Всякая революция — антиклерикальна. Это заложено в самой ее природе, в тех, кто ее совершает, — людях корыстных, кровожадных, озлобленных, людях нецерковных, и видящих в Церкви лини, «организацию», которая лишает их «львиной» доли материальных ценностей.

Если мы обратимся к документам той же «классической» французской революции, то увидим, что нетерпимость к религии, ненависть к религии там достигла чрезвычайно высокого уровня.

«Надо уничтожить монахов, иезуитов и попов, нужно вырвать из их рук наших детей и женщин, которых они воспитывают в невежестве и в ненависти к социальной республике», — говорится в одном документе.[84]

Порой выдвигались самые животные предложения, вроде тою, что хорошо бы запереть всех попов в соборе Парижской Богоматери и взорвать его.[85]

В одном из революционных клубов Парижа обсуждали вопрос «о пагубном влиянии религии и о средствах к ее уничтожению» (заметьте, не борьбы даже, а к уничтожению). Собравшиеся признали необходимым упразднение всех культов и аплодировали одной гражданке, заявившей, что она собственноручно «прикончит свою дочь, если заметит, что та ходит в церковь».[86]

Три тысяча парижских революционеров, собравшись 10 марта и клубе Революции, приняли резолюцию, в которой требовали «упразднения культов и немедленного ареста попов, как сообщников монархистов, виновников войны (1870–1871 гг между Францией и Германией — В.С.), и продажи их имущества».[87]

Необходимо отметить, что все эти речи, против попов и религии, произносились в храмах. Дело в том, что многие из них, после ареста священников и прекращения богослужения, были превращены в постоянные помещения для клубов.

Наряду с этим был взят под клуб и целый ряд еще функционировавших церквей Взламывали склепы, вытаскивали из них трупы, оскорбляли образ Христа, как будто не священные пристанища мертвых, а как будто Сын Марии был покровителем лишь вельмож, — не убогих и малых сих.[88]

Пожалуй, наиболее «гуманной» была революция кубинская. Здесь, если верить Ф. Кастро, твердо придерживались принципа, предусматривающего уважение к религиозным верованиям каждого гражданина и к исполнению им обрядов. Революция не захватывала церквей, не закрывала их, не препятствовала деятельности ни одного священника.[89]Но при этом необходимо иметь в виду, что сама природа кубинской революции глубинно отличалась от Октябрьской, а с Другой стороны кубинцы имели перед глазами печальный опыт предшествовавших ей по времени европейских революций и в первую очередь той же Октябрьской. На чужих ошибках умные люди учатся.

Русские революционеры, в большей мере чем другие, коснулись вопросов, в которых они были менее всего компетентны. В первую очередь — церковных. Просто так вот, взяли «душу народа», русского народа, детей святого Владимира, его веру, умирать за которую во все времена считалось величайшим благом, и выбросили ее на улицу, с легким сердцем заплевали, загадили, растоптали.

Опыт Французской революции с закрытием храмов, расстрелом священнослужителей, лишением Церкви элементарных жизненных прав, всевозможным ущемлением и прямым уничтожением почти с точностью был повторен у нас в России.