из текста:Поя́т Иисусе Петра, Иакова и Иоанна брата его, и возведе их на гору высоку едины. И преобразися пред ними.

Поя́т Иисусе Петра, Иакова и Иоанна брата его, и возведе их на гору высоку едины. И преобразися пред ними…

Благовестия Матфеева гл. 17, ст. 1. (Мф.17:1).

Понеже шесть точию очей блаженных, которые, по глаголу Христову, не видевши смерти, увидели Сына человеческого грядущего во Царствии Своем, си есть, увидели славное оное лица Христова Преображение; а наши очи, хотя бы и наичистейшие были, хотя бы ни малейшим греховным сучцем не за порошенныи, – прежде даже не вкусят смерти, не могут видети сладчайшего позорища оного: для того хорошо бы нам, особливо в день сей, в храме сем, будто на Фаворе собравшися, поне умныма очима созерцать, как-то была оная славная Христова лица перемена? – как Его плоть, плоти сей нашей во всем подобная, густая, дебелая, не просветившися ни чем и темная, таковая, глаголю, плоть Христова просветилась, особливо в то время, в многотрудном шествии на гору высоку, в подвизе молитвенном по̀том смоченная, и прахом забруженная? как-то тогда во мгновение ока, она, яко солнце просия? откуда оные лучи истекли? где оная слава взялася? где Твое уничиженное поделося? ризы Его без тясьмов золотых, без накладу каменей дорогих, яковыи не имевшему где главы подклонити, приличествовали, чем тогда заблещали? Ежели не земный, повествующу Марку Евангелисту[93], то який белильник на тот час убелил? Сияж умом созерцать любо нам, особливо для того, что оная слава лица Христова, была образцомславы, хотящей явитися в нас.Лице оное Христово, просветившееся яко солнце, ризы оные, забелевшие яко снег тое доводили, что не инаябарма[94], по свидетельству Иоанна, будет дана комуждо от истинных Христиан; и все оное плоти Христовой Преображение тое доказывало, чтопреобразит Сам Он,по благовествованию Павлову,тело смирения нашего, еже сообразну ему быти телу славы Его[95], учинит, глаголю, тело наше смертное бессмертным, немощное – сильным, бесчестное – славным, переменит из дебелого в тонкое, из тяжелого в легкое, из тлеющего со ветром крылатое, из темного светлое, из густого слетает как луч, который стекло проницает сквозь. Сие-то есть славное Христово Преображение, яко собственного нашего будущего преображения образец!

Как ни любо размышлять о сем, однако не сие, но иное тогожде Господа преображение предлежит нам, о сл. рассуждать, которое не пред Апостолами, но пред нами грешными судил Бог. Може кому и чудно глаголемое; может думати: что б то было ныне за преображение? Еда ли некиим от нас Христос плотски явися? Но плоть Христова единою одесную Бога седе, не ктому когда на землю сниде. Еда ли кто Бога виде? На Бога, гласит Богослов,никтоже нигде жевиде[96]. А я, сл. сказую: ежели кто от нас нынешнего Божия преображения не видит, сей дремлет, да и храплет, годствует бо о таком рещи, что о Апостолех Лука глаголет:бяху отягчены сном[97], или, паче, не сном, но летаргом таковый отягчен есть.

Како убо сие есть преображение Божие? и для чего Бог тое показа?

Ты, преобразующийся от добродетели в добродетель, который аки бы на Фаворе со Христом побывал, яко иной небесной задаток на главу твою одержал, – ты, глаголю, яко белой Христовой бармы часть, белый покров на главе твоей выну обносяй, ясне в Богу, Преосвященнейший Владыко, благослови[98].

Не трудно бы нам, сл., познать нынешнее преображение Божие; не надобно б о том и многоречити, ежели бы нам знаемый был образ Божий, который разумеется, от создания Божия, ясно видится. Не от себе то я сказую, но Дух Божий чрез Павловыуста: невидимая, рече,бо Его, от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущая сила Его и Божество[99]: аки бы рекл: «Существо Божие невидимое, от него же создан мир сей, стало быть видимое». Яко бы в зерцало приникнувши, не мощно не видети тех вещей, которые пред зерцалом положены суть: так в создания ум вперивши, не льзя не видеть Создателя, который, яко Вина всех, прежде всех должен бытие свое иметь.

Не довлеет же еще нам сего Апостольского слова; тем бо Он наипаче тое утверждает, яко бытие Божие от бытия созданий видимое есть. А нам, сверх того, уведати потребно, яко создания не точию суть зерцалом бытия Его, но и Воли и деяний. Сего же ни чем лучше не можно утвердить, как тогожде Павла Святого словом, еже рече к Афинеом:О Нем бо живем, движемся и есмы[100]. Ежели бо создания в Бозе суть, си есть, рукою Его Божественною содержатся вся; ежели Его животом живут, Его силой движутся: то во истинну ясно Волю Его и дела образуют на себе. Не хотящу бо Ему живут, не против воли Его движутся; но живут, еже Он живит их, и движутся, покамест Он движет их. Тем общее Ему с созданием дело есть: где находится содержимое, близь там и Рука содержащая; пока живет животное, значит,по̀ти[101]живит его Дающий живот; доколе движимое движется, значит, что дотоле Движущий движет е. Видел ясно таковый образ Божий в созданиях Псалмограф Давид, который, где описует создания, везде пред очи ставит Создавшего их. Описуя в псалме 103-м свет сей видимый, небо, облаки, ветры не просто описует, но свет убо, – яко одежду Божию, небеса, – яко завесу, облаки, – яко колесницу, крила ветров яко возников: глаголет бо: «одеяй-светом, яко ризою, простираяй небо, яко кожу (Пс.103:2, 3.) полагаяй облаки, на восхождение свое, ходяй на крилу ветреню». Тем же и ясно показует под одеждою – одеянную вещь, из-под завесы – лице завешенное, на колеснице – колесничника седяща, и на крилу ветреню идуща. И ниже, в том же псалме: (ст. 28–29) изобилие убо плодов называет отверзением Божией горсти, неплодие же и всяку беду – отвращением от нас лица Его:отверзшу, рече,тебе руку, всяческая исполнятся благости; отвращшу же тебе лице, возмятутся – и исчезнуть. Наипаче в 17-м псалме, где повествует, как враги его (Давида) громом и молниею и бурею разгнаны были, там все действие созиданиям, только яко оружию, а Богу, яко оруженосцу восписует, глаголя: «приклони небеса и сниде: мрак под ногама Его (Бога). И взыде на Херувимы, и лете на крилу ветренню. Положи тму за кров свой, окрест Его селение Его. И возгреме с небесе Господь и Вышний даде глас свой. Низпосла стрелы, и разгна я, и молнии умножи и смяте я. К явищася источницы воднии – от запрещения Твоего, Господи, от дохновения духа гнева Твоего». Простее сказавши: аки бы Бог, хотя и избавити Давида, раба своего, от рук гонящих его, приклони небеса, и вседши на ветры, аки на колесницу, закрывши себе, яко стеною, облаком густым, вооружившися, вместо стрел, молниями, загремел гласом ярости своея, пустил стрелы и разгнал врагов; дунул на море, и вознеслися волны Его, и открылися бездны Его.

Ежели же бы спросити Давида святого: чи то он, поскольку Пророк был, пророческима очима видел Бога, сице созданиями вооружающегося? Ни, речет, не пророческими токмо, но и умныма очима, которые и всяк от нас имеет. Он, видящи телесными очима, гром, молнию, облаки и вихри, рассуждал при том умом: яко, поскольку создания вся в Бозе –суть, живут и движутся, то и в том разе не огустели бы облаки, буде бы Бог вапоров[102]водных не стянул, и не заклетал бы гром, буде бы Он жару с ледом в купу не сварил, не исторгнулися бы молнии, буде бы Он серы, в выспрь возносящейся, внутрь облака не зажег, – не возмутили бы моря вихри, буде бы Он мглы земной вспять от облака не проверг.

Так же ли мы, сл., о созданиях рассуждаем, як Пророк? Чи видим в них силу и присутствие Создавшего? Хорошо, ежели кто так рассуждает. Но большая часть таковых от нас есть, которые что видят, то и судят: думают, ежели когда о том думают, будто создания, что действуют от себе, без содетельства Божия, без правления и Промысла Его действуют. А наипаче обманываемся мы тем, что Бог, еже хощет по воле своей сделати, не Сам Собою, без посредства делает, но других созданных, яко художник орудия, употребляет. Хощет, наприм., плодоносну сотворити землю, употребляет дожди; хощет дати дождь, изтягает вапор от воды; хощет вапор изтянути, разваряет воду собственным действием звезд. И вопреки: хотячи сотворити глад, употребляет суши; сушею умножает червя; червием потребляет прозябения, и проч. Мы убо видяще, яко едина вещь раждается от другой, той вещи, а не Богу действо и силу приписуем; и потому-то, ежели когда и видим что противное нам, не яко от Бога (знаем бо, что от Бога укрытися нигде не возможно), но яко от простой вещи крыемся и туляемся: многажды от грому утекаем в клеть, обычно в гладе запасаемся на хлеб, барзо от боязни смертной разбегаемся в розь. Правда, хорошо укрыватися грому, ежели праведный суд Божий не нашу голову, беззаконную, молнии своей поставил мету; полезно в гладе промышлять, ежели долготерпение Его еще души наши хощет пощадить; добре язвы смертной и всякой беды, как возможно уклонятися, ежели Он, ведущи нас на покаяние, гневу своему до времени велит проминуть так. Убо вещем просто, а не паче Богу, силу и действо причитуя, выключаем силу Божию из вещей. Выключивши же силу Божию, не остает, почему бы познать Бога, сущего в вещех; за тем и образа Его в них не видим. Ежели ж образа не видим, не дивно, якоже рекох, что преображения не чуствуем. Как бо могу знати перемену, напр., лица Царева, ежели я никогда Царя в лице не видал?

Убо дабы видеть нам преображение Божие, в созданиях бываемое, потребно непременно ведати образ Его в созданиях видимый, си есть, треба рассуждать, яко вся тварь от Бога есть, Им живет, Им движется, что ни действует, Божиим Промыслом, Его руководством действует. Сице бо рассуждая, удобно познати, когда нам Лице Божие является обычно, а когда отменно. Ежели видим, что создания обычным чином текут: ежели зима не входит в весну, и осень бережет своя черты; ежели по дожде бывает светлое ведро, и по ведре вольный дождь; ежели по тишине дышут приятные ветры, и по ветре вожделенная наступает тишина, во всех сих является нам обычный милосердия Божия образ, обычное Отеческого Его благоутробия лице. Он бо то благоволит венец лета благостию Своею. Он то ходяй на ветрах, любезно дышет. Он, укрывшися облаком, полезно кропит. Он, положивши селение свое во солнце, приятно светит. Вопреки: ежели видим, что зима переменяется в весну, и весна в зиму, лето правит за осень, а осень за лето; ежели бываютальбоизлишние дожди,альбовредная суша,альбодосадные вихри,альботоскняя[103]тишина,альбокая ина необычная в созданиях перемена, – воистину и лица Божия перемена есть. Его-то Лице милостивое преобразися в гневливое; Он-то венец лета терзает во гневе своем; Он сушит; Он топит; Он вихрями грозит; Он громом трещит; Он поражает молниею; Он вся создания, на отмщение обиды своей, праведно противу нас вооружает.

Ктож от нас не видит нынешнего Божия Преображения? Кто не чувствует яко переменися Лице Божие милостивое в гневливое? Что бо иное являет сия беспременная суша? Не пламень ли Лица Его, праведно на нас разъяренна? Что сие бесчисленное пругов множество? не Бога ли явно показует противу нас вооруженна? Се тое есть оружие Его! се суть воины Его! воины, которые за обиду Его, противу каменносердечного Фараона воевали, не силою крепки, но множеством непреодоленни. Кто бо им противостати может? Станем убивати тысячами, но они умножатся тмами. Видехом, слышатели, уже не единожды, а множество их; самовидцы быхом величествия Славы Божией, явившейся нам чрез них. Торопимся мы теперь, якоже иногда торопились Апостолы: они убо, яко Лице Христово, аки солнце просветися, а мы, яко множество пругов летущих лице солнца помрачают; они, яко облак светел осени их, а мы, яко сии червие бесчисленные, аки темный облак, осеняют и помрачают нас. Не только ж, во время странного летения их, видим преображение Лица Божия, но и теперь, поглядающе на нивы наша, видящи не обычную перемену их. Жатвы наша в сие время, бывало, пожинает серп, а ныне поядает червь. Обычно было сеющим пожинати; а ныне не сеявший собирают. Мы сеяхом, а червие жнут. Мы трудимся, а они в труд наш входят. Мы лишаемся, а они пресыщаются. Наши житницы пусты, едины их чрева тлусты[104]. Не знатная ли се перемена?

И кто ж при ней не чувствует перемены Лица Божия? Еда ли будем мнить, яко червие сие случаем, а не Божиим хотением породишася? Еда ли будем разуметь, яко они, когда текут, без вожатая текут? где попасут, без Промысла Божия попасут? Во истину ежели так будем о них разуметь, то еще не видим образа Божия в созданиях, не чувствуем перемены Его, – еще глаголем с Фараоном ожесточенным: «не вемы, кто или где есть Бог»?

О не буди нам, слышателие, чтоб мы так говорили! Не видел Фараон Бога, или паче, притворувал, аки бы не видел; да дался ж ему знати Бог, внегда большие язвы послежде навел, таже и самого потопил. Дастся ж и нам знати, ежели и ныне еще не знаем, ни хощем познати Его; дождемся, не кающеся, таких червей, которые не добро наше, но самих нас поясти могут. Не един из нас, гонящеся далее за беззакониями, уженется не в чермное, но в огненное адское море. Ныне только призре Бог Лицем ярости своея на добра наша, – и абие исчезают. Ежели же не покаемся, воззрит и на самих нас тем взором, которым воззрел иногда на Египтян от столпа огня; и тогда собравшимся множайшим бедам, яко воде морстей на главу, нашу, погрязнем, не кающийся, яко камень, яко олово в вечном огне. Еда ли бо только у Бога что сии казни на не кающихся людей? Никак. Сотвори сушу, наведе пругов, и еще рука Господня, якоже Пророк глаголет, высока есть...

Да не постигнут убо нас большая злая! Да не отяготеет вящше рука Божия на нас! Покаемся. Се бо то и вина конечная есть нынешнему Преображению Божию – покаяние наше. Ежели нам тягостно преображение сие, то преобразимся от злых во благих. Кто лукав, преборазись в истинного. Кто своедумен, претворись в простосердечного. Кто хищник, восхищати отселе не желай. Кто разбойник, разбивати не дерзай. Кто величав, смирися пред Господем. Кто блудодей, смерзи страстию тою. Кто пьяница, как можешь, воздержися. Кто ябедник, не лицуй, пожалуй, чужих слов: видишь, как за тое пред нами лице свое лицует Господь. Словом заключити: всяк от нас в себе рассмотрим, каковым злодеянием Бога прогневали. А от того преобразившееся на добродетель, ниц падем пред Господем, и восплачимся. Рцем Ему, не якоже Апостоли рекли:добро нам зде быти, самые беды научают нас, как ныне до Бога воззвать.

О Господи!худо нам быти так!преобразися паки на милости! просвети. Лицо Твое на ны, и помилуй ны! повели армии Твоей выступите от предел наших! Устрой паки времена всеплодная! Отверзи руку Твою, и исполнятся всяческая благости! Даруй нам неждомо с благодарением к Тебе возопоти: Господи! преобразившуся Тебе на милость, добро нам быти! – Аминь.