Если на многих физиков повлияли суждения, выраженные в предыдущем разделе, то многие биологи по–прежнему сопротивляются теизму. Мы уже замечали (глава 3, «Редукционизм и холизм», подразделФизикализм),что свойственные сильные тенденции к редукционизму мешают им признать нематериальную сторону реальности.

Биологи концентрируют внимание на важном, но ограниченном аспекте космической истории — на развитии жизни на Земле. Они часто воспринимают как само собой разумеющееся тот факт, что наша планета наделена химическими элементами, необходимыми для жизни, поэтому они не придают особого значения той тонкой настройке на человека, которая сделала эту жизнь возможной. Рациональная красота мира, производящая большое впечатление на физиков, не так видна на биологическом уровне. Зато вместо нее у биологов есть повесть об эволюции жизни, определявшейся случайными генетическими мутациями и подчинявшейся естественному отбору тех видов, которые выживали (по крайней мере, на время), получая выгоду от вымирания своих менее приспособленных соперников. Очень небольшая часть тех видов, что существовали на Земле, дожили до наших дней. Эволюция обходится дорого. Биологический мир полон не только красоты, но и страха: прекрасный леопард охотится на столь же прекрасную газель. Приспособленность живых существ к среде кажется скорее результатом отклонения от нормы и тяжелых испытаний, а не совершенного замысла. За эволюцией стоит просто воля случая, беспорядочные мутации, которые в большинстве своем пагубны, но иногда, случайно, выдают счастливый билетик в лотерее жизни. Человек может возомнить себя царем природы, но в итоге это оказывается ничего не значащей сказкой, сочиненной злобным и напыщенным идиотом. Такова унылая картина, нарисованная для нас биологами–атеистами вроде Жака Моно и Ричарда Докинса.

В отношении вышесказанного важно признать две вещи. Во–первых, здесь поднимаются вопросы, к которым теист должен отнестись со всей серьезностью. Во–вторых, эти вопросы по своему характеру не научны, а метанаучны. Уравнивание «случая» (который на самом деле есть исторически сложившиеся обстоятельства) с бессмыслицей — метафизическое допущение. Оно — никоим образом не единственно возможная широкая интерпретация чисто научных данных.

Этот раздел отличается по своему характеру от предыдущего. Там мы рассматривали законы природы, основные правила космической игры, предположив, что они вызывают вопросы, идущие дальше компетенции науки. На такие вопросы теизм принципиально способен дать вразумительные ответы. Никто не утверждает, что эти ответы логически очевидны, иначе говоря, единственно возможны, но все же они интеллектуально удовлетворительны и достаточно глубоко проникают в суть дела. Они соответствуют миросозерцанию скромного естественного богословия, то есть доводам, направленным от мира к Богу. В диалоге с биологами нас интересуют процессы и явления физического мира, конкретно те, что связаны с историей биологической эволюции. Другими словами, обсуждение перемещается с основных законов космической игры к самой игре, к тому, как она на самом деле проходит на планете Земля. Теперь наша задача — в том, чтобы принять историческую интерпретацию биологии как данность на определенном уровне, но предложить альтернативное метаобъяснение, основанное на вере в то, что за известными событиями стоят творческие замыслы Бога. Из–за сложности биологического сюжета то, что мы намерены здесь обсуждать, должно быть направлено не от мира к Богу, а от Бога к миру. Другими словами, мы имеем дело уже не с естественным, природным, богословием, а с богословием природы. Биологические взгляды слишком неясны с метафизической точки зрения, чтобы предоставить нам намеки на божественное присутствие, какие мы могли найти в фундаментальной физике, и тем не менее их тоже можно включить в теистическую картину.

Моно написал знаменитую книгу, озаглавленную им «Случайность и необходимость». Это название — слоган, выражающий взгляд на эволюцию, и, как всякий слоган, он требует тщательного разъяснения составляющих его понятий. Мы уже показали (глава 2, «Космология», подразделЭволюция: случайность и необходимость),что понятию «необходимость» соответствует регулирование мира законами природы, а понятию «случайность» — исторически сложившиеся обстоятельства (факт того, что произошло так, а не иначе). В случайности нет ничего внутренне бессмысленного или глупого, нет ничего такого, что заставило бы нас предположить, что вселенная «слабоумна». Слово «случайность» просто обозначает специфику исторического процесса. Это правда, что генетические мутации прямо не связаны с выработкой приспособленности к меняющимся условиям, и этот факт заставил некоторых биологов наградить слово «случай» тенденциозным прилагательным «слепой». И все же процесс естественного отбора — это мощное и гибкое средство, выражающее опосредованную, но всеобщую взаимосвязь. Теист может рассматривать его как подходящий для целей Творца способ, позволяющий созданию «создать самое себя».

Однако наличие случайности говорит о том, что эволюция происходила не строго по определенному плану. И снова нужно постараться очень точно понять, что это утверждение означает. Мы должны отличать общую тенденцию от конкретных деталей. Нет оснований полагать, что развитию жизни на земле было внутренне присуще то, что через четыре миллиарда лет оно должна привести к возникновению существа со всеми анатомическими и физиологическими характеристикамиHomo sapiens.По–видимому, между нами и первыми самовоспроизводящимися молекулами лежит много случайных событий. И все же это не означает, что развитие некоего существа, обладающего сложностью, достаточной для поддержания сознательной формы жизни, было абсолютно случайным событием. Идеи Кауффмана и некоторых других (глава 2, «Хаос и теория сложности», подразделСложность) —первый шаг по направлению к пониманию удивительного пути усложнения форм жизни, которым шла эволюция. Эти идеи поддерживают мысль о том, что тенденция к плодотворности (в конечном итоге — к произведению на свет человека) была заложена в самоорганизующихся свойствах материи, так же как сами эти свойства были внутренне присущи тому «кварковому супу», который образовался после Большого взрыва. Иначе говоря, фундаментальная потенциальная способность к порождению человека была заложена в механизм вселенной с самого начала, а действительная форма ее реализации появилась благодаря тем реальным обстоятельствам, из которых складывалась история мира.

Эти взгляды не противоречат позитивному богословию природы. Необходимость понимается в его рамках, как то, что Творец наделил творение потенциальной возможностью плодотворного развития. Законы природы задуманы таким образом, что их действие приведет к возникновению существ, обладающих самосознанием и сознанием существования Бога. Однако точная форма этих существ не была определена неким предвечным божественным указом, а получилась в результате действия случая, конкретного исторического развития потенциально имеющейся у мира способности с производству плодов, приведшей к возникновению именно такого плода. Вселенная — не кукольный театр Бога, в котором принудительно разыгрывается некий заранее предопределенный сценарий. Это арена импровизации, на которой творению позволено «творить себя», открывать и реализовывать собственный потенциал путем перебора возможностей. Высокая цена и «слепота» эволюции — необходимая жертва, которую нужно было принести за эту свободу «самосоздания». (Мы еще вернемся к последнему пункту в следующей главе, где мы будем обсуждать теодицею.)

И, наконец, мы уже отмечали (глава 2, «Космология», подразделЭволюция: случайность и необходимость)неоднозначность во мнениях, существующую в научном сообществе по вопросу о том, с какой легкостью могла возникнуть жизнь — то есть насколько легко было этой потенциальной возможность воплотиться в реальные физические явления. Некоторые полагают, что это должно было произойти практически неизбежно, другие считают, что вероятность этого была настолько мала, что можно считать это событие счастливой случайностью. Неминуемые разногласия в метафизическом споре в сфере биологии очень хорошо иллюстрируются различными реакциями на этот спор в теистическом и атеистическом сообществах. Если возникновение жизни признается фактически неизбежным, то атеисты говорят на это, что натурализм правит миром, и нет никакой необходимости в допущении Создателя, а теисты отвечают, что это Бог так хорошо организовал природу, что творение действительно способно было сотворить себя само. Если, с другой стороны, жизнь столь уникальна, что ее появление на Земле можно считать случайностью, то атеисты говорят, что люди появились по воле случая, и в мире, лишенном смысла, тогда как теисты склонны видеть руку Господню за этим важнейшим, хотя и непредвиденным событием. Наука влияет на метафизику, но, разумеется, не прямо определяет ее. В конечном счете, на метафизические вопросы даются метафизические ответы.