ДОНЬЯ ПРУЭЗ, спящая; АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я снова нашла потерянную бусинку! Одна бусинка.

Но из–за нехватки одного этого зернышка разрывается внутренняя связь молитвы.

Я снова нашла тебя, утерянное мной число . Прозрачный камешек. Я сжимаю тебя в своей руке. Застывшая слеза. Нерушимый алмаз. Бесценный жемчуг. Вновь обретенные воды.

Та капля воды, что так жаждал получить богач из конца перстов Лазаря и что есть за все воздаяние во сто крат. Упование мое. Семя жизни будущей.

На экране в глубине сцены появляется вначале расплывчато, потом все более отчетливо голубеющее изображение земного шара. Но не сказала ли я только что, что держу эту водную каплю? Тогда как я сама заключена в ней.

Кто–то положил ее в мою руку, эту бесценную жемчужину, это основное звено, без которого распались бы четки небес.

И Земля говорит Лее Мария.

Как она мала между тысячами городов Иудиных .

Так мала, совсем крошечная. Так мала посреди лавины света.

Так мала, что ни один неопытный глаз не сумеет найти тебя, Вифлеем. И все–таки сын Божий не захотел иной матери, чтобы родиться в мир, и от нее произошло все остальное.

Земной шар начинает медленно вращаться, и теперь можно видеть лишь Океан.

Я жажду!

Я знаю, возлюбленный мой по ту сторону моря. Родриго!

Я знаю, мы пьем с тобой вместе из одной чаши. Она — общий горизонт нашего изгнания.

Это она появляется передо мной каждое утро, переливаясь в лучах восходящего Солнца,

И когда я опорожняю ее до дна, он, в свою очередь, получает ее от меня, уже в сумерках.

Земной шар снова начинает вращаться, и теперь по линии горизонта, на самом верхнем изгибе появляется извилистая линия Панамского перешейка, за которым начинают поблескивать воды другого океана.

Между двумя морями, на горизонте Запада,

Там, где совсем тонкий барьер между двумя частями Континента разделяет его посредине,

Именно там ты обосновался, ибо там находятся те Врата, что дано тебе было открыть свыше.

На глобусе опять только Океан.

Море! Свободное море!

Теперь за светящимся экраном появляется тень руки, которая покрывает все пространство.

Голос Родриго, доносящийся из–за экрана.

Пруэз!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Родриго! Это я! Я здесь! Я слышу! Я услышала!

Голос Родриго, еще тише, почти неразличимый.

Пруэз!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Зачем удерживать меня на этом уже наполовину не существующем пороге? Зачем не пропускать меня к вратам, тобою же самим открытым?

Как помешать тому, чтобы приняли меня за этим прорванным барьером! То не морские волны в пелене тумана, то неисчислимые полчища Господни приливом устремились мне навстречу!

Та граница, что воды двух морей разъединяет, которые и через преграду стремятся слиться вместе, ужели тебе она казалась непреодолимой?

Не более чем граница, что сердце женщины когда–то перед тобой воздвигло!

Позволь мне начать мое покаяние в лоне вечной радости! Позволь мне стать той последней каплей воды, что вернет ее твоему сердцу! Позволь мне отказаться от плоти моего тела, чтобы не было больше перегородок между мной и твоим желанием! Позволь моему лицу перестать существовать, чтобы глубже проникнуть в твое сердце!

Не удерживай больше на приоткрывшемся пороге наполовину не существующую женщину!

Она прислушивается.

Я больше ничего не слышу.

Земной шар на экране продолжает вращаться. На горизонте теперь различимы очертания Японских островов.

Что там вдали за острова, словно неподвижные облака, чья форма, местоположение, выемки и ущелья напоминают музыкальные инструменты, собранные в таинственное созвучие, одновременно стройное и разлаженное?

Я слышу бесконечное Море, что разбивается об эти вечные берега!

И возле столба на песчаном берегу я вижу поднимающуюся вверх каменную лестницу.

Облака, не спешащие рассеяться, завесу дождя,

Едва позволяющую время от времени различать чернильно–черный пояс гор, водопад между деревьями, тайник внутри темных лесов, на которых вдруг остановится обличительный луч солнца!

Факелу луны вторит отражение подземных огней, и барабан под соломенной крышей сливается с пронзительной флейтой.

Что означают эти облака цветов время от времени, в которых все исчезает? Невиданное золото ежегодного урожая, сбираемого прежде, чем выпадут снега?

И над горами и лесами поднимается, вглядываясь в море, большой Белый Ангел.

Остров Хонсю постепенно приходит в движение и принимает облик Стража в мрачных доспехах, наподобие тех, что можно увидеть в храме Нары.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты меня не узнаешь?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я не знаю. Я вижу только едва различимые очертанья, как тень в тумане.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А это я. Я был здесь, никогда не покидая тебя.

Твой Ангел Хранитель.

Ты и вправду думаешь, что до сих пор жила без меня? Связь между нами никогда не прерывалась.

Ты соприкасалась со мной.

Так бывает ранней осенью, когда еще так тепло! небо голубое, ласточка повсюду еще находит обильный корм,

И, однако, как узнает она об этом? пришло время, и ничто не сможет помешать ей улететь. Так надо, и она улетает, не боясь дальних морей.

Не беспокоясь о направлении.

Так бывает иногда во время беседы, если кто–нибудь, в увлечении и азарте разговора, вдруг услышит где–то поблизости скрипку или просто–напросто два–три удара топором в лесу.

И тогда он постепенно смолкает, он прерван, он, как говорится, уже не здесь, и весь уходит в слух.

А ты сама, скажи мне, возможно ли, что ты никогда не чувствовала в глубине своего существа, где–нибудь между сердцем и печенью этот глухой удар, резкую остановку, настоятельное прикосновение?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я их слишком хорошо знаю.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Это был мой крючок, который я закинул в глубину твоей утробы и руководил леской, как терпеливый рыбак. Вот, посмотри, она намотана вокруг моего запястья. Осталось всего несколько саженей.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Значит, это правда, что я скоро умру?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А кто знает, не мертва ли ты уже? Откуда бы иначе в тебе появилось это безразличие к местонахождению, это неощущение веса твоего тела.

Так близко от последней черты, кто знает, в какую сторону в моей власти заставить тебя по моему желанию, играючи, переходить и возвращаться?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Где я и где ты?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Вместе и отдельно. Вдалеке от тебя с тобой.

Но чтобы проникнуть тебе в этот союз времени с тем, где нет времени, расстояния с тем, где нет пространства, движения с иной формой движения, мне нужна была бы та музыка, что твои уши еще не способны переносить.

Где, говоришь ты, аромат? Где, скажешь ты, звук?

Между ароматом и звуком что общее? Они существуют в одном времени. Так я существую с тобой.

Я существую, так слушай же меня. Позволь переубедить тебя этим водам, что постепенно освобождают тебя. Брось эту землю, напрасно кажется она тебе прочной, она — лишь пленница,

Хрупкая, каждую секунду пульсирующая смесь бытия с небытием.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ах! Когда ты так говоришь, я снова чувствую в глубине себя леску! Прямое притяженье твоей воли против течения, хватку и ослабление которой я испытывала столько раз!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Рыбак уносит свою добычу из реки на сушу.

А мое ремесло состоит в том, чтобы привести рыбку в те воды, где обитаю я сам и к которым изначально принадлежит и она.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но разве смогу перейти я туда с грузом моего тела?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Тебе придется оставить его немного позади.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Как мне обойтись без него?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Тебе не кажется, что ты немножко запоздала с таким вопросом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Та оболочка, которую я вижу вон там, брошенную на песке, это и есть я сама, не так ли?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Попробуй, может быть, ты еще сможешь снова к ней приспособиться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Воск не может лучше принять форму оттиска, вода — вазы,

Чем я наполнить это тело, каждую частицу его, впрочем, наполнить или понять? Вдова отныне,

Та, которая захотела бы вдохнуть в него жизнь, никогда не сможет вернуть ему мои уста.

Так внутри я или снаружи этого тела? Я живу в нем, и вместе с тем я вижу его как отдельное. Всю его жизнь я проживаю целиком в одно мгновение.

Ах! бедная донья Пруэз! Какую жалость она внушает мне! Теперь я все вижу и все понимаю.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты видишь себя одну?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Нет, через нее я вижу другую тень, мужчины, и он куда–то шагает в ночи.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Смотри лучше, что ты видишь?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Родриго, я твоя!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Леска на моем запястье раскручивается снова.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Родриго, я твоя!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Он услышал, он останавливается, он вслушивается. Тишина, слабый шелест пальм, одна душа из чистилища поднимается на Небо.

Огромное облако посредине остановившегося воздуха, неяркое солнце, которое освещает бесчисленные волны морские, то солнце, про которое сразу ясно — это не дневное светило, это луна посреди Океании!

И снова, словно пленное животное, преследуемое слепнем, я вижу, как лихорадочно мечется он между двумя стенами, возобновляя свою горькую вахту.

Неужели он никогда не остановится? Ах, какую безнадежную дорогу он прошел между этими двумя стенами!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я знаю. Днем и ночью я не перестаю слышать его шаги.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты довольна, что он страдает?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Перестань, жестокий ловец! Не дергай так свою леску!

Да, я довольна, что он страдает из–за меня.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты думаешь, что это для тебя он был создан и явился на свет божий?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Да, да! Да, я верю всем сердцем, что он был создан и явился на свет божий для меня.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты полагаешь, тебя достаточно для мужской души?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Да, достаточно для него.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ И так ты мне отвечаешь на пороге смерти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Брат, надо побыстрее дать умереть этому бедному созданию, чтобы больше не страдать от его глупости.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Кто удерживает тебя на пути к нему?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Твоя леска.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ И если бы я отпустил тебя…

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ах! Тогда не рыбу, но птицу увидишь ты, улетевшую в мгновенье ока. Мысль не так находчива, стрела не так быстро пересекает воздух,

Как я была бы уже по ту сторону моря супругой, смеющейся и рыдающей в его объятиях.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Разве не знаешь ты, что повиноваться Господу нужно в сердце своем, а не потому что воля твоя столкнулась с вынужденным препятствием?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я повинуюсь, как могу.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Значит, пора мне дернуть за леску.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но я тоже могу дернуть обратно так сильно, что она разорвется.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Что бы ты сказала, если бы я попросил тебя выбрать между Богом и Родриго?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ты… ты — слишком искусный ловец.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Слишком искусный для чего?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Чтобы задавать мне такой вопрос, зная, что я не готова к ответу. В чем же тогда твое искусство рыболова?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А если бы я его все–таки задал?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я глухая! Я глухая! Глухая рыба! Я глухая и не слышала!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ну что ж, если этот Родриго — мой враг, кто удержит меня от удара? Ведь не только лескою может управлять моя рука, но и трезубцем.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ А я так хорошо спрячу его в своих объятиях, что ты его больше не увидишь.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты причиняешь ему только зло.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но он каждую ночь говорит мне другое.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Что же он говорит?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Это тайна между нами.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Твоих слез достаточно, чтобы открыть ее.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я Агарь в пустыне! Без рук, без глаз, и кто–то горько сходится со мной в пустыне!

Это желание сжимает в объятиях отчаяние! Это Африка женится через море на отравленных землях Мексики!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Сестра, нам пора учиться переходу к более счастливым сферам.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ То, в чем я клянусь ему каждую ночь, не в моей власти опровергнуть.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Так и рыба считает себя умнее рыбака.

Она бунтует и бьется на песке, не подозревая, что каждое ее трепыханье

Веселит старика, укрывшегося в тростнике,

Который держит ее и не даст убежать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Почему ты играешь с ней так жестоко? И если все–таки не выбрасываешь на берег, почему не отпускаешь на свободу?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А что, если ты для меня не только добыча, но и приманка?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Так мной ты хочешь заманить Родриго?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Этот гордец, у меня не было иного способа заставить его понять ближнего, и вживить этого ближнего в его плоть;

У меня не было иного способа дать ему понять зависимость, потребность и необходимость в нем этого ближнего,

Власть над ним этого другого существа по той единственной причине, что и оно существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И что же! Значит, это было дозволено? Любовь друг к другу двух божьих созданий? Значит, правда, что Бог не ревнует их? Мужчина в объятиях женщины…

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Как мог Он быть ревнив к тому, что есть Его творение И разве не все, Им созданное, служит Ему?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ … Мужчина в объятьях женщины забывает Бога.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Можем ли забыть Его, пребывая с Ним? И разве можно быть вне Его, приобщаясь таинству Его творения,

На краткий миг возвращения в Эдем, через врата унижения и смерти?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Любовь вне таинства брака — не грех ли это?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Даже грех! Ерех тоже служит.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Значит, было благом, что он любил меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Благом было то, что ты научила его желанию.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Желанию иллюзии? Тени, что всегда ускользала от него?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Желание — это что есть, иллюзия — это то, чего нет.

Когда желают через иллюзию,

Это значит, что желают того, что есть, через то, чего нет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но я не иллюзия, я существую! Благо, которое я могу ему дать, существует! Благо, которое я, единственная, могу ему дать, существует!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Именно поэтому ты должна дать ему благо, а никак не зло.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но удаленная твоей жестокостью, я вообще ничего не могу ему дать.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Значит, ты хочешь принести ему зло?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Да, скорее, чем оставаться здесь, бесплодной и бесполезной, ведь именно это ты называешь злом.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Зло не существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Соединим тогда наше двойное небытие!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Пруэз, сестра моя, сын Божий существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Но какой смысл ему существовать, если я не существую для Родриго?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Как иначе могла существовать Пруэз, если не для Родриго, ведь через него только она и существует.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Брат, я тебя не расслышала!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Именно ради него ты была необходима.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ О, как сладостно для меня слышать эти слова!

Позволь мне повторить их за тобой! Что ж! Я была ему необходима?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Но не такая, как ты теперь, презренное и несовершенное создание у меня на крючке, не эта грустная рыба.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ А какая же?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Пруэз, сестра моя, дитя Господне в вечном свете, которую я славлю.

Та Пруэз, что лицезреют ангелы с Небес, именно на нее, сам того не зная, обращает он взор свой, и прежде чем отдать ему эту Пруэз, ты должна стать ею.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И это будет та же Пруэз?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Пруэз навсегда, над которой не властна смерть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Вечно прекрасная?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Вечно прекрасная Пруэз.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И он всегда будет любить меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ То, что делает тебя такой прекрасной, умереть не может. То, что заставляет его любить тебя, не умрет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И я буду принадлежать ему навсегда и душой и телом?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Тело придется немного отодвинуть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И что же? Он никогда не узнает его вкуса?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Душа создает тело.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Тогда почему создала она его смертным?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Это грех сделал его смертным.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Так прекрасно было быть просто женщиной для него.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А я сделаю из тебя звезду.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Звезда! Именно этим именем он всегда зовет меня в ночи. И мое сердце глубоко содрогалось, когда я слышала его.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Не была ли ты всегда для него звездой?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Разлученной!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Путеводной.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И вот она угасает на земле.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А я зажгу ее снова на небе.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Как засияю я, слепая?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ В дуновении Божьем.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я всего лишь затухшая головешка на пепелище.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ну а я, я сделаю из тебя звезду, пламенеющую в дыхании Святого Духа.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Прощай тогда все там, внизу! Прощай, прощай, мой любимый! Родриго, Родриго, прощай, навсегда.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Почему прощай? Почему там? Ведь ты вскоре будешь ближе к нему, чем ты сейчас есть, соединившись с другой стороны небес с первопричиной его самого.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Он ищет, и больше никогда меня не найдет.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Как найдет он тебя во внешнем мире, когда ты будешь пребывать нигде иначе, как в его сердце, в нем самом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ты говоришь правду, я действительно буду там?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Как крючок, глубоко вошедший в его сердце.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ И он всегда будет желать меня?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Есть те, кому достаточно простого понимания. Один дух напрямую обращается к другому.

Но есть и другие, те, для кого необходимо, чтобы и плоть тоже постепенно была евангелизирована и обращена. А какой плотью можно сильнее привлечь мужчину иначе, чем женской?

Отныне он не сможет больше желать тебя, не желая одновременно и неба, где ты будешь пребывать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Неужели небо будет для него когда–нибудь столь же желанно, как и я?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ (как будто натягивая леску) За такую глупость ты будешь сейчас же наказана.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ (вскрикивая) Ах, брат, продли, продли для меня еще это мгновение!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Приветствую тебя, сестра моя возлюбленная! Добро пожаловать, Пруэз, в пламя!

Теперь ты знаешь те воды, к которым я хотел привести тебя!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ А, я не могу пресытиться! Еще! Верни же мне ее, наконец, воду моего крещения!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Вот она со всех сторон омывает тебя и проникает в тебя.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Она омоет меня, но не смогу я вкусить ее! Она подобна лучу, что прожигает меня, и мечу, что разрубает меня надвое, и раскаленному железу, страшно прошедшему по самому нерву жизни, она — вскипающий источник, что овладевает всей моей плотью и соками, чтобы их растворить и вновь соединить, и небытие, в которое я погружаюсь каждый миг, и прикосновение Господа к моим губам, воскрешающее меня, и превосходящая все блаженства, немилосердная тяга жажды, омерзение этой невыносимой жажды, что делает меня беззащитной и распинает!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты просишь, чтобы я вернул тебя к прежней жизни?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Нет, нет, не разлучай меня больше никогда с вожделенным пламенем! Пусть расплавят и уничтожат эту отвратительную скорлупу, пусть сожгут все путы, что связывали меня ранее, пусть разрушат этот отвратительный панцирь, все то, что не было сотворено Господом, всю эту одеревенелую материю иллюзий и греха, этого идола, эту отвратительную куклу, что я сама из себя сотворила вместо животворного образа Божия, который отпечатан был в моей плоти.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ А для твоего Родриго, как ты думаешь, где ты будешь полезней, на этом свете или в тех сферах, что ты теперь познала?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ах, оставь меня здесь! Ах, не возвращай меня еще мгновение! Пока он там, в тех мрачных местах, заканчивает свой бег, оставь меня догореть, как свеча у ног Пресвятой Девы!

И пусть на чело его время от времени прольется капля моего неопалимого масла.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Довольно. Еще не наступил для тебя час окончательно пересечь Священную Границу.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ах, будто возвращаешь ты меня в гроб! И вновь члены мои входят в ножны ограниченности и бремени. Вновь надо мной власть конечного и случайного!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Это уже ненадолго.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Два существа, что вдалеке, никогда не соприкасаясь, тем не менее уравновешивали друг друга, как на противоположных чашах весов,

Теперь, когда один из них исчезнет, разве положение другого будет прежним?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Ты права. Чтобы он уравновешивал твой вес на небе, нужно будет поместить его на другую чашу.

Нужно, чтобы на этом маленьком глобусе он закончил бег по своей орбите, подражая тем огромным небесным путям, что мы дадим тебе, неподвижной, в распоряжение.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Он просил лишь каплю, но ты, брат, помоги мне подарить ему Океан.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Разве не этого он ждет по ту сторону мистического горизонта, что столь долго

Был горизонтом старого человечества? Те воды, что ты так желала, разве не они сейчас излечивают его от земли?

Этот проход, им открытый, разве не ему первому предназначено пересечь его

Через тот высший барьер от полюса до полюса, что Заходящее солнце наполовину проглотило в самой середине?

Он в пути, чтобы через неизведанное обрести вечное.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ С другой стороны океана есть острова, которые ждут его.

Те таинственные острова на краю земли, откуда, я видела, явился ты,

Но как ты поступишь, чтобы завлечь его туда, ведь больше не сможешь ты воспользоваться моим телом, как крючком?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Не телом твоим, но отражением его в горьких водах изгнания,

Твоим отражением на изменчивых водах изгнания, что без конца исчезает и появляется вновь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Теперь я вижу твое лицо! Ах! Какое оно строгое и грозное!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Другое ты узнаешь после. Это больше подходит к месту суда и покаяния.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Что же, и он тоже должен покаяться?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ И для него настало время ступить на прямой путь, указанный Господом.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я должна помочь ему переступить порог?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ То, что он желает, не может быть одновременно на небе и на земле.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Что же ты медлишь с моей смертью?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Я жду, чтобы ты согласилась.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я соглашаюсь! Я согласна!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Но как ты можешь согласиться отдать мне то, что не принадлежит тебе?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Моя душа больше не принадлежит мне?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Разве не отдала ты ее Родриго в ночи?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Значит, я должна просить, чтобы он вернул мне ее?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Да, ты должна получить его разрешение.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Позволь мне, любимый, позволь! Позволь мне уйти, Позволь мне стать звездой!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Смерть, которая превратит тебя в звезду, согласна ли ты принять из его рук?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Ах, я благодарю Тебя, Господи! Иди сюда, дорогой Родриго! Я готова! Подними свою смертоносную руку на это существо, всецело принадлежащее тебе! Принеси же скорее в жертву это существо, всецело принадлежащее тебе! Умереть, умереть через тебя мне сладостно!

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Теперь мне нечего тебе больше сказать, кроме как до встречи на небесах! Я завершил то, что было мне поручено сделать для тебя. До встречи, дорогая сестра, в вечном свете!

ДОНЬЯ ПРУЭЗ Не покидай меня так скоро! Божественный орел, возьми меня еще раз в свои когти! Приподними еще хотя бы на мгновение!

Позволь узреть мне совершенный круг, очерченный тобой вокруг наших с ним существований!

И дорогу, что суждено ему пройти, позволь мне накрутить ее вокруг запястья, чтобы не было в его жизни ни единого шага, к которому я не была бы причастна,

Ни единого, чтобы в конце он не встретил меня, ни единого, который не привел бы ко мне.

Но что это за камень в твоей руке?

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ Камень, о который вскоре разобьется его баркас, он один спасется, и с головой, побелевшей от морской пены, устремится к неизвестной земле.

Но что за малость кораблекрушение, главное, он оказался у цели! Теперь речь не идет об открытии Нового Света, но о Старом и потерянном, который должно вновь обрести.

Он оставил там отпечатки своих шагов и своей руки, он закончил начинание Колумба, он выполнил великое обещание Колумба.

Ведь Колумб обещал королю Испании не новый кусок Вселенной, а объединение земли, и представительство народам, дыхание которых вы чувствовали за спиной, и отзвук поступи человека по земле, предвозвестнице утра, и пути Солнца!

Родриго дошел до Начала всего по дороге Восходящего солнца!

Он встретил эти неведомые жаждущие народы, эти бесчисленные скопища, что в затворении топчутся по ту сторону Зари.

Глобус поворачивается, показывая весь Азиатский континент от Индии до Китая.

Ты полагаешь, что Бог случайно мог бросить свое создание? Ты полагаешь, что форма той земли, что Он создал, может быть лишена смысла?

В то время как ты направляешься в Чистилище, ему на земле тоже будет явлен образ Чистилища.

После того, как он подержал и отбросил эту двойную мошну Америки, эту двойную персь, предназначенную для материального вожделения в послеполуденное время,

Он тоже пересечет барьер,

И достигнет другого мира, того же, но с обратной стороны.

Здесь страдают и ждут. И за сводом, столь же высоким, как само небо, там, в высоте, здесь внизу начинается другой берег, мир, откуда он явился, Церковь воинствующая.

Он узнает коленопреклоненные народы, пригвожденные и сжатые дольки, что обречены искать не выход, но собственный центр.

Одна имеет форму треугольника, другая — круга,

А третья состоит из разрозненных островов, что бесконечно терзают буря и огонь.

Распятая Индия покорно варится в обжигающем пару; Китай, застрявший в вечном эксперименте, в котором вода становится грязью, утаптывает этот ил, смешавшийся с его собственными нечистотами.

Третья же с яростью раздирает сама себя.

Таковы народы, что страждут и ждут, с лицом, повернутым навстречу восходящему солнцу,

Именно к ним и отправится он посланником.

Он принесет с собой достаточно собственных грехов, чтобы разобраться в их мраке.

Бог подарил ему достаточно радости, чтобы он смог понять их отчаяние.

Это Небытие, на берегу которого они столь давно застыли, эта Пустота, возникшая за отсутствием Бытия, где играет отсвет Неба, нужно же было принести и им Бога живого, чтобы они полностью поняли его.

Не сам Родриго принесет с собой Бога, но для того, чтобы его отсутствие оказалось явственно для всего этого сидящего скопища, нужно было, чтобы появился Родриго.

О Мария, Царица небесная, вкруг которой разворачиваются четки Небес, сжалься над всеми этими народами в состоянии вечного ожидания!

Он входит в Землю, которая сжимается и постепенно становится не больше булавочной головки.

Весь экран заполняется усыпанным звездами небесным сводом, посреди которого вырисовывается гигантское изображение Девы Марии Непорочного Зачатия.