из текста: Смерть человеку покой, его же путь сокровен есть.

О том, что смерть страшна для одних только грешников; а добродетельным приносит утешение и покой.

Смерть человеку покой, его же путь сокровен есть.

Иов.3:23.

Так говорить праведный Иов. Но для чего мы боимся сего покоя? Для чего убегаем и уклоняемся смерти паче всех опасностей и несчастий, нас постигающих? Бережемся от разбойников, от вкушения яда, от меча неприятельского, от запаления, от наводнения, от поветрия заразительного, и по чему? Точно по тому, что все сии случаи ведут нас к смерти. Иначе, если бы они не причиняли нам смерти; то и меч, и огнь, и яд, и потопление, и разбойники и моровая язва не были бы нам страшны, и на все сие дерзали бы мы с духом спокойным.

Но между тем, как мы, при всяком злополучии, одну только смерть пред очами имея, беспокоимся и унываем. – Праведный Иов один твердит нам, что смерть для человека есть покой.

Благочестивые Слушатели! Воспоминая мы ныне блаженное Успение Преблагословенные Девы и Богоматери, рассмотрим, к общему всех нас назиданию, кому смерть приносит покой, и для кого она может быть, не только беспокойна, но и ужасна.

Иов многострадальный, называя смерть покоем, смотрел единственно на бедствия здешней, земной жизни человека, случающиеся без разбора добрым и злым, повинным и неповинным, не проникая в век будущий, где должен последовать оный разбор, и при том строгий, между одними и другими. Такую мысль свою изъясняет он в следующих словах: почто во утробе матерней не умрох, или из чрева изшед, абие не погибох? Спал бы я и ныне и почивал с царями и советники земли, иже хваляхуся оружии, или с князи, иже наполниша до мы своя сребром и златом. Тамо, т. е. вместе со смертию, нечестивы утолиша ярость гнева своего: тамо почиша преутружденнии телом[127]. Почто, вопиет он далее, почто дан есть сущим в горести свет, т. е. временная сия жизнь, и сущим в болезнях душам живот? иже желают смерти, и не получают, ищуще ее яко же сокровища, обрадовани же бывают, аще улучат ее[128]. Из сих жалобных речей всяк видит, и верно может заключить, что многострадален Иов назвал смерть покоем, только по отношению к страданиям века сего, коим и сам он был подвержен, и что смерть доставляет успокоение не всем людям, но только бедствующим в здешней жизни.

Тут вопрошаете вы, Слушатели, меня: может ли смерть доставить спокойствие тем, которые сами не страждут в веке сем, но еще других страдать принуждают? Не отвечая прямо на вопрос сей, приведу только на память вам слова Давида, как описывает он деяния сих сынов гордыни, нечестивых исполинов земли. С человеки, говорит он, не приимут ран: сего ради удержа я гордыня их до конца; одеяшася неправдою и нечестием своим. Изыдет яко из тука неправда их. Преидоша т. е. погрузишася в любовь сердца своего. Помыслиша и глаголаша в лукавстве, неправду в высоту глаголаша: положиша на небеси уста своя, и язык их прейде по земли[129]. Уста их глаголаша суету, и десница их десница неправды[130]. А судя по таким деяниям их, справедливо можете заключить, что смерть не доставит им успокоения, но напротив того, поразит душу их крайним беспокойством и самое тело болезненным потрясением. Кто бо захочет добровольно быть во прахе земли равным с бедными и нищими? Какой богач равнодушно оставит ковчеги свои, наполненные сребром и златом, в коих почивал он душою во всю жизнь свою? Конечно, таким людям разлучаться с здешним миром и тяжко, и жалко, и ужасно бывает при смерти. Но гораздо несноснее бывает им, если они, умирая, станут смотреть не только на сей век, но и на будущий, не только на то, что здесь оставляют, но и на то, куда там попадут.

Сей-то будущий век о! сколь безмерно различает смерть одних и других людей. Подлинно, жребий совсем различный ожидает там, как тех, которые невинно страждут в сей жизни, так и тех, кои страдать их заставляют, как тех, которые благочестивую жизнь ведут, так и тех, кои, по словам Псаломника, неправду и в высоту глаголют, и полагают уста своя богохульные на самом небеси[131]. Ругатели имени Божия спокойно ли станут пред лицем Того грозного Судии, Которого они поругали? С какими очами явятся озлобители бедных людей туда, где на них тысячи челобитчиков праведного суда и отмщения просят? Как пойдут богатые туда, где ждет их нищета, и где самая ржа сребра и злата их, по словам Апостола, в послушество на них будет? [132] Как пойдут роскошные сластолюбцы туда, где им и единой капли воды устудить язык, во пламени горящий, Никто не подаст?[133] Не покой убо таким людям смерть есть, но ужасное смятение и мучение души. Смерть грешников люта, вопиет Давид[134].

Напротив, тем, кои страждут в жизни сей, и страждут неповинно, тем наипаче смерть покой доставляет, отраду приносить, утешение уготовляет. Сии Лазари-страдальцы, несомые на крылах Ангельских на лоно Авраамово, спешат туда получить воздаяние за добродетели свои, за скорби свои и терпение. Они с радостию оставляют бедные свои хижины, да приняты будут в светлые чертоги небесные. Они преселяются из рабства в свободу, из мучения в блаженство, из горести в веселие: восхвалятся преподобнии во славе, говорит Давид, и возрадуются на ложах своих[135]. Они летят туда сотворити отмщение мучителям своим, обличение и посрамление притеснителям своим[136].

Что думаю, то прямо и скажу. О сем предмете, кажется, вовсе не помышляют некоторые Боляре и Болярыни: они полагают, как и язычники, будто и в другой жизни рабы их будут окружать их и служить им, и рабыни их будут подносить убранства им. Но – не тако, не тако![137]Ублажиша люди, говорит Псаломник, имже сия суть: но блажени людие, имже Господь Бог их![138]

Обратимся теперь, Слушатели Благочестивые, к Преблагословенной Деве Богоматери, и посмотрим, какова была жизнь Ее на земле, чтобы сказать потом, сколь блаженно было Ее успение.

По истине, пречистая и пресвятая Богоматерь, живя в мире сем, не исключена была из тяжкого жребия всех Праведных. Хотя происходила Она от Царского племени, но не в роскоши и пышности жила; а с трехлетнего возраста воспитывалась, при храме Соломоновом, в воздержании, бдении, и молитвах непрестанных. Вместо зеркал, не отвращала очей своих от книг священных. Вместо суетных убранств, украшала душу свою всеми добродетелями, как предрек об Ней Давид: вся слава дщере царевы внутрь[139]. Хотя приветствована была от Ангела благодатною и благословенною в женах[140], и в самой вещи, зачавши и родивши Спасителя от Духа Свята, паче всех тварей возвеличена: однако много претерпела в Своей жизни от врагов. Укрываясь от меча Иродова, бегала в Египет; была свидетельницею всегдашних поруганий и наветов на Него от злобных Иудеев, Фарисеев и Книжников; стояла наконец при Кресте, и тут-то, по предречению Симеонову, оружие сквозь пройде душу Ея[141]. Кому неизвестно матернее сердоболие к детям? Казнят сына, злодея; а мать его, гонимая жалостию, забыв страх и о сраме нерадя, бежит на кровавое место казни, и воплями воздух наполняет. Сын Марии не сотвори греха, ниже лесть обретеся во устах Его[142]. Сын Марии был купно и Сын Божий, и распялся точно за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша[143]: но беззаконные Иудеи, Его, Благодетеля, Спасителя и Наставника своего, казнили поноснейшею смертию и пригвоздили к крестному древу, яко злодея и сообщника злодеев, среди сущих злодеев[144]. На сего Сына, по всему телу израненного, кровию облиянного, висящего на кресте, и в тоже самое время новыми посмеяниями и поруганиями от распинателей новые раны в душу приемлющего, на сего Сына своего, говорю, взирать Матери – сколь острое было для нее оружие, и сколь глубоко пронзалось тогда сердце Ее – надобно спросить у самих матерей. Правда, по воскресении Божественного Сына своего и преславном вознесении Его на небеса, душа Ее исполнилась неизреченною радостию: однако доколе жила, не преставала терпеть от наветов Иудейских; и потому не в Иерусалиме, в дому отцев своих, пребывала, но странствовала с Апостолами, особливо, во Ефесе, с Иоанном Богословом бедственную жизнь провождала. Нашелся даже из числа злобных Иудеев, новый неистовый злодей, Афоний, который тело Ее пречистое, к погребению Апостолами проводимое, устремился было опровергнуть: но за сие дерзновение и за неверствие свое поражен внезапною слепотою, и святотатственные руки его, отторгнутые от плоти, прилепились к одру Ея[145].

Убо ежели кому, то приличнее всех Преблагословенной Деве Богоматери смерть покой есть, не только потому, что все бедствия и злострадания Ее в мире сем сим успением скончались, но и потому наипаче, что сие блаженное успение соделалось для Нея вратами, вводящими в чертоги небесные. Око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его, говорит Апостол Павел[146]. Чего же сей благоутробный Бог и Сын Ее не уготовал Матери Своей, толико Его возлюбившей, толико о Нем болевшей, толико злостраданий Его ради претерпевшей? Если мудрый Соломон матерь свою Вирсавию на престоле царствия своего посадил[147]: то Иисус, ипостасная Премудрость Божия, научивший и Соломона почтить таким образом свою матерь, не удостоил ли Богоматерь Свою на Божественном престоле своем посадить? По истине, блаженна и преблаженна Она: ибо и на земле ублажают Ее вси роди, и на небесах Всесильный сотворил Ей такое величие[148], что Она стала превыше Херувимских и Серафимских ликов, как поет святая Церковь.

Подражаем убо и мы, Благочестивые Слушатели, Преблагословенной Деве Богоматери, и в житии нашем чистоту Ея, смирение, благоговение, преданность к Богу, внимание к Божественному Слову Его терпение в злоключениях поставим себе примером, целию и зерцалом, да тако и наша смерть будет нам сладким покоем, да тако и мы, отрясши сон смерти, воспрянем душами нашими в селениях небесных, и совосприяв с оными и телеса наша в общее воскресение, наследуем бессмертный, вечный, блаженный живот, и купно с Преблагословенною Девою Богоматерию и со всеми Святыми, во славу Сына Ея, Спасителя нашего, жити сподобимся! – Аминь.

Говорено Августа 15 дня, 1770 года.