Тема нашей работы выявилась не сразу.

Личность Александра Исаевича такого масштаба, что не нуждается в особом представлении. Всем известны как его литературные сочинения, потрясшие мир, так и основные этапы его жизни. Однако о церковном измерении его творчества и жизни говорить менее принято. В церковных кругах отношение к великому писателю не однозначное. У многих на слуху его известное «Великопостное письмо Патриарху» и другие выступления и статьи на церковные темы, за которые он был подвергаем критике. Считалось, что, конечно, в творчестве писателя есть христианские мотивы, но, когда дело доходит до сути христианской жизни, то здесь вопросов больше, чем ответов…

Импульсом к написанию этой работы послужил выход в свет в 2005г. «Дневников» прот. Александра Шмемана[34], где прот. Александр приоткрывает многие детали своего взаимоотношения с А.И. Солженицыным. На протяжении более шестисот страниц то здесь, то там появляются интереснейшие подробности. Читателю становится видно, что тема «Шмеман — Солженицын» одна из постоянных сюжетных линий повествования. При этом понятно, что многое в «Дневниках» осталось «за кадром». Ориентируясь на одни лишь «Дневники», довольно трудно целостно охватить тему общения прот. А. Шмемана и А.И. Солженицына, выявить основные смысловые центры и обозначить поле напряженности в отношениях. Требуется более развернутое исследование, касающееся жизненных путей и творческих этапов как одного, так и второго, чтобы была видна ситуационная канва их общения, мотивы поступков и окружающая историческая действительность. Имена прот. А. Шмемана и А.И. Солженицына хорошо известны как в России, так и за её пределами. Первый — знаменитый церковный деятель, декан Свято–Владимирской Семинарии, богослов с мировым именем, один из ведущих православных мыслителей ХХ–го века. Второй — всемирно известный писатель, лауреат Нобелевской премии, человек, не побоявшийся открыто выступить против тоталитарной системы советского государства. Оба, так или иначе, имели отношение к русской эмиграции и к издательству YMCA–press.

Так первоначально появилось желание исследовать тему общения прот. А. Шмемана и А.И. Солженицына, развернув её за пределы «Дневников».

Сделав большее усилие по изучению материалов, которые были в нашем распоряжении, мы обнаружили, что за общением прот. А. Шмемана и А.И. Солженицына, как это часто бывает, когда речь идет о крупных личностях, оказавших заметное влияние на ход истории, стоит целый пласт взглядов, поступков, событий, мировоззренческих концепций… Конечно, особый интерес представлял их «заочный диалог», когда они «говорят» своими работами, выступлениями, действиями[35]… В результате проделанного изучения обнаружился и главный нерв их отношений. По нашему мнению, главный нерв их отношений и, следовательно, главный конфликт, который должен был бы явиться смысловой осью работы — экклезиологический. Прот. А. Шмеман и А.И. Солженицын по–разному ставят акценты в своих размышлениях о церкви. Естественным нашим желанием было углубиться в изучение исторических источников, чтобы подробнее осознать суть этого конфликта.

По мере дальнейшего исследования мы постепенно стали приходить к выводу, что между прот. Александром и Александром Исаевичем был не столько конфликт, сколько Встреча. Бывают встречи короткие и яркие, такие, которые, как вспышка молнии, освещают дальнейший путь, бывают встречи «по касательной», когда не происходит глубокого общения, а есть встречи длиною в жизнь, когда встречаются не просто два человека, а два мира, и эти миры последовательно развертываются во времени по направлению друг к другу. Такая встреча, на наш взгляд, происходила между прот. А. Шмеманом и А.И. Солженицыным.

При этом перед нами всё более и более раскрывался жизненный путь Александра Исаевича. Пристальный интерес вызывали как его сочинения, в том числе церковная публицистика, так и в не меньшей степени его поступки, особенно мотивы этих поступков. Деятельность А.И. Солженицына, на наш взгляд, ещё не получила должной оценки в церковных кругах, а творчество — церковной рецепции. Надо сказать, что сейчас нет ни одной подробной биографии Александра Исаевича, хотя, по словам его жены — Натальи Дмитриевны Солженицыной[36]—такая биография готовится.

Исходя из всего вышесказанного, вскоре появилось и название нашего исследования[37].

Актуальность работы в значительной степени обуславливается тем, что церковным сообществом, на наш взгляд, ещё недостаточно осознаны уроки ХХ–го века. То, что в ХХ–ом веке над церковью происходил Суд Божий, знаменуя завершение «константиновской» эпохи в истории Церкви, многими ещё не понято. Исследование жизни и творчества А.И. Солженицына дает нам возможность сделать дополнительные акценты в осмыслении этого.

Объектом исследования стала жизнь и общественная деятельность Александра Исаевича по тем историческим источникам, которые напрямую касаются обозначенной темы. Это, прежде всего, сочинения и публицистика Александра Исаевича (собрания сочинений, журналы «Новый мир», «Вестник РХД», «Посев» и др.), выступления, доклады, интервью, также другие материалы, в том числе различные критические и литературоведческие статьи и интервью защитников и оппонентов писателя. Хочется отметить историографию известного «солженицыноведа» Жоржа Нива «Солженицын» (в конце этой историографии дана довольно обширная библиография) и другие его статьи об А.И. Солженицыне.

Цель нашего исследования — через восстановление исторической канвы жизни А.И. Солженицына и общей атмосферы, в которой писались те или иные произведения, статьи, совершались определённые поступки, выявить то, что характеризует Александра Исаевича как христианина. Важным представляется анализ мотивов тех или иных действий писателя. Особого внимания заслуживают, во–первых, осмысление его влияния на церковную жизнь, и, во–вторых, рассмотрение жизни и творчества писателя с богословской точки зрения. Работа не будет носить литературоведческого характера.

На наш взгляд, на настоящий момент деятельность А.И. Солженицына ещё не получила должной оценки именно как церковная деятельность, она недостаточно осмыслена в аспекте христианского служения. Прот. А. Шмеман, Н.А. Струве и другие помогают нам лучше увидеть это служение. Есть также и «поле конфликта», на которое тоже обязательно нужно обратить внимание.

Что значит, описать жизнь и творчество человека с христианской точки зрения? На этот вопрос есть разные ответы, но общепринятого мнения не существует. Можно говорить о раскрытии разных сторон…

Исследователи Священного Писания обычно в качестве христианских служений выделяют апостольское, пророческое, учительское, епископское, дьяконическое и т. д. Данный набор обуславливается известными цитатами из апостольских посланий[38]. В рассмотрение ещё можно ввести чины прославления при канонизации святых. К таковым можно отнести чины мучеников, преподобных, святителей, исповедников, страстотерпцев… Однако в современных условиях данный набор служений и чинов вряд ли можно признать достаточным для целостного охвата деятельности и жизни человека. Названия апостольского и пророческого служений многими воспринимаются с оттенком чрезмерной пафосности, а епископское и дьяконическое устойчиво ассоциируются с конкретным перечнем функций, характерных для стереотипного восприятия современных епископа или дьякона.

Можно также говорить о служении внутри и вне церковного собрания.

Скажем ещё, что невозможно выявить христианское служение в отрыве от того или иного исторического контекста, той или иной церковной и общественной ситуации.

Таким образом, выявление христианских служений связано как с воплощением церковной жизни в современной исторической действительности, так и с наличием подходящего богословского языка для адекватной передачи опыта. В настоящее время мы имеем некоторую трудность выбора такого языка для анализа, которая в значительной степени обуславливается незавершенностью экклезиологических поисков и из–за этого во многом слишком отличными друг от друга подходами и критериями.

Методологическим основанием для нашего исследования будет подход прот. Сергия Булгакова, который особое внимание уделял вопросам анализа действий Духа Святого в церкви и мире. По прот. Сергию, «в церковном организме соединяются многие члены и распределяются многоразличные дары при наличии живого многоединства, которое возглавляется Христом и оживляется Духом Святым. Для характеристики этого организма одинаково существенно параллельно с многоединством ипостасных членов тела и многоединство даров Духа, которыми в их целокупности Дух Святой напояет все человечество»[39]. После воплощения и пятидесятницы Христос становится главой всего человечества, а Дух Святой непрерывно пребывает в мире. При таком подходе церковь более раскрывается не в аспекте институционального иерархизма, но в аспекте личного творчества и тех или иных действий по дару Духа Святого. Поэтому количество и качество даров Святого Духа, перечисленных у апостола Павла[40]отнюдь не носит исчерпывающего характера, но оставляет возможность для развития, дополнения и интерпретации. Более того, в каждом времени возможно своё переформулирование слов апостола и дрейф языковых форм соответственно доминирующей харизме данного исторического этапа. Так для «доконстантиновского», «константиновского» и «постконстантиновского» периодов церковной истории, скорее всего, надо делать особые (и в чём–то разные) акценты в рассмотрении и христианских служений, и духовных даров (харизм), и возможностей воплощения церковной жизни.

Подход прот. С. Булгакова предполагает также, что «даяние духовных даров, Пятидесятница церковная, не ограничивается „семью“ таинствами и ими не исчерпывается, но может иметь для себя и иные пути, несакраментальные, как это никогда и не отрицалось в Церкви со времен апостольских»[41]. Поскольку исследование жизни А.И. Солженицына в христианском аспекте предполагает, прежде всего, анализ именно несакраментальных путей, постольку и язык исследования будет иметь корни в работах прот. Сергия в области пневматологии как учения о действии Духа Святого в церкви и мире. Такое богословское основание для нашей работы с одной стороны даёт нам возможность большей свободы и большего дерзновения в выводах (т. к. действия Духа часто опознаются интуитивно), а с другой — пропорционально увеличивает долю персональной ответственности за те или иные личным образом принятые решения.

В качестве жанра исследования мы выбрали жанр портрета. А повествование будем вести в хронологическом порядке[42].