1. Электропоезд

– Стратоныч, давай пожуем!

– Давай.

И мы жевали картошку с требухой.

– Нады стою я в очереди, – гундосил Стратоныч. – Аж до двенадцати стоял, ждали все требушного начальника. Ах, грачи!

– Ну, пойдем, попробуем мотор. И мы пошли.

– Давай! – закричал Стратоныч. – Легче, легче, ремень замотаешь! Нельзя так. Стоп!

Я выключил.

– Легче давай, помаленьку! Мотор пошел, и ремни заплясали.

– Вот! Не спеша надо, а то ты рвешь. Перед гудком мы разговорились:

– А што, Стратоныч, давай ребят подговорим, электропоезд сделаем, как, я тебе говорил, в Петрограде сделали. Вечером по два бы часа после гудка оставались, а воскресенье – напролет. Как думаешь?

– А! Так што ж? Давай! Завтра же ребят подговорим.

– Ну да. Вагоны нам дадут, а остальное мы сами обдумаем. Мы его попроще загоним. Двинемся тогда к Ростову, станем на моторах с тобой.

– Обдумать это надо. Приходи-ка ко мне вечером чертежи плановать.

– Ладно. Я уж почти обдумал. У нас будут свои аккумуляторы…

И мы начали обдумывать по вечерам планы. Ребята все согласились.

Мы со Стратонычем думали за всех.

2. Бог

– Горит же вот! Поди ж ты! Ведь надо же обдумать. Солнцу сто очков дает.

И Черепендик в удивлении задумался, он был чернорабочий – колеса катал – и удивлялся всему на свете, и всех любил от удивления.

Электрическую лампочку он особо уважал: самая удивительная вещь.

– А чудочек тепленькая, ишь! – и он поласкал ее ладонью. – Светлые чудеса… А машины-то, машины! Скажи, Степ, на милость, откуда сила только берется, гудовень такая стоит?.. А огонь-то, огонек-то, как замер, и не дышит будто…

Черепендик работал неделю, а раньше жил в деревне и от голода прибежал в город. Он был маленький и добрый человечек.

– Ему бы не работать, а черепендиками торговать, – сказал раз один токарь.

Так его и прозвали: вылитый черепендик он и был.

Увидел он машины в первый раз, испугался, переменился весь и, говорят, молиться стал на них, а прежнего Бога позабыл:

– В нем силы-голосу нет, видимости никакой, – говорил Черепендик.

Через месяц ему отмяло ногу, и он долго пролежал в больнице, а потом ушел на деревню с проповедью, что всякая машина есть бог и чудотворец.

<1920>