ТРОЕ ЧАСОВЫХ

Ночной дозор на крепостной стене Могадора. В просветах между бойницами можно видеть переливающееся в лунном свете море.

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ Слушай! Снова начинается.

ВТОРОЙ Я ничего не слышу.

ТРЕТИЙ Можно не опасаться, что мы услышим сегодня еще что–нибудь. Господи! Я и так сыт по горло. О–ля–ля! Ну и крик же он испустил.

ВТОРОЙ Так кричат, когда уже затронули самую фибру.

ПЕРВЫЙ Какую фибру?

ВТОРОЙ А это уже — дело палача. У одних она вот тута, у других — вон тама. Ну чего говорить, фибра, и все тут.

ТРЕТИЙ Теперь с доном Себастьяном покончено. Ему теперь начхать на это.

ПЕРВЫЙ De profundis[55].

ВТОРОЙ Святой Иаков, изображение которого он всегда хранил при себе, уж поможет ему перейти загробную таможню.

ТРЕТИЙ Бедный дон Себастьян!

ПЕРВЫЙ Не называй имена.

ТРЕТИЙ Да и в самом деле он нас грязно предал.

ВТОРОЙ А что ему делать–то было? С той поры, как эта проклятая сука Пруэз…

ПЕРВЫЙ Кому сказал, не называй имена!

ВТОРОЙ … с того момента, как наша старуха вышла замуж за нашего старика, ему пришлось сматываться. Куда лучше, как не к туркам?

ТРЕТИЙ Я бы, черт побери, тоже так поступил, если бы мог.

ПЕРВЫЙ Не ори так! Ты же знаешь, что наш старик любит прогуливаться ночью. И хотя поверх белого он всегда надевает черный плащ, его все равно видать. Глаза у него блестят, как у кошки.

ТРЕТИЙ Ничего, надейся, я еще прижму его как–нибудь в теплом месте. Будь я тогда мелкой рыбешкой, если не всажу ему пулю!

ВТОРОЙ (хватаясь за ружье) Кто идет?