Так получилось, что в середине 90–ых я оказался в состоянии глубокого кризиса. Не буду описывать подробно его причины, но скажу, что кризис этот был, если так можно выразиться, тотальным: он касался и внешнего положения дел (как в личном плане, так и в общественном), и внутреннего моего состояния — глубокая депрессия сильно сковывала меня. Особенно запутались мои отношения с теми людьми, кто окружал меня в то время. Я не знал, кто враги, а кто друзья, где правда, а где ложь, кому и чему верить, куда идти…

И вот однажды ночью в апреле 1997 г., когда я лежал один в своей холодной кровати в коммунальной квартире и подступил очередной приступ отчаяния, а слабый разум бессильно искал, за что бы зацепиться, я ощутил невероятное давление чего–то иррационального и темного. Причем непонятно было, откуда исходит это давление: изнутри или снаружи. Возможно, оно было закономерным следствием моих мрачных мыслей, не знаю… Мне сделалось очень страшно и, казалось, безумие уже улыбается своей широкой улыбкой… Я вдруг отчетливо ощутил, что в моей жизни не осталось никакой опоры. Реальность проваливалась, как болотистая почва под ногами… Это было что–то похожее на ад.

В этот момент я вспомнил отрывок из Евангелия, которое прочел несколько лет назад. В этом отрывке говорилось, что центральными заповедями в Законе являются любовь к Богу и любовь к ближнему. Моё окутанное тьмой сознание, как за последнюю надежду, стало цепляться за эти заповеди. «Так вот как нужно жить! Именно эти заповеди и этот стиль поведения помогут выбраться мне из клетки отчаяния и выведут меня из гибельных тупиков», — подумал я.

На следующий день я принялся воплощать эту «программу жизни по заповедям» в тех малых и конкретных встречах, какие происходили… Принуждал себя улыбаться, быть вежливым, раздавал деньги, перестал закрывать свою комнату в коммунальной квартире — заходи кто хочет! Это был поворот от закрытости к открытости.

Я не мыслил дальше, чем на десять–пятнадцать минут, жил настоящим и не хотел даже в своем воображении это настоящее покидать. Нельзя сказать, что это было легко. Все эти действия я производил с довольно большим усилием с моей стороны, но в то же время не было и трудно — когда сделал первый шаг, дальше идти легче. Так продолжалось три дня. Я уже ощущал, что вокруг меня атом к атому начинает складываться какая–то иная жизнь…

И вот на третий день, под утро произошло… касание Вечности. Поток ослепительного, видимого света ворвался в мою жизнь. Я в экстатическом порыве воздел руки к небу и потерял сознание. Ощущение было столь сильным, что я уже подумал, будто на всей земле наступило Царство Божие… Следующие несколько дней я был в состоянии блаженного восторга: перестал ходить на работу, жил в какой–то эйфории…

Но постепенно жизнь вошла в свою привычную колею. С той лишь разницей, что у меня уже был «этот опыт», который побуждал меня не останавливаться и искать дальше. Я много читал: Священное писание, духовные книги, богословская и философская литература. Много ездил. В моей жизни продолжали происходить различные события и встречи.

Жизнь, будто крупица за крупицей, начала собираться, а пространство «родной», а не отчужденной жизни становилось больше. Главной моей задачей теперь было сохранить духовное равновесие, стяжать тот мирных дух, о котором говорил преп. Серафим Саровский.

Ещё я ходил по храмам. Затем прошел оглашение в Огласительном училище, вошел в Преображенское Содружество Малых Братств и учился в Свято–Филаретовском Институте.

Церковная действительность, представшая перед моим взором, не была простой и понятной. В ней нужно было не только научиться ориентироваться, но и обрести навык «борьбы за Церковь в церкви».

Я пытался вдумчиво и личностно относиться ко всему, происходящему со мной. При принятии откровения Духа Божьего человеческая природа не утрачивается, а, напротив, активно участвует в процессе богочеловеческого взаимодействия. Только когда откровение пропущено через сознание, выражено посредством языка, и установлены связи с традицией, можно говорить, что оно воспринято. Прежде чем совершать действия, так называемые «дела веры», надлежит, как следует, понять, в чём же именно должны заключаться эти дела. Встреча с Богом и Церковью меняет человека, меняет, прежде всего, его мироощущение. Происходит переоценка ценностей и рождается новое видение мира, когда как бы совершается скачек из плоскости в трехмерное измерение. Новое сознание определяет и новое бытие…