Если Иисус не был воскрешен, в таком случае он был значительной, но лишь трагической фигурой. Если же он был воскрешен из мертвых, тогда он — уникальная личность, чье значение требует дальнейших изысканий. Такие богословские исследования называются христологией. Ее изыскания берут свое начало на страницах Нового Завета. Начнем мы со св. Павла.

Свидетельства Нового Завета

Самое раннее христианское писание из известных нам — почти наверняка Первое послание Павла к Фессалоникийцам, написанное, вероятнее всего, в 50 году. Павел начинает его с приветствия «церкви Фессалоникийской в Боге Отце и Господе Иисусе Христе». В той или иной форме эта формулировка, ставящая в один ряд Бога и Иисуса, появляется в начале почти каждого Послания св. Павла. Очень странно для монотеиста–еврея ставить таким образом человека, совсем недавно еще живого, в один ряд с Богом Израиля. Более того, Иисусу дается титул Господа (всего более двухсот раз в текстах св. Павла) и в смысле, явно имеющим оттенок божественности, поскольку правоверные иудеи пользовались этим словом только для замены невыразимого божественного имени Яхве при чтении писаний вслух. Далее про Иисуса говорится как про «избавляющего нас от грядущего гнева» (1 Фес 1:10), того, кто есть основание надежды на жизнь после смерти, поскольку «умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фес 4:14), и «мы всегда с Господом будем» (1 Фес 4:7). В последующих текстах св. Павел говорит, что Иисус приносит верующим такую преображающую силу, что она сравнима с «новой тварью» (2 Кор 5:17) или «новой жизнью» (Рим 6:11).

В других местах Нового Завета можно найти эти же мысли, выраженные в различной форме, включая глубокие размышления о значении Иисуса в Евангелии от Иоанна. Преобладающая мысль такова, что через свою смерть и воскресение Иисус сделал доступным некий новый вид жизни «во Христе», и этот опытный факт и заставил ранних христианских авторов пользоваться не вполне простыми человеческими выражениями, говоря о нем. И все же еврейские авторы очень сдержанны в словах по поводу божественности Иисуса (редкое исключение — прямое признание Фомы: «Господь мой и Бог мой!» (Ин 20: 28)).

Отцы церкви

Этот вопрос, конечно, не мог оставаться нерешенным. Как именно соотносятся Господь Иисус Христос и Господь Бог Израилев? Христологические споры продолжаются всю христианскую историю, но особенно жаркими они были в течение первых пяти веков, пока отцы церкви (ее духовные и интеллектуальные лидеры) пытались найти связное богословское объяснение, соответствующее тому, как церковь воспринимала своего воскресшего Господа. Многие концепции были предложены и отвергнуты: адопцианство — идея Иисуса–человека, приобретшего божественный статус с воскресением (но если Бог был в Иисусе, Он должен был быть в нем с самого начала); докетизм — идея божественного происхождения Иисуса, который только внешне представлялся человеком (но если Иисус не был человеком, какое отношение он в таком случае имел к человечеству?); арианство — выражает идею, что Иисус был существом, средним между Богом и человеком (но в таком случае он не был ни тем, ни другим, что оставляет открытым вопрос о его значимости для человечества).

В конце концов, на Халкидонском Соборе в 451 году была принята формулировка, которая больше осуждала ошибки, чем выражала истину. Опустив тонкости греческого философского языка, на котором было сформулировано решение Собора, можно сказать, что халкидонские отцы церкви постановили, что о Христе равно можно говорить как о Боге и как о человеке, и эти описания не должны ни подчиняться друг другу, ни смешиваться друг с другом. Это напоминает ситуацию в физике начала XX века, когда ученые установили, что свет описывается как в терминах волны, так и в терминах частицы, но не могли понять этот парадокс. Есть моменты, когда нужно доверять тому, что дано в опыте, и не поддаваться искушению отвергнуть часть этого опыта в целях достижения обманчивого, но неудовлетворительного, хотя и внешне целостного, решения.

Современные идеи

В задачи данной книги не входит детальный обзор развития христологической мысли на протяжении столетий. Здесь нас интересуют только современные ученые–богословы и другие авторы, так или иначе вовлеченные во взаимоотношения науки и богословия, которые предложили какие–то идеи по поводу обсуждаемого, центрального для христианства, вопроса. Конечно, в компетенцию самой науки не входит высказываться по поводу одной замечательной жизни и ее значения для Бога и человечества. Однако научный стиль мышления мог бы внести вклад в изучение этой, отнюдь не научной, области. Это могло бы быть так называемое «восходящее мышление» — продвижение от опыта к его интерпретации. Оно могло бы помочь нам в этом вопросе еще и потому, что, как уже отмечалось, христологическая мысль развилась из попыток уяснить свой опыт восприятия феномена воскресения Христа, а не из каких–то поспешных и ничем не подкрепленных метафизических гипотез о человеческом и божественном вообще. Возможно также, что научные идеи могут предоставить материал для аналогий для богословского обсуждения христологических вопросов. Принцип дополнительности уже предлагался в качестве возможного инструмента, хотя, конечно, мы не утверждаем, что идеи физики могут без проблем быть перенесены в область богословия.

Тот, кто пользуется восходящим мышлением, сначала захочет выяснить, что представляют из себя феномены, нуждающиеся в объяснении, поскольку сам их характер будет контролировать правдоподобие предлагаемых объяснений. В случае Иисуса Христа критерии адекватности христологических гипотез должны быть взяты из Нового Завета.

Воскресение.Почему один только этот человек удостоился победы над смертью до окончания истории, тогда как все остальное человечество должно ожидать этого только после ее конца?

Титул Господа.В течение своей жизни и после ее конца Иисус претендует на такую власть — и удостаивается такой власти — которая превосходит человеческую (например, в Нагорной проповеди (Мф 5) о нем говорится, что он берет на себя смелость дополнять и углублять значение Торы, божественно явленной Моисею на горе Синай).

Новая жизнь.Христианство утверждает, что тем, кто «во Христе», доступна «преображенная жизнь» (Павел употребляет выражение «быть во Христе», имея в виду «быть частью тела Христова» непостижимым трансперсональным образом).

Всемирное значение.О смерти Иисуса говорится, что он умер за грехи всего мира. Через свой крест и распятие Иисус непостижимым образом становится источником спасения и новой жизни для всех людей.

Христианская мысль в целом, конечно, хотела бы присвоить Иисусу Христу первенство во всем, если это достойно его имени. Однако, существующие свидетельства Нового Завета, которые богословы называют «деяниями Христа» (то, что он, по Писанию, совершил), налагают определенные условия, и они должны соблюдаться христологией, если она претендует на адекватность.

Есть два основных направления христологии.

Функциональная христология.Этот подход рассматривает Иисуса как человека, достигшего полной реализации человеческого потенциала, и благодаря своему совершенству настолько хорошо сознающего божественное присутствие и настолько открытого для него, что его можно назвать «окном в Бога». Разница между Иисусом и остальным человечеством, таким образом, лишь в степени. Конечно, это различие в степени исключительно важно, и божественное вдохновение сыграло здесь очень значительную роль, но все же, дело лишь в степени. Он стал тем, кем все мы в принципе могли бы стать. Те, кто придерживается такой точки зрения, часто привлекают термины эволюции для выражения своих мыслей. Согласно этому взгляду, Иисус — что–то вроде «нового подвида человека», последний этап в истории раскрытия человеческих возможностей. Уникальность Иисуса в том, что он стал первым человеком, достигшим такой степени открытости для Бога. Принципиально возможно то, что со временем появятся и другие такие же, как он.

Функциональная христология представляет такой способ утверждения значимости Иисуса, который вызывает меньше трудности в понимании и менее удивителен для тривиального мышления. И все же здесь возникают проблемы соответствия критериям христологической адекватности, которые были упомянуты выше.

Воскресение и титул Господа.Воскресение — беспрецедентное событие, которое никоим образом не может быть понято как интенсификация того, что уже было раньше, хотя и частично. Далее, если появятся другие, такие же, как он, будут ли и они воскрешены до окончания истории? А удостоятся ли они звания Господа и будут ли поставлены в один ряд с Богом?

Новая жизнь и всемирное значение.Какое значение имеет появление Иисуса для нас, тех, кому не удалось стать такими же? Потребность человечества, как кажется, в том, чтобы найти силу, способную привести нас к новой жизни, а не в том, чтобы получить один–единственный пример того, какой эта новая жизнь может быть.

Барбур последовательно поддерживает эволюционную христологию такого функционального вида. Возможно, поэтому он так мало говорит о воскресении. Пикок иногда пользуется концепцией христологического эмержентизма, но его христология также содержит элементы и второго подхода.

Онтологическая христология.Этот подход можно назвать неохалкидонским в том смысле, что он старается придерживаться загадочной, но захватывающей идеи, что и божественный, и человеческий язык используется в отношении Иисуса именно потому, что в нем на самом деле присутствует как божественное, так и человеческое начало. Проблема, в сущности, заключается в том, как связно обосновать такую комбинацию конечного и бесконечного, временного и вечного, человеческого и божественного. Никто не утверждает, что это было сделано или что это вообще возможно для человеческого разума. Этот подход мотивируется в основном тем, что он лучше всего подходит под критерии Нового Завета.

Воскресение и титул Господа.Иисус умер, как смертный человек. Он был воскрешен из мертвых властью Бога Отца. Это можно воспринимать как начало нового творения, которое Бог начал во Христе. Воскресение — уникальное событие, поскольку само воплощение (человеческое и божественное вместе в Иисусе) уникально. Христос ставится в один ряд с Богом Отцом и получает звание Господа, поскольку в его существе присутствует божественный аспект.

Новая жизнь и всемирное значение.Иисус Христос — место встречи между Богом и человечеством, мостик, посредством которого связаны Творец и творение. Говоря словами святого Афанасия, «Он стал человеком, чтобы мы могли приобщиться к божественной жизни». А чтобы это было так, необходимо, как указывали халкидонские святые отцы, чтобы Иисус был полностью человеком (одним из нас) и был одновременно полностью Богом (иначе говоря, что Бог на самом деле присутствовал в нем, а не блеснул в нем лишь мгновенной искрой).

Полкинхорн последовательно поддерживает онтологический подход к христологии. Он, как и Пикок, писал о своем понимании воскресения как события. Что касается Пикока, то он время от времени пользуется онтологической концепцией, но совершенно не понятно, как это сочетается у него с одновременным использованием свойственной функционализму идей эмержентизма.

Глубокие суждения по этому поводу высказывает ортодоксальная христология. Они, возможно, не столь просты, как утверждения менее таинственной функциональной христологии (так же, как квантовая физика менее доступна, чем ньютоновская физика). Но, по–видимому, взгляды ортодоксальной христологии находятся в большем соответствии с теми не до конца оформленными понятиями, которыми авторы Нового Завета пользовались для описания своего основополагающего переживания Христа как события (термин, относящийся к Христу до Пасхи и после). Разумным было бы принимать концептуально новые и использовать возможность с их помощью глубже объяснить произошедшие события. В век Холокоста крест Христов, понимаемый как онтологическое описание, предполагающий, что Бог действительно присутствует в человеке на кресте, дает глубокое ощущение Бога страдающего. В воплощенном и распятом Христе Бог понимается не как лишь сочувствующий наблюдатель за страданиями своего творения, но как действительный их участник, знающий страдания изнутри. Эта глубокая и волнующая мысль классическим образом выражена Йоргеном Мольтманном в книге «Распятый Бог». Пикок и Полкинхорн приписывают огромное значение христианской трактовке проблемы страдания.