ДОН КАМИЛЬО, ДОНЬЯ ПРУЭЗ

В Могадоре, шатер на берегу моря. Ковры, расстеленные один на другом. Снаружи ощущение слепящего солнца

и сильной зкары.

Дон Камильо в просторном арабском бурнусе, в руках маленькие магометанские четки. Донья Пруэз полулежит на диване, тоже в арабских

одеяниях.

ДОН КАМИЛЬО (с закрытыми глазами, вполголоса) Только от меня самого зависит обнять эту обнаженную ножку.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Она ваша, как и остальное. Разве я не имею чести быть вашей супругой?

ДОН КАМИЛЬО Я поклялся больше не дотрагиваться до вас. Я отступил перед вашим оскорбительным равнодушием.

У меня достаточно женщин там, наверху, в этом курятнике, который прекрасно снабжают Африка и море.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Мне льстит предпочтение, которое вы мне оказываете в данный момент.

ДОН КАМИЛЬО А ведь признайтесь, если бы я не смотрел так на вас, вам бы чего–то не хватало.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Это верно, я привыкла к вашим насмешливым и горестным глазам, пробегающим по моему лицу, потом по рукам, и к этому вечному неутоленному вопросу, что я читаю в них. Сколько приятных дней мы провели вместе таким образом, Без единого слова!

ДОН КАМИЛЬО Почему вы вышли за меня замуж?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Гарнизон предал меня, не была ли я полностью в вашей власти?

Мой муж к тому времени уже умер. Как нам было не воспользоваться случаем, пославшим нам этого славного бравого францисканца, которого мы как раз захватили?

ДОН КАМИЛЬО (улыбаясь в свои четки) Это скорее я в вашей власти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Вечно эта лукавая фальшивая улыбочка на вашем смуглом лице,

Которую так обожала, и остерегалась ваша мать, и которая меня, да, меня тоже немного коробит.

ДОН КАМИЛЬО Но я в самом деле в вашей власти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Это верно лишь наполовину. Естественно, если бы я не была уверена в некоторой власти над вами, зачем бы я вышла за вас замуж?

Король не освобождал меня, дон Камильо, от миссии, которую он доверил мне на побережье Африки.

Только мое присутствие здесь помешало вам совершить все то зло, на которое вы были способны.

ДОН КАМИЛЬО Неужто в самом деле? Часто ли мне приходилось просить вашего драгоценного совета, мадам?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ А вы полагаете, что я бы его вам дала?

Нам нет необходимости в словах. Вы обо всем догадываетесь и так.

Не было ни единого вашего поступка, в котором бы я отсутствовала и который не делался бы с обычной для вас задней мыслью

Либо мне понравиться, либо причинить мне боль, и я всегда наверняка знала, что вы тотчас прибежите ко мне с вашим жадным взором!

Скажите, застали ли вы меня когда–нибудь врасплох.

Я читаю в вас, а вы ничего не можете добиться от меня.

ДОН КАМИЛЬО Есть, по крайней мере, одна вещь, которая всегда в моей власти — приказать вас высечь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Мое тело в вашей власти, но ваша душа — в моей!

ДОН КАМИЛЬО Когда вы мне выворачиваете наизнанку душу, разве не в моем праве немного помучить ваше тело?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Самое главное — вы делаете то, чего хочу я, и вот уже десять лет, да, за исключением нескольких смехотворных проявлений вашего дикого нрава,

В целом у меня нет к вам претензий, и я полагаю, что и король тоже доволен.

ДОН КАМИЛЬО Какое счастье! Так значит, чтобы оказать ему услугу, достаточно было перестать ему повиноваться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но не так легко было перестать повиноваться мне.

Все–таки нелегко не обращать внимания на того, кто постоянно находится рядом.

ДОН КАМИЛЬО (мягко) Но кто знает, будет ли еще возможно для вас в ближайшее время это грубое телесное присутствие?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Если в таких элегантных терминах вы пришли объявить мне о смерти, то нет нужды в пространных выражениях. Я готова.

Благодаря вам эта мысль всегда была мне близка, достаточно было крика птицы, звука падающего серебряного прибора, невидимого слова, прочерченного пальцем на песке, курящихся благовоний,

Чтобы я восприняла это как предупреждение.

ДОН КАМИЛЬО Так примите его из моих уст.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я уже получила его сегодня ночью от другого.

ДОН КАМИЛЬО Ваш обычный посетитель, несомненно, и есть отец моего ребенка?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Кто осмелится посетить меня, одинокую, в глубине моей тюрьмы?

ДОН КАМИЛЬО Родриго, ночью, каждую ночь, которому ни стены, ни море не могут помешать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Только вы, Очиали, и вы знаете это не хуже меня, навязывали мне свое грубое телесное присутствие.

ДОН КАМИЛЬО Но я знаю также, что он один отец этой девочки, которая моя дочь по крови и по плоти, но похожа только на него.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Неужели это правда, и на твою голову, дорогая девочка, ложится груз нашего тройного наследства!

ДОН КАМИЛЬО И мое также? Так вы не сомневаетесь, Пруэз, в том, что я буду сопровождать вас, где бы вы ни были?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ А что думаете вы, вы сами?

ДОН КАМИЛЬО Я думаю, что письмо к Родриго не может скитаться вечно, и в один прекрасный день оно дойдет до своего адресата.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Призыв, что в минуту отчаяния, закрыв глаза, я бросила в море?

ДОН КАМИЛЬО Уже десять лет оно странствует из Фландрии в Китай и из Польши в Эфиопию. Не раз, я это знаю, оно опять проходило через Могадор.

Но напоследок у меня есть все основания думать, что Родриго наконец получил его и готовится ответить.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Конец Каша–Дьябло, как вас здесь называют, и его маленькому королевству в Африке!

ДОН КАМИЛЬО Конец Пруэз и ее маленькому капитанству в аду!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Конец хитроумному балансированию и хрупкому равновесию Между королем и султаном, христианством и Африкой,

И в самой Африке между всеми князьками, каидами, марабу, заговорщиками, незаконнорожденными и предателями.

И вы среди всех, тот, кто всем дает деньги в долг и всем продает порох, общий ненадежный источник для всех партий, которого все опасаются и все ублажают,

Всегда готовый в удобный момент вмешаться, подобно молнии.

Ваша великая стратегия, как вы мне объяснили.

ДОН КАМИЛЬО Еще до того, как вы удостоили меня этого разговора, они начали терять ко мне интерес.

И я перестал получать новости из–за той линии кокосовых деревьев, белого песка и пены, что за морем простирают невидимую границу Испании.

Особая склонность к балансированию, что всегда была моим отличием,

Этот своего рода подвес в духе Кардано[57], как для корабельных компасов, выдающий сообразительную голову,

И глаз, видящий сверху донизу, и уши, которые все улавливают — что слева, что справа,

Больше не работает во мне, подобно второй натуре, что включает невидимый поршенек, благодаря которому моментально срабатывает решение принять тот или другой выбор.

Желание постепенно уступает место любопытству.

А само любопытство уже тайно подорвано.

Люди относятся ко мне с недоверием. Они перестали меня понимать.

Есть даже целая куча глупцов, которые начали откровенно готовить против меня заговор,

В самом Могадоре и за его стенами. Мне об этом время от времени доносят.

Но ничто не в состоянии нарушить очарование этого получаса ожидания. Все эти турки с саблями наголо, и я у ваших ног, перебирающий четки под пальмами, Составляем вместе своего рода живую картинку, ради удовольствия зрителей остановленную по мановению палочки волшебника.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Так значит, все то, что окружает нас и кажется таким реальным, на самом деле уже в прошлом?

ДОН КАМИЛЬО Разве ты не чувствуешь, до какой степени, ты и я, мы уже таинственным образом отъединены от всего этого?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Мне не слишком нравится “ты и я”.

ДОН КАМИЛЬО Уже подымается к нам с моря последняя волна, что вскоре излечит меня от всех этих поэтических мечтаний, “ты, роза моя!” навсегда.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Если вы поднимете на меня сейчас глаза, я прочту в них иные речи.

ДОН КАМИЛЬО Зачем мне поднимать глаза на вас, если я заранее знаю, что я прочту в ваших.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Все–таки стоит взглянуть на единственный кусочек вселенной, который еще может вас заинтересовать.

ДОН КАМИЛЬО Вашей обнаженной ножки мне вполне достаточно.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Прощайте, сеньор! Я убираю мою ножку. За мной пришли, теперь я свободна.

ДОН КАМИЛЬО И я тоже свободен.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я рада быть свободной, но мне не нравится мысль, что и вы тоже свободны. Сколько я жила, я всегда чувствовала, что вы не имеете права быть свободным.

ДОН КАМИЛЬО Смерть пришла заменить вас.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Не уверена. Я беспокоюсь оставить вас так. Кто знает, а вдруг вместе с моим телом вы узнали от меня такой секрет, который не ведом даже моей душе?

ДОН КАМИЛЬО Вы правы. Вы не смогли помешать, чтобы мы с вами вместе все же образовали некое целое И вопреки вашей воле продолжали тайно общаться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но вскоре у меня не будет тела.

ДОН КАМИЛЬО Но ведь ваша религия учит, что вы сохраните от него все, что нужно для его восстановления.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Тут ваша власть кончается.

ДОН КАМИЛЬО Вы так в этом уверены? Неужели напрасно я в течение десяти лет приучал вас жить так, как навязывало вам мое сопротивление?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Вам хватает дерзости думать, будто есть во мне что–то, созданное специально для вас?

ДОН КАМИЛЬО А иначе какая власть держала меня у ваших ног

И заставляла в течение десяти лет прислушиваться к биению вашего сердца?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Оно занято другим.

ДОН КАМИЛЬО Другой занимает ваши мысли, но не сердце, каждую секунду дающее вам жизнь.

Сердце, которое дает вам жизнь, оно создано не Родриго, ДОНЬЯ ПРУЭЗ Оно было создано для него.

ДОН КАМИЛЬО Допустим, однако когда я вслушиваюсь в его биение, в то самое сущностное в вас, созданное еще до вас самой во времена сотворения мира, что вы лишь унаследовали от другого, но говорит мне совсем иное,

Оно не произносит имени смертного.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я знаю, что во мне начинает оно Имя,

Которое Родриго заканчивает по ту сторону моря.

ДОН КАМИЛЬО Я бы скорее сказал, что он помогает вам угасить дух, дышащий в вас.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Разве не благодаря Родриго, научившего меня жертвовать всем, я здесь, с вами?

ДОН КАМИЛЬО Достаточно было заменить его.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И разве не отреклась я от него в этом мире?

ДОН КАМИЛЬО Чтобы лучше владеть им в другом.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Останусь ли я без вознаграждения?

ДОН КАМИЛЬО А! Я ждал этих слов. Они вечно на языке у вас, христиан.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Тем лучше, если они служат мне, чтобы заставить замолчать отступника.

ДОН КАМИЛЬО (доверительно ) Скажите–ка, вы ведь остались верной дому, мне всегда было страшно любопытно узнать о том эффекте, что произвел мой блестящий уход,

И удалось ли мне в самом деле причинить боль старику хозяину?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Тому, кто есть источник радости, невозможно причинить боль.

ДОН КАМИЛЬО Ля–ля–ля! Вы говорите сейчас, как скворчонок, который повторяет насвистанную ему мелодию.

Я верю в другое. Постарайтесь вслушаться в мои доводы. На помощь, мои школьные воспоминания!

Действующий, да это именно то слово, которое я искал.

(Менторским тоном.) Все, что против желания действующего, наносит этому действующему страдание, соответствующее его природе.

Если я ударю по стене, мне будет больно, если я ударю с большой силой, мне будет очень больно.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Это справедливо.

ДОН КАМИЛЬО (прижимая свои кулаки один к другому) И если я ударяю с бесконечной силой, я делаю себе бесконечное зло.

Таким образом, я, поскольку я конечен, если смогу выдержать, кладу конец всемогуществу; бесконечность через меня познает в страданиях ограничение и сопротивление, и я ей навяжу это против ее природы, я стану причиной ее несчастий и бесконечных страданий!

Страсти такие, что сумели оторвать Сына от Отца! Следуя тому, что вы, христиане, проповедуете.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Мы проповедуем бескорыстную благодать, а не ваше “оторвать”, и доброту, а вовсе не страдание.

ДОН КАМИЛЬО Говорите, что хотите. Но только что Он сделает, если я не хочу его доброты?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Бога не заботит судьба отступника. Тот погублен.

Как если бы не существовал.

ДОН КАМИЛЬО А я думаю, что Создатель не может бросить свое чадо.

Если оно страдает, Он страдает вместе с ним. Потому что Он сам создал в нем то, что страдает.

В моей власти помешать Ему сотворить образ, для которого Он предназначал меня.

Тот, что, насколько я знаю, незаменим. Если вы уж так убеждены, что каждое творение на все времена единственно и незаменимо,

Вы поймете, что в нашей полной власти лишить милейшего Художника незаменимого шедевра, частицы Его самого.

Ах, я знаю, эта заноза всегда будет свербеть в Его сердце. Я нашел ход к самой глубине Его существа. Я та, насовсем пропавшая овца, что сто других никогда не возместят.

Я страдаю из–за Него в моей конечности, но Он страдает из–за меня в бесконечности и навечно.

Эта мысль согревает меня в Африке, к которой я приговорен.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Какая отвратительная жестокость!

ДОН КАМИЛЬО Жестокость или нет,

Я имею дело с кем–то гораздо более сложным и менее простодушным, чем вам кажется. Мне нет выгоды проигрывать.

Я занимаю крепкую позицию. Я знаю нечто сущностное. И в состоянии лишить Его чего–то сущностного. Он нуждается во мне. Я здесь.

(С ухмылкой.)

Множество невежественных поклонников, только и знающих, что повторять при любом случае “Аминь”, не стоят одного просвещенного критика.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Если Бог нуждается в вас, не кажется ли вам, что вы, со своей стороны, тоже нуждаетесь в Нем.

ДОН КАМИЛЬО Я в самом деле некоторое время лелеял эту благоразумную и спасительную мысль. Опасный старик, о котором нам твердят священники, почему бы нам не поладить с Ним?

Это почти ничего не стоит, Он ведь никого не стесняет и занимает так мало места!

Поклон, и Он уже доволен. Несколько внешних знаков внимания, немного ласки, все то, что не оставляет стариков нечувствительными. В сущности, мы знаем, что Он слеп и немного слабоумен.

Так что легко можно расположить Его к себе и пользоваться Им для поддержания наших маленьких удобных сделок —

Родина, семья, собственность, богатство для богатых, чесотка для паршивых, самая малость для людей низкого звания, и ничего для тех, у кого нет ничего.

Нам выгоду, Ему почет, почет, которые мы разделяем с Ним.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Мне отвратительно слушать ваше кощунство.

ДОН КАМИЛЬО Я совсем забыл! Прекрасный любовник для влюбленных женщин в мире этом, или ином.

Счастливая вечность, о которой нам твердят священники, Существует лишь для того, чтобы дать добродетельным дамам в мире ином удовольствия, которые другие присваивают себе в этом.

И это я кощунствую?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Все эти непристойности, вызывающие у вас усмешку, тем не менее способны зажечь человеческое сердце и стать молитвой.

А с чем, по–вашему, мне молиться?

Все, чего лишены мы, заставляет просить.

Святой молится со своими упованиями, а грешник со своими грехами.

ДОН КАМИЛЬО Лично я ничего не прошу. Я верю вместе с Африкой и Магометом, что Бог существует.

Пророк Магомет пришел, чтобы сказать нам, что на веки вечные единого существования Бога достаточно.

И я желаю, чтобы Он оставался Богом и не рядился в другие одежды.

Почему Он о нас так плохо думает? Почему Он считает, что нас можно привлечь только подарками?

И он непременно должен изменить себе лицо, чтобы мы узнали Его.

Мне больно видеть, как Он уничижается и делает нам авансы.

Это мне напоминает историю того министра, что вбил себе в голову, будто должен обязательно присутствовать на свадьбе своего рассыльного, и в результате добился только всеобщего смятения.

Пусть Он остается Богом и пусть оставит нам наше небытие. Если мы перестанем быть полностью Небытием,

Кто займет наше место, чтобы полностью свидетельствовать, что Бог существует?

Он на своем месте, а мы — на нашем, на веки вечные.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Любовь требует, чтобы существовало не два места, но одно.

ДОН КАМИЛЬО Раз Он не может нам дать то единственное, что делает Его тем, кто Он есть, то пусть оставит нас в покое, там, где мы есть. Остального мне не нужно.

Я не могу стать Богом, а Он не может стать человеком, и мне не доставляет удовольствия видеть Его в нашем телесном обличье.

Наше тело такое, какое оно есть. Но кто не почувствует себя задетым, увидев, как наша честная рабочая одежда Становится для другого маскарадным переодеванием.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Распятие на кресте не было переодеванием.

Союз, заключенный Им с женщиной, был подлинным, и небытие, что Он пришел искать в самом ее лоне.

ДОН КАМИЛЬО Так значит, именно небытия возжелал Бог в лоне женщины?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Чего другого Ему не хватало?

ДОН КАМИЛЬО И это небытие с тех пор, судя по вашим словам, нам не принадлежит?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Небытие нам принадлежит только для того, чтобы, признавая его, позволить

Еще больше существовать Тому, кто есть.

ДОН КАМИЛЬО

В таком случае молитва — не что иное, как свидетельство нашего небытия?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Не столько свидетельство, но и само состояние небытия.

ДОН КАМИЛЬО Значит, когда только что я говорил “я есть небытие”, это была молитва?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Вы делали прямо противоположное, потому что единственное, в чем Бог нуждается,

Вы, опираясь на ваше основополагающее различие, хотели сохранить для себя,

Предпочитая тому, что существует.

ДОН КАМИЛЬО Таким образом, как ловкий ловец, я привел вас именно туда, куда хотел.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ (.взволнована, словно что–то припомнила) Почему вы говорите о ловце?

Ловец… ловец людей… мне, кажется, уже показали одного такого.

ДОН КАМИЛЬО Пруэз, когда вы молитесь, всю ли себя отдаете вы Богу?

И когда вы обращаете к Нему ваше сердце, наполненное Родриго, какое место оставляете вы для Него?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ (глухо) Достаточно не сотворить зла. Разве Бог может требовать, чтобы ради Него мы отказались от всех наших привязанностей?

ДОН КАМИЛЬО Слабый ответ! Да, есть привязанности, дозволенные Богом, составляющие часть Его Святой воли.

Но Родриго в вашем сердце не имеет никакого отношения к Его воле, но только к вашей. Это ваша страсть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Страсть всегда связана с крестом.

ДОН КАМИЛЬО Каким крестом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Родриго навсегда для меня крест, к которому я пригвождена.

ДОН КАМИЛЬО Почему же не дать ему возможность закончить работу?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Разве не ради этого прибывает он с другого конца света?

ДОН КАМИЛЬО Но вы ведь соглашаетесь принять смерть от его руки только с тем, чтобы стать ближе к его душе.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Разве все, что было во мне способно страдать крестную муку, не отдано ему?

ДОН КАМИЛЬО Крест будет полным лишь тогда, когда все, что есть в вас не от воли Божьей, будет уничтожено.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ужасные слова!

Нет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬО Тогда я проклят, ибо моя душа может быть искуплена только вашей и только на этих условиях я отдам ее вам.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Нет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬО Так умрите тогда через задушенного в вас Христа, Призывающего меня страшным криком, а вы отказываетесь мне его дать!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Нет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬО Пруэз, я верю в вас! Пруэз, я умираю от жажды!

Ах, перестаньте же быть только женщиной и дайте мне наконец увидеть на вашем челе лик Бога, что вы бессильны удерживать далее,

Дайте мне достичь в глубине вашего сердца тех вод, что Господь сделал вас сосудом!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Нет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬО Но откуда тогда этот свет на вашем лице?