Гимны Ригведы, Брахманы и особенно Упанишады содержат первые упоминания, описания, обоснования понятий и идей, которые впоследствии станут детально разработанными учениями о тождестве объективного и субъективного аспектов реальности (Брахман и Атман); о безличностной закономерности вселенского целого, поддерживающей и регулирующей все стороны бытия, включая жизнь каждого отдельного индивида (дхарма); о бесконечных процессах круговорота жизни и перерождениях (сансара); о незнании подлинной основы бытия (авидья) и возмездии-воздаянии

9

за благие и дурные деяния (карма) как причинах постоянного странствия душ; о возможности слияния с Абсолютом и прекращения сансары (мокша) путем глубокой медитации, аскетизма и устранения незнания1.

Так, тождество объективного и субъективного предельно кратко выражено в упанишадах формулой «Тат твам аси» — «Ты есть то» (тат — «это», «то», Брахман, Абсолют; твам — «ты», индивидуальное «я», Атман) (Чхандогья-упанишада, VI.8.7)2. В ранних упанишадах содержатся и представления о дхарме как высшем начале мира, познавательной и моральной истине, долге: «И создал (Брахман. —О. Ш.)лучшую форму — дхарму... Выше той дхармы нет ничего. И слабый одержит победу над сильным с помощью дхармы, будто с помощью царя. Дхарма — то же, что и правда. Потому и говорят, что говорящий правду говорит дхарму, а говорящий дхарму — правду. И то и другое — одно» (Брихадараньяка-упанишада, 1.4.14).

Считается, что упоминание о том, что души умерших соединяются с новым телом, встречается уже в позднем гимне Ригведы — гимне погребальному костру, исполнение которого сопровождало ритуал сожжения тела умершего: «Отошли снова к отцам, о Агни, (того), Кто пожертвован тебе (и) странствует по своему усмотрению. Рядясь в жизнь, пусть он отыщет потомство, Пусть соединится с телом, о Джатаведас!» (Ригведа, Х.16.5)3.

Одно из первых изложений учения о перевоплощениях содержится в Брихадараньяка-упанишаде, согласно которой после смерти существует два пути: путь богов (для обладателей истинного знания) и путь предков (для исполняющих обряды и придерживающихся аскезы). Если первый ведет к вечному пребыванию в ми-

—————

1Подробно об истоках, генезисе и содержании указанных понятий и категорий см.: Аникеев, 1965, с. 25—26,46—49, 83—84; Бродов, 1967, с. 29—30; Бэшем, 1977, с. 261—263; Топоров, 1988, с. 363—368; Фишер, 1969, с. 43—56; Чаттерджи, Датта, 1955, с. 25—36; Шишкин, 1959, с. 13—15; Шохин, 2001, с. 133—134, 203—206, 267—269,419.

2Здесь и далее тексты упанишад приводятся в редакции издания: Упанишады, 1992.

3Текст приводится в редакции издания: Ригведа, 1972.

10

рах Брахмана, откуда нет возврата в мир людей, то второй — к новым земным воплощениям в человеческом теле. Не знающие же ни пути богов, ни пути предков «становятся насекомыми, птицами и кусающимися тварями» (см.: Брихадараньяка-упанишада, VI.2.2, 13—16). Упомянутая упанишада значима еще по двум причинам. Во-первых, в ней встречается суждение, которое можно рассматривать как формулировку закона кармы: «Как кто-нибудь поступает, как кто-нибудь ведет себя, таким и становится он. Творящий добро становится добрым, творящий зло становится злым. Добродетельным становится он благодаря добродетельным поступкам, злым — благодаря дурным» (Там же, IV.4.5). Обретение нового тела происходит «подобно тому как гусеница, достигнув конца одной травинки, взбирается на другую, сжимаясь» или «подобно тому как золотых дел мастер, взяв кусок золота, придает ему новый, более красивый облик». Так же и атман, «отбросив свое тело... сжимаясь, начинает другое восхождение», «придает себе новый, более красивый облик — предка... или богов... или Брахмана, или других существ» (Там же, IV.4.3—4). Во-вторых, в данной упанишаде речь идет и о возможности слияния с Брахманом, об условиях, выполнение которых обеспечит это слияние, — знание, отрешенность и др. (см.: Там же, IV.4.6—11).

Действие описанных механизмов дхармы, кармы, сансары и обусловливает необходимость следования принципу ахимсы. В самом деле, сансара представляет собой «единую иерархическую лестницу перевоплощений, по которой бесчисленные индивиды восходят или нисходят в зависимости от баланса «заслуги» или порока» (см.: Шохин, 2001, с. 419), который складывается в предыдущих воплощениях и находится в тесной связи с соответствием или несоответствием дхарме любого действия индивида. Поэтому душа, подчиняясь указанным законам, могла вернуться на землю в любой телесной оболочке: не только человека, относящегося к более высокой или более низкой касте либо стоящего вне каст, но и животного — зверя, птицы, насекомого. Таким образом, нанесение вреда любому из последних фактически означало нанесение вреда человеку, который в данном случае уравнивается со всеми остальными существами. Поскольку описанные выше категории брахманизма

11

были в той или иной форме восприняты большинством индийских религиозных и философских систем, то ахимса стала одним из наиболее характерных и чрезвычайно авторитетных этических принципов в данной культуре.

Одно из первых наиболее известных упоминаний об ахимсе содержится в Чхандогья-упанишаде: такие действия и качества, как подвижничество, подаяние, честность, ненасилие, правдивость, являются дарами жрецам и увеличивают добродетель человека (см.: Чхандогья-упанишада, III. 17.4). С принципом ахимсы в таком случае оказались несовместимы жертвоприношения, занимавшие одно из центральных мест в ведической религии и часто требовавшие заклания животных, — на этом делали акцент оппоненты брахманистов, так называемые «диссидентствующие» философы шраманского периода (VI—V вв. до н. э.).