ДОН РОДРИГО, КАПИТАН НОЧЬ.

Корабль дона Родриго неподвижно застыл в открытом море. Одна из его мачт перерублена посредине.

ДОН РОДРИГО Лучше вести по песку колесницу, запряженную нековаными коровами, лучше перегонять стадо ослов под камнепадом с разрушенной горы,

Чем быть пассажиром этого дерьмового корыта и для передвижения на длину своей тени нуждаться в помощи четырех сторон света!

Лучше делать десять лье в день своими ногами,

Чем двигаться то зигзагом, то на ощупь, то уловками, то по вдохновению,

И, в конце концов, начинать вариться на месте, ожидая внезапного пробуждения заснувшего ангела!

КАПИТАН Монсеньор, сразу видно, что вы не моряк!

Для нашего брата удовольствие не в том, чтобы тупо идти с попутным ветром,

А в том, чтобы постараться перехитрить встречные ветры с помощью вспомогательного рулевого паруса.

И чтобы они, вопреки себе, вывели нас куда мы захотим.

Вот почему о нашем праотце Улиссе говорят, что он был самым хитрым из смертных.

ДОН РОДРИГО Вы называете это хитростью — вечно подставлять то один бок, то другой?

И только для того, чтобы время от времени произвести что–то вроде пуканья, которое позволяет нам покрыть два кабельтовых?

И каждую ночь, левый борт, правый борт,

И издевательский красный огонь, отмечающий вход в царство дона Камильо!

КАПИТАН Вашего друга дона Камильо, которому вы везете такие хорошие новости!

ДОН РОДРИГО Хочу отблагодарить его.

Возвращаю ему командование крепостью, ведь именно этому достойному сеньору я обязан своей жизнью.

КАПИТАН Как так, объясните?

ДОН РОДРИГО Молитв моей матери было недостаточно, чтобы вернуть меня к жизни.

Уже я прикоснулся к мрачному брегу.

И вдруг возникшее имя дона Камильо пронзило меня как шпилька (декламируя): “И вернуло мне разом страданье и жизнь”.

КАПИТАН (хлопая в ладоши) Я вас понимаю! Имя соперника действует лучше, чем японское прижигание на ступни.

Почти то же случилось со мной десять лет тому назад в Валенсии с некой Долорес, которую отбивал у меня продавец солонины.

ДОН РОДРИГО Именно, товарищ, ты прекрасно меня понял, расскажи мне еще твою историю с этим продавцом соленой свинины.

Когда я вот так беседую с тобой и самоуничижаюсь, это приносит мне облегчение.

Иметь господина Камильо соперником, как ты выражаешься, и судя по всему, счастливым.

А в качестве собратьев все эти плохо просоленные жертвы подлейшего торговца требухой, среди которых и я бултыхаюсь в том же рассоле!

Как оказывается просто все то, что со мной случилось! Ты видишь перед собой человека посвежевшего, успокоенного и благоразумного.

В самом деле, ты бы действовал точно так же, и я уверен, ты согласишься со мной.

Самое главное, чтобы они не оставались вместе.

Когда ты неспособен заставить полюбить себя за собственные достоинства, ничего не остается, как прибегнуть к силе.

Со мной приказ короля, предписывающий ей вернуться.

Да, я увезу ее с собой на этом корабле.

А потом я обещал уехать навсегда.

Но до этого мы останемся с ней наедине на этом корабле.

Если она так легко упала в объятия к этому Камильо, почему бы ей так же легко не отдаться и мне?

Наплевать мне на ее душу! Я хочу только ее тело, ничего другого, кроме тела, предательское сообщничество ее тела!

Насладиться и избавиться от него! Да, по–другому мне от него не избавиться!

Потом отшвырнуть ее! Она будет ползать у моих ног, а я, я буду топтать ее моими сапогами!

А что скажешь ты об этом подлеце–муже, который отдал ее дону Камильо?

КАПИТАН Говорят, что он не нашел никого, кто бы лучше защитил его от этого полумавра.

ДОН РОДРИГО Ох уж этот великий политик! Его жена страхует его от дона Камильо, а дон Камильо страхует его от меня. А он сам отбывает в североафриканские колонии.

Я разрушу его расчеты.

КАПИТАН Да оставьте вы весь этот старый мир, Европу, Африку, он и без вас обойдется, вас призывает к себе новый мир.

ДОН РОДРИГО Нет, нет, я ее так не оставлю, все должно разъясниться.

Достаточно будет, чтобы мы увиделись хоть на минуту, я не могу поверить, чтобы она любила этого сучьего сына! Ах! Я все равно знаю, что она любит только меня и потому избегает! Только бы я мог поговорить с ней, и я уверен, все объяснится в одну секунду, да и объяснений не понадобится.

КАПИТАН Однако, если бы она захотела, только от нее одной зависело давеча дать себя захватить.

ДОН РОДРИГО Ты говоришь, что видел, как она дала сигнал стрелять?

КАПИТАН Вы это видели не хуже меня, наши корабли, шедшие на противоположных курсах, были на расстоянии не больше одного кабельтова.

ДОН РОДРИГО Ты прав, это была она! Да, я видел, как она подняла руку.

Я смотрел на нее, и она смотрела на меня.

КАПИТАН Тотчас появилось красное пламя, паф! и ядро сносит нашу грот–мачту.

ДОН РОДРИГО Огонь! Огонь! Стреляйте! Стреляйте! Стреляйте! Почему вы не послушались меня?

Надо было отправить ее на дно! Надо было дать залп, как я приказывал!

КАПИТАН У меня и так хватало дел.

Надо было не дать затонуть нашему собственному кораблю.

Это вам не шутка — перерубленная грот–мачта.

ДОН РОДРИГО И пока вы выпутались, она сбежала от нас. А на следующий день ветер поменялся.

И вот уже три дня мы бродим так под балконом дона Камильо. А эти двое смотрят на нас оттуда и смеются.

КАПИТАН Ба! Посмотрите! Воздушные массы вновь пришли в движение, и, может быть, уже завтра, если нам повезет, мы станем на якорь у Могадора.

ДОН РОДРИГО Вы говорите, воздушные массы пришли в движение?

КАПИТАН Да, и если вы посмотрите на небо, вы увидите, что и звезды мерцают по–другому. Разве вы сами не обратили внимание при закате солнца на длинные нити, напоминающие пучок лоз?

Это южный ветер постепенно прогоняет дыхание Африки.

Завтра вы увидите, как натянутся и заработают наши паруса посреди мощного отлива моря, и вам покажется, что это сама Божья воля надувает их.

Чему несомненное предзнаменование — этот старый обломок корабля, который мы извлекли сегодня из воды.

ДОН РОДРИГО Обломок? Где он?

КАПИТАН (поднимая фонарь) Здесь. Это задняя панель с затонувшего судна.

ДОН РОДРИГО Я не могу прочесть.

КАПИТАН (подходит и читает по буквам) … ть–я… тьяго.

ДОН РОДРИГО Сантьяго?

КАПИТАН Сантьяго. Вы, кажется, удивлены.

ДОН РОДРИГО Так назывался корабль, отправлявшийся в Бразилию, на котором плыл мой брат, отец Иезуит.

Снимает шляпу.