При рождении вселенная была очень проста, но за 15 миллиардов лет ее существования в ней образовался избыток сложных структур. Это произошло благодаря эволюции, которую часто характеризуют как заключающую в себе одновременно случайность и необходимость. «Случайность» понимается как то, что некое событие произошло так, а не иначе по воле случая. Под «необходимостью» понимается то, что нечто происходит строго по законам природы. Продуктивная история эволюции космоса заключала в себе взаимодействие между этими двумя аспектами, и это касается не только биологической эволюции на Земле, но и физического развития самой вселенной.

Определенная цепочка небольших случайных несоответствий в почти однородном распределении материи в молодой вселенной была усилена действием гравитации, действующей строго по законам природы, и благодаря этому образовались галактики, которые мы можем наблюдать сегодня. Другой набор несоответствий выразился бы в таком распределении галактик, которое отличалось бы деталями. Таким образом, то конкретное строение, которое мы наблюдаем, получилось случайно (оно с тем же успехом могло бы быть другим), но то, что галактики вообще образовались, видимо, не случайно (это то, что случается в почти однородном мире, состоящем из не слишком разреженной материи). Таким же образом, по воле случая, генетическая мутация направила течение жизни в одном направлении, а не в другом, и при этом сравнительно точная передача генетической информации от поколения к поколению сохранила чистоту видов, позволив им впоследствии участвовать в процессе естественного отбора, действующего в среде, регулируемой законами природы.

Можно прокомментировать природу этих универсальных эволюционных процессов.

И случайность, и необходимость — неразделимые партнеры в продуктивной истории вселенной. Всецело «случайный» мир был бы слишком бессистемным, чтобы быть продуктивным, всецело «необходимый» (полностью предопределенный) мир был бы слишком однородным, чтобы быть продуктивным.

Роль случая не превращает эволюцию в мировую лотерею. Его наличие не обязательно предполагает «раскрытие пустых лотов». Его значение скорее в том, что, поскольку только часть возможного становится действительным, он служит механизмом случайного отбора из всей совокупности возможностей. Эта «выборная» функция случая может быть понята как способ изучения и реализации какой–то части потенциальных возможностей, заложенных в физической структуре мира.

Необходимость — не только неотъемлемый контрагент случайности, но, как напоминает нам точка зрения антропного принципа, эта необходимость должна принимать очень специфическую форму в продуктивной вселенной. Эволюционные поиски случая были бы бесполезны, если бы характер физического закона не был бы настроен на потенциальную возможность появления человека. И наоборот, если имеется мир, способный произвести человека, развитие в нем какого–либо вида жизни, основанной на углероде, есть естественная вероятность. То, что на свете существуют жирафы и средняя длина их шеи равняется такой–то величине, — разумеется, случайность, но то, что сейчас где–то во вселенной есть некие живые существа, — возможность, которая кажется заложенной в механизме этой вселенной с самого начала. До сих пор не разрешен спор между специалистами по поводу того, каковы были шансы этой возможности реализоваться. Некоторые из них (Эйген, ДеДюв) считают, что любая планета с приемлемыми условиями температуры, радиации, химического состава и т. д. может дать начало какой–либо форме жизни. Другие (Френсис Крик) считают трудным для понимания то, как появление жизни было возможно хотя бы раз. Пока мы остаемся в неведении относительно биохимических путей возникновения на самом деле жизни на Земле, этот спор не может быть разрешен. Неопровержимое доказательство того, что жизнь независимо возникла на Марсе или в другом месте галактики, послужило бы защитой точки зрения тех, кто полагает, что вселенная «засеяна» семенами жизни.