ВИЦЕ–КОРОЛЬ, ДОНЬЯ ПРУЭЗ, ОФИЦЕРЫ

Палуба флагманского корабля закрыта полотнищами таким образом, что напоминает своего рода большой шатер. Перед изображением святого Иакова на стене задней палубы зажжен массивный фонарь. Вице–король восседает в большом позолоченном кресле. За его спиной стоят командиры судов и высшие офицеры.

ОФИЦЕР

(входя) Посланник коменданта Могадора прибыл.

ВИЦЕ–КОРОЛЬПусть его пропустят.

Входит донья Пруэз, ведя за руку маленькую девочку.

Пауза.

ВИЦЕ–КОРОЛЬВы и есть посланник сеньора Очиали?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕго жена и его посланник. Вот мои полномочия.

Она отдает ему бумагу, которую он, не читая, передает стоящему за ним офицеру.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ вас слушаю.

ДОНЬЯ ПРУЭЗМогу ли я говорить перед всеми собравшимися?

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ хочу, чтобы слышал весь флот.

ДОНЬЯ ПРУЭЗУезжайте, и дон Камильо сохранит Могадор.

Вы только что могли наблюдать, как мы еще способны защищаться. И среди осаждающих крепость у нас тоже немало сторонников.

ВИЦЕ–КОРОЛЬМеня мало интересует, сможет ли дон Камильо, как вы его называете, или Очиали, или какое там еще имя у этого предателя,

Сохранить Могадор.

ДОНЬЯ ПРУЭЗГоспода, я прошу вас, послушайте, что ответит ваш командующий. Я спрашиваю вас: разве вы здесь по желанию Короля Испании?

ВИЦЕ–КОРОЛЬ(с саркастической улыбкой) Письмо заставило меня приехать, призыв, желание, которому мне нечего противопоставить.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВы услышали его слишком поздно.

ВИЦЕ–КОРОЛЬКак только он дошел до меня, я бросил все, и вот я здесь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗначит, вы предпочитаете призыв женщины служению вашему монарху?

ВИЦЕ–КОРОЛЬПочему бы мне немного не повоевать против своих?

Как некогда другой Родриго, мой покровитель, которого прозвали Сидом.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТак значит, для того, чтобы объявить нам эту личную войну, вы бросили ваши Индии?

ВИЦЕ–КОРОЛЬПочему бы мне не включить Марокко в ту новую конфигурацию вселенной, которую ваш призыв,

Как предсказанье гороскопа,

Приглашал завершить моим отъездом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗБольше никто не зовет вас, уезжайте.

ВИЦЕ–КОРОЛЬБольше никто не зовет, говорите вы? Но вовсе не это говорит мне мое сердце, которое умеет слушать.

К тому же у берегов Могадора неподвижное море удерживает мой отягченный корабль.

ДОНЬЯ ПРУЭЗГоспода, если бы король Испании захотел уничтожить Очиали, вы думаете, он сам не нашел бы способ это сделать?

И если он нас так долго терпит, значит, у него есть на то свои причины?

Эта Африка у самых дверей королевства, этот огромный чердак с саранчой, который уже три раза у нас перехватывали во времена Тарифа, Юсуфа и Альмохадов,

Вы полагаете, что ее можно оставить без присмотра? Разве не лучше было все–таки сохранить за собой возможность контроля и вмешательства изнутри?

Очиали–отступник оказал больше услуг королю, чем дон Камильо–бальй, королевский чиновник.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ никогда не позволю себе сказать, что король Испании нуждается в услугах вероотступника.

ДОНЬЯ ПРУЭЗА я уверена, что против зла всегда можно со смирением что–то предпринять,

Я скажу, что если бы царственный пастух не доверился сторожевой собаке, которой я пробыла здесь десять лет, Волк сожрал бы еще больше овец.

ВИЦЕ–КОРОЛЬНе сторожевой собакой, но верной супругой, которой мы все восхищаемся.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕго супругой, это правда, я согласилась стать его супругой!

Потому что у меня не оставалось больше верных войск, не было никакого другого способа продолжить,

Мое капитанство в Могадоре, вверенном мне королем, Не было иного способа сдерживать его и командовать этим бешеным зверем в течение десяти лет.

ОФИЦЕРЭто правда, я могу подтвердить. Множество освобожденных пленников, множество кораблей, по ее приказу спасенных от пиратов, множество потерпевших кораблекрушение, отпущенных без выкупа, могли бы засвидетельствовать то, что сделала здесь донья Пруэз для королевства.

ВИЦЕ–КОРОЛЬСписок преступлений Очиали можно было бы продолжить.

Его излюбленной добычей было все то, что отправлял в Испанию именно я.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ не всегда могла ему помешать, но я была сильнее его. Много раз он меня бил и мучил. Но потом подчинялся.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ не ослышался, вы говорите, что он вас бил и мучил?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВ первый раз это случилось, когда я написала вам письмо, письмо к Родриго.

ВИЦЕ–КОРОЛЬАх, я не должен был оставлять вас с ним!

ДОНЬЯ ПРУЭЗПочему же? Удары побежденного не причиняют вреда.

А потом и вы тоже его мучили.

ВИЦЕ–КОРОЛЬДолжен ли я думать, что только телом вы были с этим человеком?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго, все, в чем я клялась вам каждую ночь, правда.

Через море я все время была с вами, и ничто нас не разделяло.

ВИЦЕ–КОРОЛЬГорький союз.

ДОНЬЯ ПРУЭЗГорький, говорите вы? Ах, если бы вы лучше слушали, если бы ваша душа, едва расставшись со мной,

Не испила вод забвения,

Как много могла бы она вам рассказать!

ВИЦЕ–КОРОЛЬНо тело властно над душой.

ДОНЬЯ ПРУЭЗДуша над телом еще больше.

Что доказывает этот ребенок, плод сердца моего, полного вами.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЧтобы привести этого ребенка, вы и пришли ко мне?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго, я вверяю тебе мою дочь. Оставь ее при себе, когда у нее не будет больше матери.

ВИЦЕ–КОРОЛЬТак значит, если я правильно понял, вы хотите вернуться к Очиали?

ДОНЬЯ ПРУЭЗМне осталось услышать, как вы откажетесь от последнего предложения, которое мне поручено вам передать.

ВИЦЕ–КОРОЛЬГоворите.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли вы уведете свой флот, он предлагает отпустить меня с вами.

Пауза.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЧто вы на это скажете, господа?

ОФИЦЕРЯ не вижу, что нам мешает ответить утвердительно.

И спасти эту женщину, которая, в конце концов, была супругой благородного Пелайо.

ДРУГОЙ ОФИЦЕРА я полагаю, что нужно закончить то, что мы начали, и не заключать перемирия с этим вероотступником.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПрежде всего он хотел бы избавиться от меня, он хочет начать жить заново.

Это я мешаю ему продолжать.

Нужно ли говорить, что он добавил, монсеньор?

ВИЦЕ–КОРОЛЬИ что же?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧто он был очень счастлив тем, что вы получите из его рук это маленькое обязательство.

Он говорит, что отдает меня вам. Он вверяет меня в ваши руки.

Он поручает меня вашей чести.

Его замысел состоит в том, чтобы унизить нас друг через друга.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ прибыл сюда, чтобы ответить на ваш призыв освободить вас от этого человека.

И я вас освобожу.

Я не хочу больше никаких связей между этим подлецом и вами.

ДОНЬЯ ПРУЭЗДорогой Родриго, нет иного способа освободить меня, как через смерть.

ВИЦЕ–КОРОЛЬПочему же? Кто помешает мне удерживать вас на борту моего корабля, пока мавры не освободят меня от Камильо?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧесть помешает. Я поклялась ему вернуться, если его условия не будут приняты.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ не участвовал в вашем обещании.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВы же не будете заставлять меня нарушить данное слово. Вы не дадите ему этого преимущества над нами.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЗначит, я должен вас отпустить в руки мавров?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВсе готово, чтобы взорвать крепость сегодня вечером.

В полночь вы увидите сильное пламя, а когда оно погаснет, взрыв.

Тогда можете уезжать. Что–то закончится навсегда.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЧто закончится, Пруэз?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВсе кончится для Пруэз, что мешало мне начаться вновь.

ВИЦЕ–КОРОЛЬОфицеры, товарищи по оружию, все собравшиеся здесь, чье едва различимое дыхание я ощущаю вокруг меня в темноте.

Вы все слышали о письме к Родриго и о долгом желании между этой женщиной и мной, что за десять лет уже стало притчей во языцех между Старым и Новым Светом,

Так посмотрите же на нее, как те, чьи глаза уже закрыты, смотрели на Клеопатру, Елену, Дидону или Марию Шотландскую,

Всех тех женщин, что были ниспосланы в мир для уничтожения Империй и ее Полководцев, для разрушенья городов и флотилий.

Любовь закончила свое творенье в тебе, возлюбленная моя, и смех на твоем лице уже сменился болью, и золотой венец вокруг твоего чела — таинственной снежной короной.

Но то в тебе, что некогда давало мне обещанье, под этой оболочкой, сегодня близкой к исчезновению,

Не перестало ни на миг существовать в ином времени, Это обещание между твоей душой и моей, через которое время остановилось на мгновение,

Это обещание, которое ты мне дала, это обязательство, что ты приняла, это долг по отношению ко мне, что ты взяла на себя,

Оно так велико, что даже смерть Не сможет избавить тебя от него.

И если ты не выполнишь его, моя душа из глубин Ада навечно проклянет тебя перед троном Всевышнего.

Умри же, если ты так хочешь, я согласен! Уйди с миром, скрой от глаз моих навсегда блеск твоего обожаемого присутствия!

Заверши твое отсутствие!

Раз пришел день, когда ты кончишься в этой жизни, и волею Провидения не кто иной, как я сам, призван помешать тебе отныне оставаться угрозой обществу и морали,

Присоединив к твоему обещанию смерть, что отныне делает его безвозвратным.

Обещание, не так ли, старинное, вечное обещание!

И все же откуда пришла к Цезарю, и к Марку Антонию, и ко всем великим мужам,

Имена, которых я только что вспоминал и чье плечо я ощущаю вровень с моим,

Внезапная власть этих глаз, и улыбки, и губ, словно никогда раньше они не целовали лица женщины,

Как не от неожиданного вмешательства благодати в их жизнь, дотоле подчиненную сиюминутным деяниям?

Им стал явствен отблеск, в сравнении с которым весь мир показался отныне мертвым, далеким,

Обещание, которое ничто мире не способно удовлетворить, ни даже сама эта женщина, что на какое–то мгновение облекла его в себя, подобно сосуду,

И потому обладание ею оборачивается видимостью, пустыней.

Позвольте мне объясниться! Позвольте мне выбраться из спутанных нитей мысли! Позвольте мне развернуть перед всеми ту паутину, что многие ночи напролет

Я ткал, шагая из конца в конец моей горькой веранды, подобно челноку в руках чернокожих ткачих!

Разве радость человеческого существа не заключается в совершенстве? И если наше совершенство заключается в том, чтобы быть самим собой, тем, кем предназначено судьбой,

Откуда тогда берется это глубокое ликование, подобно тому, что охватывает заключенного, когда он слышит сквозь стену, как роют подкоп, что разломит ее в тот же миг, когда копье смерти вонзается, дрожа, в его ребро.

Так и видение этого ангела было для меня подобно копью смерти! Ах, как долго мы умираем, и даже самой долгой жизни слишком мало, чтобы научиться соответствовать этому неустанному призыву!

Рана на моем ребре, подобно пламени, что постепенно вытягивает весь огонь из лампы!

И если совершенство глаза не в его строении, но в свете, что способен он воспринимать, и во множестве предметов, которые он делает зримыми,

И совершенство руки не в красоте пальцев, но в произведении, что она способна сотворить,

Почему тогда совершенство всего нашего существа должно всегда ассоциироваться с необъяснимостью и сопротивлением,

А не с поклонением, и страстью, и вечным предпочтением иного, и способностью превратить свои отбросы в чистое золото, и отдать земное время ради вечности, и обнажить свою душу, и разломиться наконец, и раскрыться наконец в состоянии невыразимого растворения?

И нам ведомо, что к этой развязке, к этому мистическому освобождению мы не способны сами по себе, вот откуда власть над нами женщины, что подобна Благодати.

А теперь, правда ли, что ты сейчас покинешь меня, не дав никакой клятвы? Рай, что женщиной был закрыт, правда ли, что ты не способна была его открыть? Ключи от моей души, что тебе, единственной, я вручил, правда ли, что ты уносишь их с собой, навсегда закрыв для меня все исходы Из ада, в который ты ввергла меня, приоткрыв свой рай?

ДОНЬЯ ПРУЭЗО, Родриго, ради этого я и пришла сюда, и если я действительно дала тебе обещание,

Ради этого я и пришла, дорогой Родриго, чтобы просить тебя вернуть мне его.

ВИЦЕ–КОРОЛЬТаков, значит, был тот неустанный зов, что день и ночь в течение десяти лет искал меня между небом и землей, не давая никогда мне покоя!

ДОНЬЯ ПРУЭЗДорогой Родриго, обещание, что когда–то дало тебе мое тело, я не способна исполнить.

ВИЦЕ–КОРОЛЬТак что же, ты хочешь внушить мне, что оно было лживым?

ДОНЬЯ ПРУЭЗА как ты сам думаешь?

ВИЦЕ–КОРОЛЬТы можешь сейчас говорить что угодно, но я глубоко убежден, что тело твое не лгало мне, и радость, что обещало оно мне, была истинной.

ДОНЬЯ ПРУЭЗА теперь оно исчезнет.

ВИЦЕ–КОРОЛЬТвое тело исчезнет, но обещание, что было им дадено мне, не исчезнет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТак ты думаешь, что я могу подарить тебе радость?

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ знаю, что, если захочешь, ты можешь мне подарить ее, и вечность покажется нам секундой.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо чем хотеть, дорогой Родриго? Как сделать, чтобы снова хотеть, если другому вверила я мою волю? Как шевельнуть хотя бы мизинцем, если я вся целиком связана и пленена?

Как говорить, если любовь — повелитель моей души и языка?

ВИЦЕ–КОРОЛЬТак это любовь, наложив на тебя запрет в мире этом,

Не обещает мне тебя в мире ином?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЛюбовь навсегда запрещает мне покидать вечную свободу, что держит меня пленницей!

ВИЦЕ–КОРОЛЬНо для чего нужна такая любовь, скупая и бесплодная, в которой нет места для меня?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе спрашивай меня, для чего она нужна, я не ведаю, блаженное создание, с меня достаточно, что я служу ей!

ВИЦЕ–КОРОЛЬПруэз, там, где ты сейчас, услышь этот крик моего отчаяния, что в течение десяти лет не переставал я обращать к тебе!

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ слышу его, но как могу я ответить иначе, как безмолвным возвеличением света вечного, в сердце той, к которой он взывает?

Как заговорить мне, пленнице?

Как обещать, ведь не осталось во мне ничего, принадлежащего мне?

Я хочу лишь того, что хочет Тот, кому я принадлежу; и в хотении Его, Того, Кто меня сокрушил, должен ты искать меня, чтобы вновь обрести!

Только самого себя, Родриго, можешь ты винить!

Того, что ни одна женщина не в силах предложить, отчего требовал ты от меня?

Почему впился ты в мою душу своими ненасытными глазами? То, что ты просил от меня, я постаралась возыметь, чтобы отдать тебе!

Зачем же теперь злиться на меня, если я больше не могу обещать, но только дарить, а предчувствие, и дар, и я сама составляем отныне единую вспышку?

Ты вскоре навсегда забыл бы меня, если бы отныне во мне не начиналась для тебя связь с бесконечным!

Ты вскоре перестал бы любить меня, если бы я вся не была для тебя безвозмездным даром!

Тот, кто верует, не нуждается в обещании.

Отчего не верить этому слову радости, и требовать иного, чем это слово радости тотчас, которому все мое существование служит лишь залогом, и желать не какого–то там обещания, но меня саму!

Меня, Родриго!

Меня, меня, Родриго, я — твоя радость! Меня, меня, Родриго, я — твоя радость!

ВИЦЕ–КОРОЛЬСлова не радости, но разочарования.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОтчего делать вид, что ты не веришь мне,

ведь ты безнадежно веришь мне, несчастный безумец!

С той стороны, где больше радости, там и есть истина!

ВИЦЕ–КОРОЛЬЗачем мне радость, если ты не можешь мне ее дать?

ДОНЬЯ ПРУЭЗОткройся, и она войдет в тебя. Как дать тебе радость, если ты не хочешь открыть ту единственную дверь, через которую я могу войти?

Невозможно обладать радостью, это радость обладает нами. И ей не ставят условий.

Когда ты откроешь в самом себе строй и свет, когда ты станешь доступен для понимания, лишь тогда она поймет тебя.

ВИЦЕ–КОРОЛЬИ когда же случится это, Пруэз?

ДОНЬЯ ПРУЭЗКогда ты оставишь для нее место, когда ты сам немного подвинешься, чтобы оставить место для нее, для этой дорогой радости!

Когда ты будешь просить ее ради нее самой, а не для того, чтобы возвеличить в тебе то, что противостоит ей.

ВИЦЕ–КОРОЛЬО подруга моего изгнания, так значит, мне суждено вечно слышать из твоих уст только это нет, и еще раз нет.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак, неужели благородный Родриго согласился бы взять неверную жену?

И даже потом, когда дон Пелайо умер, и я отправила тебе письмо,

Было предпочтительнее, чтобы ты его никогда не получал.

Иначе я превратилась бы вскоре в твоем сердце просто в смертную женщину, вместо той звезды вечной, что ты жаждал!

ВИЦЕ–КОРОЛЬЗачем мне звезда, с которой никогда невозможно соединиться?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТы прав, о Родриго, не в силах человеческих преодолеть то расстояние, что разделяет нас.

ВИЦЕ–КОРОЛЬТогда где же она, дорога между мной и тобой?

ДОНЬЯ ПРУЭЗО Родриго, зачем искать ее, если она сама разыскала нас?

Сила, что призывает нас вырваться за пределы нас самих, отчего

Не довериться и не последовать за ней? Отчего не поверить в нее и не ввериться ей? Зачем искать понимания, и мельтешить, и навязывать ей условия?

Будь же благороден в свой черед! То, что сделала я, не мог бы и ты это сделать в свою очередь! Освободись от всего! Отбрось все! Отдай все, чтобы все получить!

Если мы идем к вечной радости, какая разница, что случится на этом свете с нашей телесной видимостью?

Если я ухожу к вечной радости, как поверить, что это для твоего страдания? Ты в самом деле веришь, что я пришла в мир для твоего страдания?

ВИЦЕ–КОРОЛЬНет, вовсе не для страдания, Пруэз, радость моя! Не для страдания, нет, Пруэз, любовь моя, Пруэз, отрада моя!

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак хотела я подарить тебе радость! Ничего не оставить для себя! Вся расплавиться в нежности к тебе! Перестать существовать, чтобы отдать тебе все!

Как поверить, что меня не будет там, где царствует радость? Там, где больше радости, там полнее всего ощутишь ты присутствие Пруэз!

Я хочу быть с тобой вместе в самой сущности!

Я хочу слиться с первопричиной тебя самого!

Я хочу, чтобы Еосподь научил меня ничего не беречь для себя, стать благой и щедрой, той, что ничего не бережет для себя, той, у которой все можно взять!

Возьми же, Родриго, возьми, сердце мое, возьми, любовь моя, возьми Бога, наполнившего меня!

Сила, заставляющая меня любить тебя, неотличима от той, что дала тебе жизнь.

Я навсегда буду связана для тебя с тем, что дает тебе жизнь вечную!

Кровь не так сильно соединена с плотью, как Еосподь дал мне чувствовать каждое биение твоего сердца, что сжимается и разжимается,

Во всякую секунду блаженной вечности.

ВИЦЕ–КОРОЛЬСлова по ту сторону Смерти, и я едва различаю их смысл!

Но я смотрю на тебя, и мне этого достаточно! О Пруэз, не покидай меня, останься в живых!

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ должна уйти.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЕсли ты уйдешь, не будет больше путеводной звезды для меня, я остаюсь один!

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе один, нет.

ВИЦЕ–КОРОЛЬНе видя тебя на небе, я забуду тебя. Кто дал тебе уверенность в том, что я не смогу перестать любить тебя?

ДОНЬЯ ПРУЭЗПока я существую, я уверена, что ты существуешь вместе со мной.

ВИЦЕ–КОРОЛЬДай мне только это обещание, и я сохраню мое.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ больше не способна обещать.

ВИЦЕ–КОРОЛЬЯ еще хозяин здесь! И если захочу, я могу помешать тебе уйти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТы и вправду полагаешь, что можешь помешать мне уйти?

ВИЦЕ–КОРОЛЬДа, я могу помешать тебе уйти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТы в это веришь? В самом деле? Ну что ж, скажи только одно слово, и я останусь. Не нужно будет применять силу.

Одно слово, и я останусь с тобой. Одно только слово, неужели так сложно его вымолвить? Одно слово, и я останусь с тобой.

Тишина. Вице–король опускает голову и плачет. Донья Пруэз с головы до ног закутывается в вуаль.

РЕБЕНОК(вдруг начинает кричать) Мама, не покидай меня!

К воображаемому кораблю причаливает длинный баркас с двумя рядами гребцов без лиц. Из него выходят два черных раба, которые подхватывают Пруэз под руки и относят в траурный челн.

РЕБЕНОК(с пронзительным криком) Мама, не покидай меня! Мама, не покидай меня!

Конец Третьего Дня