***
Жил некоим образом человек-Епишка, Елпидифор. Учил его в училище поп креститься: на лоб, на грудь, на правое плечо, на левое – не выучил. Епишка тянул за ним по своему:
– А лоб, а печенки…
– Как называется пресвятая дева Мария?
– Огородница.
– Богородица, чучел! Нету в тебе уму и духу. Вырастешь, будешь музавером, абдул-гамидом.
А Епишка ждет не дождется, когда пустят домой: он горевал по маме и боялся, как бы без него не случился дома пожар – не выскочат: жара, ветер, сушь. Уж гудок прогудел – двенадцать часов. Отец домой пришел обедать, на огороде у Степанихи трава большая растет и лопухи, ребята птиц ловят. Уж скоро, должно быть, будет вечер и комари.
В училище стоит ведро, пить. Каждый день учат закону божьему, потом приходит Аполлинария Николаевна, учительница, и пишет палочки на доске, а Епишка за ней корябает грифелем у себя хворостины. На переменах приходит Митрич – сторож, чтобы ребята не выбили окон и не бесчинствовали. Как чуть кто заплачет от драки или тоски по матери, Митрич орет:
– Ипять! Займаться!..
И вот прошло много дней. Издох на дворе Волчок. Епишкин отец купил «на толпе» другой самовар. Родился у Епишки Саня, маленький брат. Покатал его Епишка на тележке одно лето – на Петровки он умер от живота. Тоньше и шибче билось сердце в Епишке, и он уходил летними вечерами в поле и тосковал – о далеком лесе, о звезде, о деревенских пустых дорогах. И любил девушку, которой не было на свете, которой не встретит никогда.
На деревенских дорогах он изобрел еду и человеческое бессмертие.
Вскоре попал Епишка в солдаты. Ходит по плацу, орудует винтовкой – лежит недвижимо в душе пуд. Раз случилось с ним странное дело: семь дней на двор не ходил. Ляжет спать: в животе вода без толку переливается. Кругом нары, храп, пот, вонь, а в Епишке прохладные вечерние деревенские дороги и ждущая ужинать мать. Дать бы по скуле изобретателю сердца!
Осмелился Епишка и пошел к доктору. Рассказал ему, в чем дело.
– Штоо?! – провыл доктор. Епишка опять:
– Восьмой день не нуждаюсь.
– Да ведь большие деньги можно на этом зарабатывать! Вы феномен, Баклажанов!.. Первый раз вижу такого. А ну, разденьтесь.
Уходя, Епишка взялся нечаянно на докторовском столе за карандаш.
– Возьмите себе его на память, Баклажанов, – сказал доктор.
Епишка погладил черный колпачок доктора.
– Пожалуйста, Баклажанов, возьмите и его. Нате вам и ручку. Она вам нравится?
Оказывается, доктор был мнительный человек: дверную ручку брал не иначе как в перчатке. Кто у него в кабинете возьмет что в руки или пощупает – то ему доктор сейчас же и подарит на память: колпачок, лампу, сотню папирос, халат.
Странный, но сурьезный был человек.
Дня через два у Епишки рассосались кишки, и он оправился.
Так шла и шла жизнь Епишки, без меры и без смерти, в океане одинаковых дней, пока он не перекувырнулся и не изобрел настоящего бессмертного человека, который остался на земле навсегда и уже не расставался с соломой, плетнями, тихими дорогами и своей матерью.
