ДОН РОДРИГО, КАПИТАН НОЧЬ.

Корабль дона Родриго неподвижно застыл в открытом море. Одна из его мачт перерублена посредине.

ДОН РОДРИГОЛучше вести по песку колесницу, запряженную нековаными коровами, лучше перегонять стадо ослов под камнепадом с разрушенной горы,

Чем быть пассажиром этого дерьмового корыта и для передвижения на длину своей тени нуждаться в помощи четырех сторон света!

Лучше делать десять лье в день своими ногами,

Чем двигаться то зигзагом, то на ощупь, то уловками, то по вдохновению,

И, в конце концов, начинать вариться на месте, ожидая внезапного пробуждения заснувшего ангела!

КАПИТАНМонсеньор, сразу видно, что вы не моряк!

Для нашего брата удовольствие не в том, чтобы тупо идти с попутным ветром,

А в том, чтобы постараться перехитрить встречные ветры с помощью вспомогательного рулевого паруса.

И чтобы они, вопреки себе, вывели нас куда мы захотим.

Вот почему о нашем праотце Улиссе говорят, что он был самым хитрым из смертных.

ДОН РОДРИГОВы называете это хитростью — вечно подставлять то один бок, то другой?

И только для того, чтобы время от времени произвести что–то вроде пуканья, которое позволяет нам покрыть два кабельтовых?

И каждую ночь, левый борт, правый борт,

И издевательский красный огонь, отмечающий вход в царство дона Камильо!

КАПИТАНВашего друга дона Камильо, которому вы везете такие хорошие новости!

ДОН РОДРИГОХочу отблагодарить его.

Возвращаю ему командование крепостью, ведь именно этому достойному сеньору я обязан своей жизнью.

КАПИТАНКак так, объясните?

ДОН РОДРИГОМолитв моей матери было недостаточно, чтобы вернуть меня к жизни.

Уже я прикоснулся к мрачному брегу.

И вдруг возникшее имя дона Камильо пронзило меня как шпилька (декламируя): “И вернуло мне разом страданье и жизнь”.

КАПИТАН(хлопая в ладоши) Я вас понимаю! Имя соперника действует лучше, чем японское прижигание на ступни.

Почти то же случилось со мной десять лет тому назад в Валенсии с некой Долорес, которую отбивал у меня продавец солонины.

ДОН РОДРИГОИменно, товарищ, ты прекрасно меня понял, расскажи мне еще твою историю с этим продавцом соленой свинины.

Когда я вот так беседую с тобой и самоуничижаюсь, это приносит мне облегчение.

Иметь господина Камильо соперником, как ты выражаешься, и судя по всему, счастливым.

А в качестве собратьев все эти плохо просоленные жертвы подлейшего торговца требухой, среди которых и я бултыхаюсь в том же рассоле!

Как оказывается просто все то, что со мной случилось! Ты видишь перед собой человека посвежевшего, успокоенного и благоразумного.

В самом деле, ты бы действовал точно так же, и я уверен, ты согласишься со мной.

Самое главное, чтобы они не оставались вместе.

Когда ты неспособен заставить полюбить себя за собственные достоинства, ничего не остается, как прибегнуть к силе.

Со мной приказ короля, предписывающий ей вернуться.

Да, я увезу ее с собой на этом корабле.

А потом я обещал уехать навсегда.

Но до этого мы останемся с ней наедине на этом корабле.

Если она так легко упала в объятия к этому Камильо, почему бы ей так же легко не отдаться и мне?

Наплевать мне на ее душу! Я хочу только ее тело, ничего другого, кроме тела, предательское сообщничество ее тела!

Насладиться и избавиться от него! Да, по–другому мне от него не избавиться!

Потом отшвырнуть ее! Она будет ползать у моих ног, а я, я буду топтать ее моими сапогами!

А что скажешь ты об этом подлеце–муже, который отдал ее дону Камильо?

КАПИТАНГоворят, что он не нашел никого, кто бы лучше защитил его от этого полумавра.

ДОН РОДРИГООх уж этот великий политик! Его жена страхует его от дона Камильо, а дон Камильо страхует его от меня. А он сам отбывает в североафриканские колонии.

Я разрушу его расчеты.

КАПИТАНДа оставьте вы весь этот старый мир, Европу, Африку, он и без вас обойдется, вас призывает к себе новый мир.

ДОН РОДРИГОНет, нет, я ее так не оставлю, все должно разъясниться.

Достаточно будет, чтобы мы увиделись хоть на минуту, я не могу поверить, чтобы она любила этого сучьего сына! Ах! Я все равно знаю, что она любит только меня и потому избегает! Только бы я мог поговорить с ней, и я уверен, все объяснится в одну секунду, да и объяснений не понадобится.

КАПИТАНОднако, если бы она захотела, только от нее одной зависело давеча дать себя захватить.

ДОН РОДРИГОТы говоришь, что видел, как она дала сигнал стрелять?

КАПИТАНВы это видели не хуже меня, наши корабли, шедшие на противоположных курсах, были на расстоянии не больше одного кабельтова.

ДОН РОДРИГОТы прав, это была она! Да, я видел, как она подняла руку.

Я смотрел на нее, и она смотрела на меня.

КАПИТАНТотчас появилось красное пламя, паф! и ядро сносит нашу грот–мачту.

ДОН РОДРИГООгонь! Огонь! Стреляйте! Стреляйте! Стреляйте! Почему вы не послушались меня?

Надо было отправить ее на дно! Надо было дать залп, как я приказывал!

КАПИТАНУ меня и так хватало дел.

Надо было не дать затонуть нашему собственному кораблю.

Это вам не шутка — перерубленная грот–мачта.

ДОН РОДРИГОИ пока вы выпутались, она сбежала от нас. А на следующий день ветер поменялся.

И вот уже три дня мы бродим так под балконом дона Камильо. А эти двое смотрят на нас оттуда и смеются.

КАПИТАНБа! Посмотрите! Воздушные массы вновь пришли в движение, и, может быть, уже завтра, если нам повезет, мы станем на якорь у Могадора.

ДОН РОДРИГОВы говорите, воздушные массы пришли в движение?

КАПИТАНДа, и если вы посмотрите на небо, вы увидите, что и звезды мерцают по–другому. Разве вы сами не обратили внимание при закате солнца на длинные нити, напоминающие пучок лоз?

Это южный ветер постепенно прогоняет дыхание Африки.

Завтра вы увидите, как натянутся и заработают наши паруса посреди мощного отлива моря, и вам покажется, что это сама Божья воля надувает их.

Чему несомненное предзнаменование — этот старый обломок корабля, который мы извлекли сегодня из воды.

ДОН РОДРИГООбломок? Где он?

КАПИТАН(поднимая фонарь) Здесь. Это задняя панель с затонувшего судна.

ДОН РОДРИГОЯ не могу прочесть.

КАПИТАН(подходит и читает по буквам) … ть–я… тьяго.

ДОН РОДРИГОСантьяго?

КАПИТАНСантьяго. Вы, кажется, удивлены.

ДОН РОДРИГОТак назывался корабль, отправлявшийся в Бразилию, на котором плыл мой брат, отец Иезуит.

Снимает шляпу.