ДОНЬЯ ПРУЭЗ, спящая; АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ снова нашла потерянную бусинку! Одна бусинка.

Но из–за нехватки одного этого зернышка разрывается внутренняя связь молитвы.

Я снова нашла тебя, утерянное мной число . Прозрачный камешек. Я сжимаю тебя в своей руке. Застывшая слеза. Нерушимый алмаз. Бесценный жемчуг. Вновь обретенные воды.

Та капля воды, что так жаждал получить богач из конца перстов Лазаря и что есть за все воздаяние во сто крат. Упование мое. Семя жизни будущей.

На экране в глубине сцены появляется вначале расплывчато, потом все более отчетливо голубеющее изображение земного шара. Но не сказала ли я только что, что держу эту водную каплю? Тогда как я сама заключена в ней.

Кто–то положил ее в мою руку, эту бесценную жемчужину, это основное звено, без которого распались бы четки небес.

И Земля говорит Лее Мария.

Как она мала между тысячами городов Иудиных .

Так мала, совсем крошечная. Так мала посреди лавины света.

Так мала, что ни один неопытный глаз не сумеет найти тебя, Вифлеем. И все–таки сын Божий не захотел иной матери, чтобы родиться в мир, и от нее произошло все остальное.

Земной шар начинает медленно вращаться, и теперь можно видеть лишь Океан.

Я жажду!

Я знаю, возлюбленный мой по ту сторону моря. Родриго!

Я знаю, мы пьем с тобой вместе из одной чаши. Она — общий горизонт нашего изгнания.

Это она появляется передо мной каждое утро, переливаясь в лучах восходящего Солнца,

И когда я опорожняю ее до дна, он, в свою очередь, получает ее от меня, уже в сумерках.

Земной шар снова начинает вращаться, и теперь по линии горизонта, на самом верхнем изгибе появляется извилистая линия Панамского перешейка, за которым начинают поблескивать воды другого океана.

Между двумя морями, на горизонте Запада,

Там, где совсем тонкий барьер между двумя частями Континента разделяет его посредине,

Именно там ты обосновался, ибо там находятся те Врата, что дано тебе было открыть свыше.

На глобусе опять только Океан.

Море! Свободное море!

Теперь за светящимся экраном появляется тень руки, которая покрывает все пространство.

Голос Родриго, доносящийся из–за экрана.

Пруэз!

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго! Это я! Я здесь! Я слышу! Я услышала!

Голос Родриго, еще тише, почти неразличимый.

Пруэз!

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗачем удерживать меня на этом уже наполовину не существующем пороге? Зачем не пропускать меня к вратам, тобою же самим открытым?

Как помешать тому, чтобы приняли меня за этим прорванным барьером! То не морские волны в пелене тумана, то неисчислимые полчища Господни приливом устремились мне навстречу!

Та граница, что воды двух морей разъединяет, которые и через преграду стремятся слиться вместе, ужели тебе она казалась непреодолимой?

Не более чем граница, что сердце женщины когда–то перед тобой воздвигло!

Позволь мне начать мое покаяние в лоне вечной радости! Позволь мне стать той последней каплей воды, что вернет ее твоему сердцу! Позволь мне отказаться от плоти моего тела, чтобы не было больше перегородок между мной и твоим желанием! Позволь моему лицу перестать существовать, чтобы глубже проникнуть в твое сердце!

Не удерживай больше на приоткрывшемся пороге наполовину не существующую женщину!

Она прислушивается.

Я больше ничего не слышу.

Земной шар на экране продолжает вращаться. На горизонте теперь различимы очертания Японских островов.

Что там вдали за острова, словно неподвижные облака, чья форма, местоположение, выемки и ущелья напоминают музыкальные инструменты, собранные в таинственное созвучие, одновременно стройное и разлаженное?

Я слышу бесконечное Море, что разбивается об эти вечные берега!

И возле столба на песчаном берегу я вижу поднимающуюся вверх каменную лестницу.

Облака, не спешащие рассеяться, завесу дождя,

Едва позволяющую время от времени различать чернильно–черный пояс гор, водопад между деревьями, тайник внутри темных лесов, на которых вдруг остановится обличительный луч солнца!

Факелу луны вторит отражение подземных огней, и барабан под соломенной крышей сливается с пронзительной флейтой.

Что означают эти облака цветов время от времени, в которых все исчезает? Невиданное золото ежегодного урожая, сбираемого прежде, чем выпадут снега?

И над горами и лесами поднимается, вглядываясь в море, большой Белый Ангел.

Остров Хонсю постепенно приходит в движение и принимает облик Стража в мрачных доспехах, наподобие тех, что можно увидеть в храме Нары.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы меня не узнаешь?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ не знаю. Я вижу только едва различимые очертанья, как тень в тумане.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА это я. Я был здесь, никогда не покидая тебя.

Твой Ангел Хранитель.

Ты и вправду думаешь, что до сих пор жила без меня? Связь между нами никогда не прерывалась.

Ты соприкасалась со мной.

Так бывает ранней осенью, когда еще так тепло! небо голубое, ласточка повсюду еще находит обильный корм,

И, однако, как узнает она об этом? пришло время, и ничто не сможет помешать ей улететь. Так надо, и она улетает, не боясь дальних морей.

Не беспокоясь о направлении.

Так бывает иногда во время беседы, если кто–нибудь, в увлечении и азарте разговора, вдруг услышит где–то поблизости скрипку или просто–напросто два–три удара топором в лесу.

И тогда он постепенно смолкает, он прерван, он, как говорится, уже не здесь, и весь уходит в слух.

А ты сама, скажи мне, возможно ли, что ты никогда не чувствовала в глубине своего существа, где–нибудь между сердцем и печенью этот глухой удар, резкую остановку, настоятельное прикосновение?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ их слишком хорошо знаю.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЭто был мой крючок, который я закинул в глубину твоей утробы и руководил леской, как терпеливый рыбак. Вот, посмотри, она намотана вокруг моего запястья. Осталось всего несколько саженей.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗначит, это правда, что я скоро умру?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА кто знает, не мертва ли ты уже? Откуда бы иначе в тебе появилось это безразличие к местонахождению, это неощущение веса твоего тела.

Так близко от последней черты, кто знает, в какую сторону в моей власти заставить тебя по моему желанию, играючи, переходить и возвращаться?

ДОНЬЯ ПРУЭЗГде я и где ты?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬВместе и отдельно. Вдалеке от тебя с тобой.

Но чтобы проникнуть тебе в этот союз времени с тем, где нет времени, расстояния с тем, где нет пространства, движения с иной формой движения, мне нужна была бы та музыка, что твои уши еще не способны переносить.

Где, говоришь ты, аромат? Где, скажешь ты, звук?

Между ароматом и звуком что общее? Они существуют в одном времени. Так я существую с тобой.

Я существую, так слушай же меня. Позволь переубедить тебя этим водам, что постепенно освобождают тебя. Брось эту землю, напрасно кажется она тебе прочной, она — лишь пленница,

Хрупкая, каждую секунду пульсирующая смесь бытия с небытием.

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх! Когда ты так говоришь, я снова чувствую в глубине себя леску! Прямое притяженье твоей воли против течения, хватку и ослабление которой я испытывала столько раз!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬРыбак уносит свою добычу из реки на сушу.

А мое ремесло состоит в том, чтобы привести рыбку в те воды, где обитаю я сам и к которым изначально принадлежит и она.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо разве смогу перейти я туда с грузом моего тела?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТебе придется оставить его немного позади.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак мне обойтись без него?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТебе не кажется, что ты немножко запоздала с таким вопросом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТа оболочка, которую я вижу вон там, брошенную на песке, это и есть я сама, не так ли?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПопробуй, может быть, ты еще сможешь снова к ней приспособиться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВоск не может лучше принять форму оттиска, вода — вазы,

Чем я наполнить это тело, каждую частицу его, впрочем, наполнить или понять? Вдова отныне,

Та, которая захотела бы вдохнуть в него жизнь, никогда не сможет вернуть ему мои уста.

Так внутри я или снаружи этого тела? Я живу в нем, и вместе с тем я вижу его как отдельное. Всю его жизнь я проживаю целиком в одно мгновение.

Ах! бедная донья Пруэз! Какую жалость она внушает мне! Теперь я все вижу и все понимаю.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы видишь себя одну?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНет, через нее я вижу другую тень, мужчины, и он куда–то шагает в ночи.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬСмотри лучше, что ты видишь?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго, я твоя!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЛеска на моем запястье раскручивается снова.

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго, я твоя!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬОн услышал, он останавливается, он вслушивается. Тишина, слабый шелест пальм, одна душа из чистилища поднимается на Небо.

Огромное облако посредине остановившегося воздуха, неяркое солнце, которое освещает бесчисленные волны морские, то солнце, про которое сразу ясно — это не дневное светило, это луна посреди Океании!

И снова, словно пленное животное, преследуемое слепнем, я вижу, как лихорадочно мечется он между двумя стенами, возобновляя свою горькую вахту.

Неужели он никогда не остановится? Ах, какую безнадежную дорогу он прошел между этими двумя стенами!

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ знаю. Днем и ночью я не перестаю слышать его шаги.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы довольна, что он страдает?

ДОНЬЯ ПРУЭЗПерестань, жестокий ловец! Не дергай так свою леску!

Да, я довольна, что он страдает из–за меня.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы думаешь, что это для тебя он был создан и явился на свет божий?

ДОНЬЯ ПРУЭЗДа, да! Да, я верю всем сердцем, что он был создан и явился на свет божий для меня.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы полагаешь, тебя достаточно для мужской души?

ДОНЬЯ ПРУЭЗДа, достаточно для него.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬИ так ты мне отвечаешь на пороге смерти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗБрат, надо побыстрее дать умереть этому бедному созданию, чтобы больше не страдать от его глупости.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКто удерживает тебя на пути к нему?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТвоя леска.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬИ если бы я отпустил тебя…

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх! Тогда не рыбу, но птицу увидишь ты, улетевшую в мгновенье ока. Мысль не так находчива, стрела не так быстро пересекает воздух,

Как я была бы уже по ту сторону моря супругой, смеющейся и рыдающей в его объятиях.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬРазве не знаешь ты, что повиноваться Господу нужно в сердце своем, а не потому что воля твоя столкнулась с вынужденным препятствием?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ повинуюсь, как могу.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЗначит, пора мне дернуть за леску.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо я тоже могу дернуть обратно так сильно, что она разорвется.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЧто бы ты сказала, если бы я попросил тебя выбрать между Богом и Родриго?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТы… ты — слишком искусный ловец.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬСлишком искусный для чего?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧтобы задавать мне такой вопрос, зная, что я не готова к ответу. В чем же тогда твое искусство рыболова?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА если бы я его все–таки задал?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ глухая! Я глухая! Глухая рыба! Я глухая и не слышала!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНу что ж, если этот Родриго — мой враг, кто удержит меня от удара? Ведь не только лескою может управлять моя рука, но и трезубцем.

ДОНЬЯ ПРУЭЗА я так хорошо спрячу его в своих объятиях, что ты его больше не увидишь.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы причиняешь ему только зло.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо он каждую ночь говорит мне другое.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЧто же он говорит?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЭто тайна между нами.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТвоих слез достаточно, чтобы открыть ее.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ Агарь в пустыне! Без рук, без глаз, и кто–то горько сходится со мной в пустыне!

Это желание сжимает в объятиях отчаяние! Это Африка женится через море на отравленных землях Мексики!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬСестра, нам пора учиться переходу к более счастливым сферам.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТо, в чем я клянусь ему каждую ночь, не в моей власти опровергнуть.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТак и рыба считает себя умнее рыбака.

Она бунтует и бьется на песке, не подозревая, что каждое ее трепыханье

Веселит старика, укрывшегося в тростнике,

Который держит ее и не даст убежать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПочему ты играешь с ней так жестоко? И если все–таки не выбрасываешь на берег, почему не отпускаешь на свободу?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА что, если ты для меня не только добыча, но и приманка?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТак мной ты хочешь заманить Родриго?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЭтот гордец, у меня не было иного способа заставить его понять ближнего, и вживить этого ближнего в его плоть;

У меня не было иного способа дать ему понять зависимость, потребность и необходимость в нем этого ближнего,

Власть над ним этого другого существа по той единственной причине, что и оно существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ что же! Значит, это было дозволено? Любовь друг к другу двух божьих созданий? Значит, правда, что Бог не ревнует их? Мужчина в объятиях женщины…

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКак мог Он быть ревнив к тому, что есть Его творение И разве не все, Им созданное, служит Ему?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ… Мужчина в объятьях женщины забывает Бога.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬМожем ли забыть Его, пребывая с Ним? И разве можно быть вне Его, приобщаясь таинству Его творения,

На краткий миг возвращения в Эдем, через врата унижения и смерти?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЛюбовь вне таинства брака — не грех ли это?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬДаже грех! Ерех тоже служит.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗначит, было благом, что он любил меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬБлагом было то, что ты научила его желанию.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЖеланию иллюзии? Тени, что всегда ускользала от него?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЖелание — это что есть, иллюзия — это то, чего нет.

Когда желают через иллюзию,

Это значит, что желают того, что есть, через то, чего нет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо я не иллюзия, я существую! Благо, которое я могу ему дать, существует! Благо, которое я, единственная, могу ему дать, существует!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬИменно поэтому ты должна дать ему благо, а никак не зло.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо удаленная твоей жестокостью, я вообще ничего не могу ему дать.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЗначит, ты хочешь принести ему зло?

ДОНЬЯ ПРУЭЗДа, скорее, чем оставаться здесь, бесплодной и бесполезной, ведь именно это ты называешь злом.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЗло не существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗСоединим тогда наше двойное небытие!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПруэз, сестра моя, сын Божий существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо какой смысл ему существовать, если я не существую для Родриго?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКак иначе могла существовать Пруэз, если не для Родриго, ведь через него только она и существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗБрат, я тебя не расслышала!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬИменно ради него ты была необходима.

ДОНЬЯ ПРУЭЗО, как сладостно для меня слышать эти слова!

Позволь мне повторить их за тобой! Что ж! Я была ему необходима?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНо не такая, как ты теперь, презренное и несовершенное создание у меня на крючке, не эта грустная рыба.

ДОНЬЯ ПРУЭЗА какая же?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПруэз, сестра моя, дитя Господне в вечном свете, которую я славлю.

Та Пруэз, что лицезреют ангелы с Небес, именно на нее, сам того не зная, обращает он взор свой, и прежде чем отдать ему эту Пруэз, ты должна стать ею.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ это будет та же Пруэз?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПруэз навсегда, над которой не властна смерть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВечно прекрасная?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬВечно прекрасная Пруэз.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ он всегда будет любить меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТо, что делает тебя такой прекрасной, умереть не может. То, что заставляет его любить тебя, не умрет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ я буду принадлежать ему навсегда и душой и телом?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТело придется немного отодвинуть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ что же? Он никогда не узнает его вкуса?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬДуша создает тело.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТогда почему создала она его смертным?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЭто грех сделал его смертным.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТак прекрасно было быть просто женщиной для него.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА я сделаю из тебя звезду.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗвезда! Именно этим именем он всегда зовет меня в ночи. И мое сердце глубоко содрогалось, когда я слышала его.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНе была ли ты всегда для него звездой?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазлученной!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПутеводной.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ вот она угасает на земле.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА я зажгу ее снова на небе.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак засияю я, слепая?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬВ дуновении Божьем.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ всего лишь затухшая головешка на пепелище.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНу а я, я сделаю из тебя звезду, пламенеющую в дыхании Святого Духа.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПрощай тогда все там, внизу! Прощай, прощай, мой любимый! Родриго, Родриго, прощай, навсегда.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПочему прощай? Почему там? Ведь ты вскоре будешь ближе к нему, чем ты сейчас есть, соединившись с другой стороны небес с первопричиной его самого.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОн ищет, и больше никогда меня не найдет.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКак найдет он тебя во внешнем мире, когда ты будешь пребывать нигде иначе, как в его сердце, в нем самом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТы говоришь правду, я действительно буду там?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКак крючок, глубоко вошедший в его сердце.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ он всегда будет желать меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЕсть те, кому достаточно простого понимания. Один дух напрямую обращается к другому.

Но есть и другие, те, для кого необходимо, чтобы и плоть тоже постепенно была евангелизирована и обращена. А какой плотью можно сильнее привлечь мужчину иначе, чем женской?

Отныне он не сможет больше желать тебя, не желая одновременно и неба, где ты будешь пребывать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНеужели небо будет для него когда–нибудь столь же желанно, как и я?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ(как будто натягивая леску) За такую глупость ты будешь сейчас же наказана.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ(вскрикивая) Ах, брат, продли, продли для меня еще это мгновение!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬПриветствую тебя, сестра моя возлюбленная! Добро пожаловать, Пруэз, в пламя!

Теперь ты знаешь те воды, к которым я хотел привести тебя!

ДОНЬЯ ПРУЭЗА, я не могу пресытиться! Еще! Верни же мне ее, наконец, воду моего крещения!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬВот она со всех сторон омывает тебя и проникает в тебя.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОна омоет меня, но не смогу я вкусить ее! Она подобна лучу, что прожигает меня, и мечу, что разрубает меня надвое, и раскаленному железу, страшно прошедшему по самому нерву жизни, она — вскипающий источник, что овладевает всей моей плотью и соками, чтобы их растворить и вновь соединить, и небытие, в которое я погружаюсь каждый миг, и прикосновение Господа к моим губам, воскрешающее меня, и превосходящая все блаженства, немилосердная тяга жажды, омерзение этой невыносимой жажды, что делает меня беззащитной и распинает!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы просишь, чтобы я вернул тебя к прежней жизни?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНет, нет, не разлучай меня больше никогда с вожделенным пламенем! Пусть расплавят и уничтожат эту отвратительную скорлупу, пусть сожгут все путы, что связывали меня ранее, пусть разрушат этот отвратительный панцирь, все то, что не было сотворено Господом, всю эту одеревенелую материю иллюзий и греха, этого идола, эту отвратительную куклу, что я сама из себя сотворила вместо животворного образа Божия, который отпечатан был в моей плоти.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬА для твоего Родриго, как ты думаешь, где ты будешь полезней, на этом свете или в тех сферах, что ты теперь познала?

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, оставь меня здесь! Ах, не возвращай меня еще мгновение! Пока он там, в тех мрачных местах, заканчивает свой бег, оставь меня догореть, как свеча у ног Пресвятой Девы!

И пусть на чело его время от времени прольется капля моего неопалимого масла.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬДовольно. Еще не наступил для тебя час окончательно пересечь Священную Границу.

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, будто возвращаешь ты меня в гроб! И вновь члены мои входят в ножны ограниченности и бремени. Вновь надо мной власть конечного и случайного!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЭто уже ненадолго.

ДОНЬЯ ПРУЭЗДва существа, что вдалеке, никогда не соприкасаясь, тем не менее уравновешивали друг друга, как на противоположных чашах весов,

Теперь, когда один из них исчезнет, разве положение другого будет прежним?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТы права. Чтобы он уравновешивал твой вес на небе, нужно будет поместить его на другую чашу.

Нужно, чтобы на этом маленьком глобусе он закончил бег по своей орбите, подражая тем огромным небесным путям, что мы дадим тебе, неподвижной, в распоряжение.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОн просил лишь каплю, но ты, брат, помоги мне подарить ему Океан.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬРазве не этого он ждет по ту сторону мистического горизонта, что столь долго

Был горизонтом старого человечества? Те воды, что ты так желала, разве не они сейчас излечивают его от земли?

Этот проход, им открытый, разве не ему первому предназначено пересечь его

Через тот высший барьер от полюса до полюса, что Заходящее солнце наполовину проглотило в самой середине?

Он в пути, чтобы через неизведанное обрести вечное.

ДОНЬЯ ПРУЭЗС другой стороны океана есть острова, которые ждут его.

Те таинственные острова на краю земли, откуда, я видела, явился ты,

Но как ты поступишь, чтобы завлечь его туда, ведь больше не сможешь ты воспользоваться моим телом, как крючком?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНе телом твоим, но отражением его в горьких водах изгнания,

Твоим отражением на изменчивых водах изгнания, что без конца исчезает и появляется вновь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТеперь я вижу твое лицо! Ах! Какое оно строгое и грозное!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬДругое ты узнаешь после. Это больше подходит к месту суда и покаяния.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧто же, и он тоже должен покаяться?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬИ для него настало время ступить на прямой путь, указанный Господом.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ должна помочь ему переступить порог?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТо, что он желает, не может быть одновременно на небе и на земле.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧто же ты медлишь с моей смертью?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬЯ жду, чтобы ты согласилась.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ соглашаюсь! Я согласна!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬНо как ты можешь согласиться отдать мне то, что не принадлежит тебе?

ДОНЬЯ ПРУЭЗМоя душа больше не принадлежит мне?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬРазве не отдала ты ее Родриго в ночи?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗначит, я должна просить, чтобы он вернул мне ее?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬДа, ты должна получить его разрешение.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПозволь мне, любимый, позволь! Позволь мне уйти, Позволь мне стать звездой!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬСмерть, которая превратит тебя в звезду, согласна ли ты принять из его рук?

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, я благодарю Тебя, Господи! Иди сюда, дорогой Родриго! Я готова! Подними свою смертоносную руку на это существо, всецело принадлежащее тебе! Принеси же скорее в жертву это существо, всецело принадлежащее тебе! Умереть, умереть через тебя мне сладостно!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬТеперь мне нечего тебе больше сказать, кроме как до встречи на небесах! Я завершил то, что было мне поручено сделать для тебя. До встречи, дорогая сестра, в вечном свете!

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе покидай меня так скоро! Божественный орел, возьми меня еще раз в свои когти! Приподними еще хотя бы на мгновение!

Позволь узреть мне совершенный круг, очерченный тобой вокруг наших с ним существований!

И дорогу, что суждено ему пройти, позволь мне накрутить ее вокруг запястья, чтобы не было в его жизни ни единого шага, к которому я не была бы причастна,

Ни единого, чтобы в конце он не встретил меня, ни единого, который не привел бы ко мне.

Но что это за камень в твоей руке?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬКамень, о который вскоре разобьется его баркас, он один спасется, и с головой, побелевшей от морской пены, устремится к неизвестной земле.

Но что за малость кораблекрушение, главное, он оказался у цели! Теперь речь не идет об открытии Нового Света, но о Старом и потерянном, который должно вновь обрести.

Он оставил там отпечатки своих шагов и своей руки, он закончил начинание Колумба, он выполнил великое обещание Колумба.

Ведь Колумб обещал королю Испании не новый кусок Вселенной, а объединение земли, и представительство народам, дыхание которых вы чувствовали за спиной, и отзвук поступи человека по земле, предвозвестнице утра, и пути Солнца!

Родриго дошел до Начала всего по дороге Восходящего солнца!

Он встретил эти неведомые жаждущие народы, эти бесчисленные скопища, что в затворении топчутся по ту сторону Зари.

Глобус поворачивается, показывая весь Азиатский континент от Индии до Китая.

Ты полагаешь, что Бог случайно мог бросить свое создание? Ты полагаешь, что форма той земли, что Он создал, может быть лишена смысла?

В то время как ты направляешься в Чистилище, ему на земле тоже будет явлен образ Чистилища.

После того, как он подержал и отбросил эту двойную мошну Америки, эту двойную персь, предназначенную для материального вожделения в послеполуденное время,

Он тоже пересечет барьер,

И достигнет другого мира, того же, но с обратной стороны.

Здесь страдают и ждут. И за сводом, столь же высоким, как само небо, там, в высоте, здесь внизу начинается другой берег, мир, откуда он явился, Церковь воинствующая.

Он узнает коленопреклоненные народы, пригвожденные и сжатые дольки, что обречены искать не выход, но собственный центр.

Одна имеет форму треугольника, другая — круга,

А третья состоит из разрозненных островов, что бесконечно терзают буря и огонь.

Распятая Индия покорно варится в обжигающем пару; Китай, застрявший в вечном эксперименте, в котором вода становится грязью, утаптывает этот ил, смешавшийся с его собственными нечистотами.

Третья же с яростью раздирает сама себя.

Таковы народы, что страждут и ждут, с лицом, повернутым навстречу восходящему солнцу,

Именно к ним и отправится он посланником.

Он принесет с собой достаточно собственных грехов, чтобы разобраться в их мраке.

Бог подарил ему достаточно радости, чтобы он смог понять их отчаяние.

Это Небытие, на берегу которого они столь давно застыли, эта Пустота, возникшая за отсутствием Бытия, где играет отсвет Неба, нужно же было принести и им Бога живого, чтобы они полностью поняли его.

Не сам Родриго принесет с собой Бога, но для того, чтобы его отсутствие оказалось явственно для всего этого сидящего скопища, нужно было, чтобы появился Родриго.

О Мария, Царица небесная, вкруг которой разворачиваются четки Небес, сжалься над всеми этими народами в состоянии вечного ожидания!

Он входит в Землю, которая сжимается и постепенно становится не больше булавочной головки.

Весь экран заполняется усыпанным звездами небесным сводом, посреди которого вырисовывается гигантское изображение Девы Марии Непорочного Зачатия.