознание, хотя едва могла выражать это. Когда зазвонили к обедне, правая рука ее силилась подняться для крестного знамения; когда в 1-м часу о. Павел Сато пришел читать отходную и ей сказали о том, она слабым наклонением головы ответила. Спаси ее Господи! Достойна она милости Божией! Более 20-ти лет трудилась для женской школы; любила девочек и заботилась о них, как родная мать. <…>

14 (26) апреля 1899. Великая Среда

<…> На Богослужении читают теперь Евангелие по последнему исправлению. И плохой же перевод! Сколько еще нужно исправлять! Во многом, кажется, придется вернуться к старому, напр., «любяй душу свою» у нас так и переведено… а прежде было… «жизнь», и, кажется, так и нужно; держаться слишком узкого буквальничания тоже ошибка; ведь по-гречески «психе» значит не единственно душу. <…>

21 мая (2 июня) 1899. Пятница

<…> Профессор Кёбер принес бывшие у него в чтении правосл. книги и возвестил, что совсем решился перейти в католичество. Психологический феномен — замечательный. Говорит и повторяет, что не имеет ровно ничего против Православия, не может опровергнуть ни одного возражения против нелепостей католичества, и при всем том идет туда; говорит, «тянет его туда».

— Да как же вы с завязанными глазами бросаетесь в пропасть? Ведь вы будете отвечать на Суде Божьем; самое первое в человеке — разум, он — светоч на пути нам; в религиозном деле он один недостаточен, — так вот вам Слово Божие, — непогрешимый руководитель. И вы против того и другого! Слово Божие говорит: «от Отца исходящего», Папа поправляет Бога и говорит: «и от Сына»; вы Бога бросаете, переходите к Папе; Бог учит: «пийте от нея вси»; Папа: «нет, не вси, а только духовные»; вы — тоже; Бог дает языки Апостолам, чтоб всякий народ на своем языке слышал Слово Божие; Папа возмущается против этого, отбирает Богом дарованное право у народов, — «пусть-де на одном латинском слышат»; вы на стороне Папы, против Бога; Спаситель совершил вечерю на артосе ; Папа говорит: «довольно и гостии»; ; Спаситель собственным примером указал нам образ крещения через погружение; Папа учит — довольно покропить водой; и везде вы с Папой, против Бога, — разумно ли это? Богоугодно ли это? И т. д., и т. д.

Ничего не может опровергнуть, ни против чего возразить, одно твердит: «влечет меня туда, и иду», точь-в-точь, как юноша, влекомый плотию в непотребный дом; разум говорит ему: «скверно и грешно, и опасно — погибнешь», но он все-таки идет и гибнет. И подобен сему слабому юноше — наш философ Рафаил Густав Кёбер! Извинением для себя выставляет то, что жил за границей, 30 лет молился в католич. костеле, привык-де. Потому и пьяница, привычный к вину, может не бросать его, — привык-де. Прискорбно! Но нечего делать! Насильно мил не будешь. Пусть тащится из света в полутьму. Три года я серьезно и подолгу говорил с ним и убеждал его, не говоря уже о разных мимолетных разговорах о том же. Итак, я чист от крови брата сего, совесть меня не укоряет ни в чем относительно его ренегатства.

23 августа (4 сентября) 1899. Понедельник

В школе начались обычные занятия. Мы с П. Накаем принялись за дело перевода Н. Завета. Сегодня закончили проверку слов по 1-му тому Лексикона Гильтебрандта и принялись за второй с буквы «П».

6 (18) сентября 1899. Вторник

<…> Прочел записку барона Розена. Замечательно умная… ясно доказал, что нам ссориться с Японией из-за Кореи нельзя, — иначе Япония, соединившись с Англией, раскачает [?] нас здесь, так как наш флот соединенным двум флотам противостать не может, в соединении же с японским наш флот всегда может грозить здесь Англии.

16 (28) ноября 1899. Вторник

Вечерним занятием сегодня кончен пересмотр слов Нового Завета по Симфонии Гильтебрандта. Теперь некоторые важные слова надо вновь пересмотреть, потом со специалистом по грамматике проверить правильность перевода в грамматическом отношении, потом и печатать; вероятно, в будущем году Бог поможет сделать это.

18 (30) ноября 1899. Четверг

Расчеты… трудность перевода таких слов, как «душа», «дух» с его различными смыслами.

31 декабря 1899 (12 января 1900). Пятница

<…> Серо, буднично, как-то совсем не радостно наступает год, да еще завершающий собою 19 столетие! Вероятно, принесет обычную сутолоку, — вечное корпение над переводом, вечную жажду чего-нибудь доброго в Церкви, вечное томление, что нет ничего такого, — все и всегда так вяло, — служащие неусердны (и сам же первый по всему этому), язычники к проповеди глухи… Впрочем, то же, что выше: переделать все это так, как мне хотелось бы, не по нашим силам. Итак, да будет воля Божия! <…> Бодро вперед!