Людская в доме Ольги Сергеевны, – та же, что и в 1-м действии. Но прошло время, и люди изменились. Арина Родионовна сильно постарела и согнулась, а Даша, как и Маша, из подростка расцвела в красивую девушку.

Стоит теплое время (май месяц). Дверь открыта настежь, наружу. За дверью видны крыльцо и дорога, уходящая в русскую провинциальную даль.

Арина Родионовна сидит одна на лавке и вяжет спицами теплую зимнюю варежку трясущимися руками. Теперь она уже носит очки, а прежде их не было. Слышно, как где-то в глубине двора ямщик готовит лошадей в дорогу и разговаривает по своим делам. Иногда позванивает дорожный колокольчик, уже подвешенный, вероятно, на пристяжную лошадь.

Голос ямщика. Стой смирно! Стой, говорю! Ногу дай! Ногу! А ты куда, ты куда, Абракадабра! Чухайся, чухайся тут! Филипп, Филипп! Филька! – кого я зову! Давай сюда молоток, и гвоздей не бери, что они тебе – казенные? В избу отчего их тащишь? И топор, он втупорже тут был! – а игде теперь? Волоки враз к месту назад! Эх, народ балованный какой на готовых харчах! С такого постоя без колес уедешь, и лошадей раскуют… Чего ты, чего ты Зорьку кусаешь, – душегубка вредная этакая! Право что Абракадабра! И верно что Абракадабра! – вот ведь лошадь какая, да матка еще! Эх ты, супротивщица, сухое колесо! В корень бы тебя надо, да глупа ты, дурная губерния!

Арина Родионовна(откладывая готовую варежку и спицы). Управилась… Лето у нас скорое, лето пройдет, а там опять зима… Вот, гляди, и сгодятся ему варежки-то, хоть руки будут в тепле…

Со двора является Даша.

Даша. Тута!.. Он тута! Я сама его видела!

Арина Родионовна. Знаю уж! Слыхала, – мне Филька давеча сказывал.

На пороге появляется ямщик.

Ямщик. Игде вода у вас? Лошадей поить пора!

Даша. Тамо, в речке… А к нам из колодца водовозы возят!

Ямщик. Эк какая! Мое дело конное, я господ по службе вожу! Достань мне воды к экипажу!

Даша. Куда тебе воды?

Ямщик. К экипажу, говорю, где я нахожусь.

Даша. Сычас, сычас, батюшка, доставлю!

Ямщик. Доставь, дочка… Чья сама-то будешь?

Даша. Мы-то? Мы сироты были – ничьи…

Ямщик. Не в утехе, стало быть, росла, а выросла как раз в пользу…

Арина Родионовна(ямщику). Иди, батюшка, иди к своему делу, у нас своя забота есть.

Ямщик. Забота всем полагается… А Филька ваш мошенник!

Арина Родионовна. Знаем уж, давно знаем, – к чужим мошенник, а своим слуга. Ступай, батюшка!

Ямщик. Слуга, говоришь, своим-то? Да то-то!.. А мешка у вас лишнего нету?

Арина Родионовна. Нету, нету… Ступай, тебя лошадь зовет, ишь звонит…

Ямщик. Лошадь умна, она обождет. Лошадь тварь…(Уходит).

Арина Родионовна(Даше). Глянь-ко, варежки какие я Александру Сергеевичу связала. Теплы ли будут и впору ли придутся?

Даша(примеряя варежку на свою руку). Теплы, матушка, да и впору, – а не впору, так потянутся.

Арина Родионовна. А я все сумлеваюсь… Да ты не тяни их и рукою не марай – сними прочь!

Даша. А у меня руки чистые!

Арина Родионовна. С чего они чистые? Аль ты без дела сидишь?

Прибегает Маша.

Маша. Сейчас придут… Они меня своей ручкой тронули и назвали сестрой!

Даша. О! Аль правда?

Арина Родионовна. Добр мой Сашенька-то и милостив… А ты на людях-то молчи – мало ли что!

Маша(в испуге). А я вам только сказала! Бабушка, иль опять я дурочкой стала?

Арина Родионовна. Иль ты и вправду одурела? Его, слышно, сам царь боится, а тебя он сестрой назвал – какая же ты дурочка? Тебе нельзя!

Маша. Мне нельзя, я у Пушкина младшая сестра!

Арина Родионовна. А кто сестра ему – та умница.

Маша. И правда, бабушка!

Арина Родионовна. И-их! У тебя-то и прежде добра в сердце занять можно, кому нужно было. Беда, что разум твой неприметный, да Александр Сергеевич, вишь, заметил его и в родную к себе взял…

Маша. И тебя… Он тебя родимой зовет.

Арина Родионовна. А то как же! Сейчас небось явится…(Причитает по старинному обычаю). Голубчик ты наш – и за что тебя казнят, почему не милуют! Чем ты кого прогневал; а кого прогневал – так пусть смилостивится, окаянный! И в силу-то он еще не вошел, и кость его не окрепла, а что речь его кому неугодна, так он с малолетства смышленый! И ты-то, царь-батюшка, чего детей от родителей отымаешь да разлукой казнишь, – аль остатнее время настало?

Маша. Бабушка Арина, бабушка Арина, ты не плачь, бабушка! Александр-то Сергеевич веселый, а вы причитаете, иль он помер?

Арина Родионовна. Ему что! Мал еще, он не понимает, оттого и веселый.

Даша. Александр Сергеевич все чисто понимает! Чего ты, бабушка, говоришь такое!

Арина Родионовна. А знаю, что говорю… Он-то умник, а я – иль глупая! Ступайте по делу, не стойте у меня на глазах!

Даша. Батюшки, воды-то лошадям надобно!(Уходит во двор).

Маша(тихо и таинственно). Бабушка, я пойду гляну.

Арина Родионовна. Кого?

Маша. А опять его!

Арина Родионовна. Я тебе гляну! Стало, дело у него там, – потерпи еще!

Маша. Я потерплю, бабушка, – и ты тоже потерпи.

Арина Родионовна. Потерпи, потерпи, и я потерплю.

Маша. Мы с тобою вместе будем терпеть.

Маша усаживается на лавку рядом с Ариной Родионовной, складывает руки на коленях и так «терпит». Во дворе позванивает время от времени дорожный колокольчик, что привязан, должно быть, к шее пристяжной лошади.

Входит ямщик со двора.

Ямщик. Запрягать-то не пора еще? Время, гляди, за полдень! Ты бы, бабушка, наведалась к господам да спросила – ямщик, мол, Кузьма, там думает.

Арина Родионовна. Чего тебе? Не кличут – сам не называйся. Иди, иди к своему месту!

Ямщик. А ты бы спросила… Я-то не один человек, нас трое – две лошади со мной, управься поди!

Арина Родионовна. Ступай прочь, ступай прочь, – наш-то, я слыхала, может, завтра поедет!

Несколько ранее из двери, что ведет в господские горницы, является Александр, одетый в дорогу. Он улыбается и глядит с порога на свою няню, слушая, что она говорит.

Александр. Нынче, нынче, матушка!

Александр обнимает Арину Родионовну; Маша стоит возле, глядя на Александра сияющими глазами.

Ямщик. Нынче-то способней; завтра, глядишь, дождь, глядишь, ветер…

Александр. Запрягай!

Ямщик. И то, барин!(Уходит).

Арина Родионовна(вглядываясь в Александра, словно в первый раз видя его). Пришел, батюшка… Пришел ко мне!

Александр. Прости меня, матушка… Гневил я тебя и непокорным был…

Арина Родионовна. Бог тебя простит… А что гневал, так я к тебе гнева не знала. Далече ли, батюшка, едешь-то?

Александр. Далече… Далече, матушка.

Арина Родионовна. Знать, и вернешься не скоро?

Александр. Не скоро, матушка…

Арина Родионовна. Увижу ль я тебя, нет ли? Ан, увижу, без тебя не помру. Я жить буду долго, тебя ожидаючи… Машенька!

Маша. А!

Александр. Ах, Машенька! Совсем невестой стала, и прелесть какая!

Арина Родионовна. Не хвали, не хвали ее даром, с похвалы девка портится…

Александр. Машеньку испортить нельзя… Был бы я волен, уехал бы с Машенькой да с вами, матушка, в деревню, стал бы мужиком, двор бы постоялый открыли…

Маша. А Дашу тоже бы взяли?

Александр. И Дашу взяли бы.

Арина Родионовна. Машенька, ты бы на стол собрала… У нас лапша с грибами… Поел бы, батюшка, в дорогу.

Александр. Не буду я кушать… Я хочу с вами разговаривать, а у меня лапша будет во рту, – так нельзя!

Арина Родионовна. Возьми-ка, родной, варежки, я тебе связала, руки не озябнут, и меня вспомнишь…

Александр. Спасибо вам, матушка… Да там тепло, там и зимы нету.

Арина Родионовна. А кто сказывал-то? У нас зима, а там нету! Того не бывает: везде одинаково. Бери-ко да спрячь подалее.

Маша(вдруг в печали). А как же мы-то одни тут останемся?..

Александр. И я один буду, Машенька!

Маша. А нам страшно! Не уезжайте от нас!

Арина Родионовна(на Машу). Да ты уж – чего думаешь!.. Я сама к царю пойду, – ишь, чего вздумал: детей губить!

Александр(смеясь). Куда вы пойдете, к какому царю? Нету царя!

Арина Родионовна. Я пойду, мне надобно к нему! Неужели у нас и царя нет, а один Аракчей остался! Так я и к Аракчею дойду! У меня право есть, я тебя в люди выходила, а они чего! Кто у дитяти хозяйка-то, царь или я?

Маша. Заколдуй их, бабушка, пусть они обомрут!

Арина Родионовна. По нужде и заколдую, коли сами не опомнятся!

Маша. Заколдуй!

Александр. Терпи, матушка, как я терплю… Сам государь велел мне уехать, к кому же ты пойдешь?

Арина Родионовна. Стало, дела у них нету, что тобою занимаются…

Александр. У них балы с праздниками, матушка…

Арина Родионовна. Горе наше, горе наше, бедный мой…

Со двора на пороге появляется конвойный солдат с ружьем, за ним стоит Захарий Петров в старой солдатской шинели, одетый как рядовой и в арестантской шапке. Петров выходит вперед сопровождающего его солдата.

Петров. Могу я видеть господина Пушкина? Доложите господину Пушкину, что я – Петров Захарий!

Маша. Тута, он тута, Пушкин!

Александр(навстречу Петрову). Ты кто? Это ты, Захарий? Здравствуй, Захарий!

Петров. Это я! Здравствуй, Саша!

Александр(обнимая Петрова). Ты что?

Петров. Ничего. Был в каземате, в другой ведут, потом в каторгу.

Конвойный солдат(мешает им). Не велено, не велено…

Александр. Прочь! За что тебя?

Петров. Говорят, царем хотел стать.

Александр. Кто царем?

Петров. Я!

Александр. Ты?

Петров. Я!

Оба весело смеются. Подают друг другу руки. Конвойный разлучает их.

Конвойный солдат. Не велено, не велено…

Александр. Ты – царь?

Петров. Я царь! А ты?

Александр. А я раб… Меня гонят…

Петров. Куда?

Александр. Не знаю! Куда велено…

Конвойный солдат(Петрову). Пошел, пошел… Нельзя, тебе говорят!

Петров. Прощай, Пушкин! Прощай, раб!

Александр. Прощай, царь! Ты и вправду царь, а они – нарочно!

Петров. А что царь? Царь – старший урядник. А ты – Пушкин!

Конвойный солдат. Не велено, не велено…(Толкает Петрова).

Александр. Захарий, Захарий! Не бойся – мы их одолеем…

Петров. Одолеем, Саша! Мне жалко их было, я дрогнул, а теперь они тебя тронули, и я не дрогну!

Конвойный солдат. Иди, иди…

Александр(беря варежки со стола, отдавая их няне). Отдай ему!..

Арина Родионовна(подходя к Петрову). Возьми, батюшка, вспомнишь Сашу.

Петров(беря варежки). Спасибо, мать!(Целует ее в лоб).

Петров. Прощай, Саша! Мы с тобой увидимся!

Александр. Прощай, Захарий, милый мой друг!..

Конвойный солдат уводит Петрова.

Арина Родионовна. И его в неволю, Захария-то?

Александр. И его…

Арина Родионовна. Уж лучше бы он помер, бог бы его прибрал.

Александр. Тогда и я умру, – я люблю его…

Арина Родионовна. А чего ему жить? Без воли, как без души, – кто уж лишил его воли, тот и жизнь его взял…

На пороге появляется ямщик. На дворе позванивают дорожные колокольцы, теперь их два – слышно два разных звука, запряжены две лошади.

Ямщик. Лошади готовы… Прощайтесь, батюшка!

Ямщик уходит. Во дворе через крыльцо видно, как ходит туда и сюда Даша, укладывая вещи в возок. Туда же выходят Ольга Сергеевна, Екатерина Андреевна, Василий Львович. Арина Родионовна садится на лавку, рядом с нею садится и Пушкин; тут же сидит и Маша. Все они сидят в молчании перед разлукой. Со двора слышен голос Василия Львовича, видна и его фигура.

Василий Львович. Лицей не виноват, сударыни мои, Лицей не виноват. В Лицее злу не учат! И позвольте сказать, он там все равно ничему не учился…

Голос Ольги Сергеевны. Неправда, дядюшка, неправда…

Василий Львович. А все к лучшему: теперь ему вся Россия – Лицей.

Голос Екатерины Андреевны. Да где же он есть?

Звон колокольчиков на лошадях.

Голос ямщика. На месте! Стой на месте, зверь! Опухли с кормов-то!

Во дворе появляются Кюхельбекер, Пущин и Дельвиг.

Александр(вставая с лавки). Прощай, матушка… Не горюй по мне!

Арина Родионовна. Прощай, сыночек мой… Да сыт ли ты? А одет-то ладно? Постой, огляжу-ко я тебя… На тебе денежку в дорогу.

Достает денежку из ларца на полке и подает Александру.

Александр.(пряча денежку). Спасибо, мать, – себе бы берегла…(К Маше). Расти, Машенька, сестренка моя…(Целует ее в лоб).

Затем Александр обнимает Арину Родионовну; дрожащими руками няня крестит спину Александра. Александр быстро уходит во двор. Согбенная Арина Родионовна глядит ему вслед. Маша неподвижно стоит, как оставил ее Александр, поцеловав в лоб. Со двора слышен шум и голоса людей, позванивают колокольчики. Но вот уже колокольчики ударились в такт, забились и зазвонили на удалении. Пушкин уехал.

Колокольчики бьются все далее и далее, но звон их не умолкает вовсе, а лишь делается все более мелодичным, как бы волнообразным, и словно превращается в музыку, заполнившую все русское пространство, куда уехал Пушкин. Арина Родионовна надевает на голову платок.

Маша. Ты куда уходишь? И я с тобой!

Арина Родионовна. К царю!

Маша. У нас нет царя!

Арина Родионовна. А ты знаешь?.. К богу тогда пойду!

Маша. А где бог?

Арина Родионовна. Я сыщу их! А ты дом карауль!

Со двора входит Кюхельбекер.

Кюхельбекер. Здравствуйте, Арина Родионовна…

Арина Родионовна. Здравствуй, батюшка… А что, ты знаешь небось, где царь-то живет!

Кюхельбекер. Знаю, Арина Родионовна, всякий знает.

Арина Родионовна. Отведи меня к нему, мне по делу надобно.

Кюхельбекер. И мне к нему надо, давно надо. Пойдемте, Арина Родионовна.

Он осторожно берет под руку согбенную Арину Родионовну, и они уходят. Пушкин уехал далеко. Стало совсем тихо. Маша одна в людской избе.

Маша(улыбаясь и яснея лицом). Я не чужая ему, а сестра, и он мне брат!

Вдалеке возникает звон колокольчиков и умолкает в большом удалении.

Конец