Блиндаж генерала, командира дивизии Климчицкого. Обычная обстановка. На пустом ящике стоит телефон. У полевого телефона дремлет адъютант Ростопчук.

Тишина. Глубокая ночь. Звонит телефон.

Ростопчук. Лейтенант Ростопчук слушает… Генерала нет. Нет генерала! Он мне не докладывает, наоборот, я ему докладываю. Да, я старше его, но по возрасту. Ожидаю с минуты на минуту; он был только что в хозяйстве Еланина. Позвони в хозяйство Лебедева. А что у тебя? Какие люди? Сколько их? А зачем их к генералу? Мало ли что просятся… У нас с генералом еще кое-какие заботы есть… Какие заботы? Ну, разные. С немцами война, ефрейтор Никодим, наш вестовой самовар распаял, мы теперь без чая воюем, хотел его отчислить, а его контузило. Заботы хватает… Что? Ну, ладно, пусть доставят, но попозже. Генералу надо поспать. Ладно. Стукни тогда мне по этой же трубе(Кладет трубку. Идет к шкафчику. Достает флягу. Взбалтывает ее. Отвинчивает пробку). Шнапс! Уничтожить его(Выпивает. Звонит телефон. Ростопчук берет трубку). Да! Во сколько заняли? Сейчас запишу. Генералу доложили? Отлично. В четырнадцать ноль-ноль, говоришь? Ну, ясно, а в пятнадцать там еще бой шел… Да что сведения ты получил, а ты их проверил?.. Ну да, вот именно – в нуль-нуль, нули вы считаете, а на целые часы опаздываете… Да мне все ясно: вам лишь бы скорее доложить и благодарность генерала получить, а потом на грудь чего-нибудь схватить(Иронически). Нуль-нуль!(Кладет трубку).

Появляется генерал Климчицкий; он в плаще, заметно утомлен.

Климчицкий. Чаю у нас нету, самовар распаяли… Нет ли чего другого, чем оживиться?

Ростопчук. Никак нет, товарищ генерал…

Климчицкий(беря флягу, из которой выпивал Ростопчук). Тут, кажется, осталось немного… Ничего нету. А вы напрасно, Геннадий Сафронович, нажимаете по этому делу, – здоровье себе расстроите…

Ростопчук. Количество недостаточное бывает, Александр Иванович, – в таком объеме оно только лечит…

Климчицкий. Начальник штаба отдыхает?

Ростопчук. Отдыхает, товарищ генерал.

Климчицкий. Пусть отдыхает, будить пока не надо… Новых задач у нас пока нету. Командующий не звонил?

Ростопчук. Никак нет. Свободно можно отдыхать, товарищ генерал. Задач не получено, противник молчит.

Климчицкий. Свободно отдыхать никогда нельзя. У противника могут быть задачи. Я пока ложиться не буду.

Звонит телефон.

(Берет трубку). Да… Нет. Командир дивизии. А что вам нужно? Да вы говорите!.. Пропустите их ко мне!(Кладет трубку).

Ростопчук. А вы, Александр Иванович, все-таки закрыли бы глаза до утра.

Климчицкий. Впустите там людей ко мне.

Ростопчук. Зачем вам люди, товарищ генерал? Это я знаю кто – ненужные вам личности: солдат да баба от немцев прибежали. Чего на них генерала тратить?

Климчицкий. Впустите, адъютант! А то начнет: что мне надо, что не надо, и неизвестно – кто из нас генерал. Трудно иметь адъютантом умного старика…

Ростопчук(направляясь к выходу из блиндажа). Конечно, трудно: у старика-адъютанта молодым генералам учиться приходится, а учиться неохота…

Ростопчук впускает Ивана Аникеева и Любовь. Иван Аникеев вытягивается по форме; Любовь с восхищением глядит на генерала.

Климчицкий(всматриваясь в Ивана). Я тебя видел. Ты мой солдат!

Иван. Так точно, товарищ генерал. Боец четвертой роты третьего батальона четыреста пятого ельнинского полка. Самовольно явился от противника к исполнению службы, а к противнику попал без памяти от раны головы!..

Климчицкий. Понимаю, понимаю… При форсировании реки Вспольной был ранен?

Иван. Так точно, товарищ генерал. Был павшим, думал – смерть, потом сердце опять силу взяло, и я опять жить стал, обязан, товарищ генерал.

Климчицкий. Так, так…

Иван. Разрешите доложить, товарищ генерал, в дополнение…

Климчицкий. Ну давай, давай дополнение.

Иван(к Любови). Выйди вон пока, женщина, ты вольная гражданка.

Климчицкий. Говори при ней!

Иван. Справа по грейдеру, полтора километра отсюда, где как раз лесная опушка и там же балочка со старым бурьяном, там у немцев одна батарея стояла…

Климчицкий. Я это уже знаю… Ну дальше!

Иван. Разрешите доложить, товарищ генерал, вы теперь не знаете. Они нынче ночью туда вторую батарею добавили: калибр семьдесят пять.

Климчицкий. Спасибо. На карте можешь указать поточнее?

Иван. Соображу, товарищ генерал.

Ростопчук(Ивану). Иди сюда. Соображай со мной(У карты). Обожди, ты не пользуйся своим пальцем – возьми карандаш: у тебя палец сразу четыре километра накрывает…

Иван. Палец, правда, не тот.

Климчицкий. У солдата палец всегда тот(Ростопчуку). Сообщите данные на батарею.

Ростопчук. Есть, товарищ генерал.

Климчицкий(к Любови). А вы?.. Вы садитесь, пожалуйста. Разрешите спросить ваше имя, как вам удалось бежать от немцев, где вы жили в мирное время?

Любовь. Так точно, товарищ генерал!..(Смущаясь). То есть нет…

Климчицкий. Меня зовут Александр Иванович. Называйте меня по имени.

Любовь. А я знаю.

Климчицкий. Откуда? Вы не можете знать моего имени.

Любовь. Могу, Александр Иванович… Я Любовь Кирилловна, до войны я работала директором точки Главпива РСФСР. У немцев была саботажницей земляных работ, а из плена ушла по своему желанию – и ваш красноармеец, товарищ Аникеев, перенес меня сегодня ночью через реку Моню, а теперь я не знаю, как надо жить, я отвыкла в рабстве… Я прошу вас, я прошу вас, Александр Иванович…(Все более растроганно). Я так хочу теперь жить на свете! У вас здесь так хорошо!(Осматривается в блиндаже). И странно мне, и страшно, как будто я рождаюсь снова и боюсь чего-то, и хочется мне жить; но я боюсь опять нечаянно умереть, как я долго умирала у немцев… Как я похудела там, у меня ноги стали как палочки, Аникеев правду сказал – я тонконожка, я никуда не гожусь. И мне так стыдно, что я такая стала, что я позволила себя замучить! Сердце мое тоже слабое стало, оно скучало и долго болело… Простите меня, Александр Иванович, я плохо думать стала, я неправильно себя веду…

Климчицкий. Успокойтесь, успокойтесь… Прошу вас, Любовь Кирилловна. Адъютант! Распорядитесь, чтобы Любовь Кирилловна могла поужинать и отдохнуть!

Ростопчук. Есть, товарищ генерал. Пусть она заодно и позавтракает, чтобы утром ей не беспокоиться.

Любовь. Александр Иванович, скажите мне, как дальше нужно жить хорошо, чтобы народ меня знал и любил, потому что я его люблю и хочу сделать ему что-нибудь особенное, что ему нужнее всего…

Климчицкий. Отдохните, Любовь Кирилловна. Мы вместе с вами подумаем об этом. Только вы немного ошибаетесь – вы же видите, я не учитель, я солдат…

Любовь(рассеянно). Вы солдат? А солдат – он что?.. Женщины рождают людей, а наш солдат их спасает от врага, от смерти.

Климчицкий. Совершенно точно. Наш солдат нужен народу наравне с пахарем, наравне с матерью…

Любовь. Я люблю вас. Я бы умерла у немцев, если бы вас не было.

Климчицкий. Это относится вон к Аникееву, Любовь Кирилловна.

Любовь. Я сама знаю, к кому что относится.

Климчицкий. Простите…

Ростопчук. Александр Иванович, в Москве сейчас первые петухи пропели. Генералам тоже надо спать иногда, и нашим гостям покой нужен.

Любовь. Не нужен покой. И я не к вам явилась.

Ростопчук. Ого! Ко мне бы вы совсем не явились…

Климчицкий(сурово). Адъютант!

Ростопчук. Я вас слушаю, товарищ генерал.

Климчицкий. Чаю для Любовь Кирилловны, сто граммов бойцу Аникееву – распорядитесь через вестового…

Ростопчук выходит для распоряжения и возвращается.

Иван. Товарищ генерал, разрешите доложить одно сведение…

Климчицкий. Говори!

Иван. А мы не все оттуда дошли, товарищ генерал. Тронулось оттуда нас порядочно народу – одних больных бойцов было четверо, да прочих было вдобавок столько-то, малолеток один был. А дошло нас всего двое.

Климчицкий. Сколько же осталось еще там наших людей, которые не смогли уйти?

Иван(задумываясь). Это будет порядочно, товарищ генерал. Трудящиеся люди…

Климчицкий. Я знаю, что трудящиеся… Все живы пока?

Иван(в затруднении). Нету. Скончавшиеся(Перекрестился).

Любовь. А когда ж чаю нам принесут? Меня жажда мучит, дорога и ночью такая пыльная была!

Иван(в ожесточении, крякает). Эх, не ту женщину с собою взял, через поток ее, неразумную пронес…

Любовь. А какую же тебе еще брать-то было? Старуху, что ль, – так она со внучкой местная жительница. А Мария Петровна замертво осталась лежать.

Вестовой вносит чай, закуску, сто граммов водки солдату.

Иван. Эк, дурная, на язык слабая какая… Было б тебе там остаться, а той бы женщине здесь уместно быть.

Климчицкий. А почему той уместно здесь быть? Кто это такая – Мария Петровна?

Иван. Разрешите доложить, товарищ генерал, то ваша супруга была!(Берет сто граммов и сразу выпивает). Царствие божие, вечный покой, добрая женщина была, все по вас томилась – сама мне сказывала.

Ростопчук(Ивану). Молчать! Ты что здесь непроверенные данные распускаешь? Ты что – высший командный состав нарочно огорчить хочешь?

Любовь. Как это непроверенные данные? Я сама видела, что она убита.

Иван(к Ростопчуку). Вот, товарищ лейтенант, во всякой бабе серьезная дура сидит: когда ей срок бывает, дура наружу выходит, испортит характер человеку и опять спрячется, и глядишь – женщина опять умная.

Климчицкий. Всем молчать! Я сам пойду туда, где моя жена лежит… Адъютант! Вы что медлите – почему не посланы техники на третью батарею для настройки прицельных приспособлений?

Ростопчук. Виноват, товарищ генерал. Это дело пустяковое!(Хочет взять трубку телефона).

Климчицкий. Пустяковое! Батарея неточно работает – это пустяковое дело?

Ростопчук. Нет, это великое дело!(Держит руку на телефонной трубке).

Иван. А то бы не великое: жизнь и смерть!

Офицер связи(входит). Товарищ генерал, разрешите доложить.

Климчицкий. Да, я слушаю, лейтенант.

Офицер связи. Населенный пункт Петушки контратакуется противником силою до полка пехоты при поддержке восьми тяжелых танков. У противника есть резервы на этом участке. Командир полка подполковник Караев убит. Майор Кротов исполняет обязанности командира полка, он прислал меня к вам за вашими указаниями.

Климчицкий. Адъютант! «Виллис» мне! Офицер связи, вы едете со мной!

Из блиндажа выходят Ростопчук, затем Климчицкий и офицер связи. Слышится артиллерийский гул. Ростопчук возвращается.

Иван. Надо бы, товарищ лейтенант, супругу товарища генерала земле предать. А то там немцы о ней не позаботятся, а мертвый человек – дело святое, его без заботы оставлять нельзя.

Ростопчук. Проверить, проверить это еще надо! Может, это все брехня, и ты брешешь тут за сто граммов.

Иван. Что вы, товарищ лейтенант? Разве можно по поводу горя такого врать! Да я сейчас хоть в штрафную роту за это дело пойду.

Ростопчук. Обожди! Надо сначала проверить, в штрафную роту позже успеешь.

Любовь(увидев патефон, к Ростопчуку)А патефон у вас играет или испорчен?

Ростопчук. Э-э, Любовь Кирилловна, концерт после победы будет. А вам не пора уже к делу какому-нибудь приурочиться? Я могу помочь.

Иван. Да ей давно пора в медсанбате бойцам письма писать. Да хоть бы куда-нибудь скрылась, раз уж живой осталась. К чему женщина в этом высоком месте находится? Здесь кругом тайна.

Любовь. А мне и тут ничего. Тут война…

Иван. Ну, чума с тобой. Отвлекаешь ты меня от моей души… А что, товарищ лейтенант, пока темно еще, я бы успел к немцам сходить и мертвое тело доставить обратно сюда…

Ростопчук(задумываясь). А можно? Далеко это отсюда?

Иван. Да нет, дело-то недальнее: туда-сюда и враз тут буду.

Ростопчук. А немцы? Немцы с фонарем провожать тебя будут?

Иван. Да что мне немцы! Я к ним привык, я в разведку на поиск ходил, меня наш генерал с одного взгляда запомнил. Я был в своем взводе незабываемый боец – сам ротный так меня определил. Я человек сносный. А немец – он человек не тот. Конечно, смотря кто против него находится. На меня он действует слабо, я его умелым умом беру, по привычке. Разрешите, товарищ лейтенант, время не тратить зря.

Ростопчук(всматриваясь в Ивана). Что ж, выполняй(Снаряжается сам). Я тоже с тобой прогуляюсь. Вдвоем легче.

Иван. А я и один управлюсь, товарищ лейтенант.

Ростопчук. Не в том дело. Я больше тебя уважал Марию Петровну.

Иван. Вы уважали больше?

Любовь к этому моменту уже задремала. Ростопчук глядит на нее в размышлении. Затем зовет.

Ростопчук. Автоматчик!

Снаружи входит автоматчик.

Оставайся здесь. Пока я не вернусь, женщина пусть спит. Выпускать ее отсюда не надо. И не беспокой ее. Понятно?

Автоматчик. Есть, товарищ лейтенант. Путь она спит, а выходить ей некуда, беспокоиться нечего.

Ростопчук и Иван уходят. Любовь пробуждается, потягивается, встает, прогуливается по блиндажу, молча рассматривает автоматчика. Затем заводит патефон. Патефон играет вальс. Любовь движется в танце.

Любовь(к автоматчику). А что, немцев вы скоро одолеете?

Автоматчик. Как управимся.

Любовь. А когда управитесь?

Автоматчик. Когда осилим.

Любовь. А вы всех их побьете?

Автоматчик. Сколько потребуется.

Любовь. Надо всех их убивать!

Автоматчик. Которые повинны, те помрут. Расчет с ними должен быть с точностью!

Любовь. А я бы их всех так и порвала руками в клочья!

Автоматчик. Ну ты-то, конечно, ты бы порвала. Нам с тобой не сравняться!

Любовь меняет пластинку в патефоне.

Заунывной там нету?

Любовь. Есть – «На сопках Маньчжурии»(Заводит).

Автоматчик(вздыхая). Жалостная… Не то жива моя мать, не то нету… Нюрка, сестра, должно, померла от немцев: на границе с мужем жила(Вдруг). Заведи другой мотив!

Любовь меняет пластинку. Санитары вносят раненого генерала Климчицкого. Климчицкий в бреду. В блиндаже остаются, кроме генерала, врач, старшая сестра, офицер связи, Любовь. Любовь снимает мембрану.

Климчицкий(лежит). Путь будет музыка!

Патефон продолжает играть. Врач и сестра работают возле раненого. Патефон умолкает.

Врач. Александр Иванович, прошу вас уснуть.

Климчицкий. А жена уже спит?

Врач. Спит… Она давно уже спит. Вы не говорите, не беспокойте ее.

Климчицкий. Закройте ей глаза.

Врач. Сейчас, Александр Иванович… Теперь, вы видите, глаза у нее закрыты, и она спит сладким-сладким сном.

Климчицкий. Я тоже сейчас усну… Я очень устал…

Пауза.

Врач(к офицеру связи). Какой печальный случай! Как же вы не уберегли командира?

Офицер связи. А рана очень опасна?

Врач. Раны все опасны…

Офицер связи. Немцы вдавились в наш порядок, у них было двенадцать тяжелых танков… Генерал приказал использовать приданные самоходные орудия. Он сам сел в самоходную установку, он повел самоходки в упор на немецкие машины. Бой машин был на ближней дистанции. Семь «тигров» было сбито, у нас сгорели две самоходки, и в третью попал снаряд. В этой самоходной установке был генерал. А потом разорвался еще один снаряд, и генерал упал на землю… Он сказал: «Ничего, мы перетерпели противника, и он сгорел; самое важное – стерпеть, выждать и ответить насмерть».

Врач. Да… Вот оно как произошло. За это героя дают. А как мне его жить теперь заставить?..

Любовь. А я знаю как. Для этого доктор тоже должен быть героем, тогда он вылечит.

Врач(оглядел Любовь). Совершенно правильно, милая моя. Принесите горячей воды.

Появляются Ростопчук и Иван.

Любовь. А где же она?

Ростопчук. Нету ее нигде.

Иван. Всю местность осмотрели, где должна она лежать; немцы уволокли ее тело, чтоб оно не мешало проходу, а старуху и внучку отыскали, они ко двору своему вернулись.

Любовь. У нас теперь генерала убило!

Ростопчук(потрясенный). А я тогда зачем остался?..

Иван становится на колени и припадает лицом к земле.

Занавес