Свобода как возможность определить самого себя ведет нас к себе как к действию, следовательно, в актив­ное начало человеческого бытия: свобода „бывает" только тогда, когда она осуществляется. Осуществление это не­что большее, нежели только практическая или техниче­ская часть проблемы свободы. Осуществление принадле­жит свободе так же, как мышление принадлежит разуму: это экзистенциальная зримость онтологической основы. Поэтому нет неосуществляемой свободы, как нет и не­мыслящего ума. Ибо отказаться осуществлять свободу можно только свободным действием, следовательно, ее осуществлением. Обет послушания в монастырях являет­ся свободным действием в глубочайшем смысле этого сло­ва. Монах, отдавая свою свободу другому, делает набросок самого себя точно так же, как и тот, который свою свободу сохраняет только для себя самого. Каждый набросок или форма человека является следствием осуществления сво­боды.

Но осуществление всегда и везде есть отношение. У него есть субъект, который осуществляет действие, и объект, на который это действие направлено. Это проис­ходит даже и в том случае, когда осуществляемая возмож­ность направлена к ней самой. Поэтому свободу никак нельзя понять, если не рассматривать ее как отношение. Ведь если отношение есть способ существования само­го человека, то и свобода раскрывает свою стуктуру тоже только в свете отношения. Абстрактное существо, рассма­триваемое как таковое вне связи с другим, не является ни свободным, ни несвободным: оно «бывает» по ту сторону категории свободы. Существо становится свободным или несвободным только в тот момент, когда вступает в от­ношение с другим — с предметом или личностью, с Бо­гом или миром. Таким образом, если мы утверждаем, что человек не столько имеет свободу, сколько свобода есть, то это утверждение верно лишь потому, что человек как существо не отделен от своего Творца, а «бывает» в не­прерывном с Ним отношении как постоянное настоящее Его творческого действования. Свобода, в сущности, есть понятие со-отношения, это необходимо иметь в виду, спрашивая не только о том, что она есть в себе, но и — как она осуществляется в связи с со-участниками бытия человека.

В свободе как отношении сокрыта и диалектика ее абсолютности. До сих пор мы свободу называли абсо­лютной возможностью самоопределения. И все же эта абсолютность свободы двусмысленна: быть свободой и осуществлять свободу — это отнюдь не одно и то же. Че­ловек как свобода неограничен, ибо «ограниченная сво­бода» есть противоречие: создавать человека свободным и ограничивать свободу означало бы создавать человека несвободным и тем самым — не-человека. Поэтому недо­разумением является утверждение, будто истинная задача философии по отношению к свободе «установить грани­цы свободы» (Н. Гартман). Как моя возможность свобо­да не может иметь никакой границы, ибо иначе она не была бы моей, так как я сам не имею границы. Но, бу­дучи отношением, свобода требует осуществления; осу­ществление же требует определенного пространства или соприкосновения с другим «бывающим» в том же самом пространстве, что и я. И это соприкосновение как раз и делает свободу относительной, ибо другой участник сво­боды как отношения может противиться и действительно противится моей решимости осуществлять свою свободу. Самоопределяясь, мы абсолютно свободны. Однако, ког­да мы приступаем к осуществлению своего самоопреде­ления, мы должны считаться с другим, чье пространство существования является так же и нашим пространством. И в этом общем пространстве со-участник нашего суще­ствования преграждает путь нашей свободе. Вот почему, как справедливо замечает И. Б. Лотц, «вместе со свободой всегда идет и освобождение», то есть, борьба со всем тем, что является препятствием для нашей свободы. «Человек должен постоянно вырываться из не-свободы, стремясь к свободе, но он никогда не может полностью ее достичь»[46]. Осуществление свободы — это не однократное действие, но непрерывный процесс. Свобода имеет свою историю — не только субъективно - внутри нас, но, как вскоре уви­дим, и объективно — в рядом с нами находящемся мире.