Во второй половине 80–х общественное мнение в Советском Союзе сильно меняется, и многие по–новому оценили жизнь и творчество А.И. Солженицына. В июле 1985г. художник Илья Глазунов выставляет картину "Мистерия ХХ века", где среди прочих лиц изображён Александр Исаевич. Писатель Виктор Астафьев в телевизионной передаче упоминает автора "Архипелага" и говорит, что когда–нибудь его внук посетит могилу великого писателя и попросит у него прощения за родину.

Сам А.И. Солженицын внимательно следит за событиями в стране и за судьбой советских политзаключенных. К начавшемуся в 1986г. освобождению диссидентов из тюрем, лагерей и ссылок он относится как к важному событию.

В 1985–1986 гг. писатель не даёт ни одного интервью и не делает никаких публичных заявлений. В 1987г. выходит только одно интервью журналу "Шпигель", да и то в нём он высказывается только о проблемах российской истории, а не о "перестройке".

8 августа 1988г. газета "Книжное обозрение" опубликовала на своих страницах большое письмо Елены Чуковской, внучки К.И. Чуковского. Статья называлась "Вернуть Солженицыну гражданство СССР". "Пора прекратить, заключала своё письмо Елена Чуковская, — затянувшуюся распрю с замечательным сыном России, офицером Советской армии, кавалером боевых орденов, узником сталинских лагерей, рязанским учителем, всемирно–знаменитым русским писателем Александром Солженицыным и задуматься над примером его поучительной жизни и над его книгами".

В 1987 –1989 гг. состоялось возвращение в Москву из горьковской ссылки А.Д. Сахарова.

12 декабря 1988г. в Москве в Центральном Доме кино состоялся вечер, посвященный 70–летию А.И. Солженицына, на котором с приветственными словами выступили А. Смирнов, Ю. Карякин, Ю. Афанасьев. Группа писателей предлагает Секретариату правления Союза писателей СССР восстановить А.И. Солженицына в рядах Союза и вернуть ему гражданство. Игнорировать эти требования было невозможно, но М.С. Горбачёв решает ждать выводов от Идеологической комиссии ЦК КПСС, члены которой, по признанию В.А. Медведева, только теперь взялись за внимательное чтение "Архипелага". Именно эта книга стала причиной высылки писателя из СССР, но и теперь многим её читателям из ЦК КПСС она казалась слишком опасной.

В письме о. Глебу Якунину[168]А.И. Солженицын пишет: "Это правда. Все годы изгнания, всеми помыслами и всей работой я — только на родине. И не теряю надежды при жизни вернуться. Но это будет никак не возможно до напечатания в СССР моих главных книг: я не могу вернуться как бы немым, ещё ничего не сказавшим — и тогда начать восполнять сокрытие пятидесяти лет моей работы — как же? Газетными статьями?".

Весной 1989г. активность демократической интеллигенции и её требования о возвращении нобелевского лауреата в СССР возросли. Небольшой московский журнал "Век ХХ–ый и мир" опубликовал в №2 за 1989г. написанную в феврале 1974г. статью–обращение "Жить не по лжи". Несколько раз обращался к М.С. Горбачеву с просьбой разрешить публикацию сочинений А.И. Солженицына и главный редактор "Нового мира" Сергей Залыгин. М.С. Горбачёв дважды беседовал с Залыгиным, но откладывал своё решение.

Летом 1989г. обстановка в стране существенно изменилась в связи с началом работы Первого Съезда депутатов СССР. Это был скачёк в развитии гласности, в результате которого ЦК КПСС, Политбюро и М.С. Горбачёв стали терять контроль за развитием многих политических, национальных и тем более литературных процессов. Прежняя опёка ЦК КПСС над деятельностью творческих союзов становилась невозможной. В конце июня 1989г. Секретариат Союза советских писателей постановил отменить свое решение от 5–го ноября 1969г. об исключении А.И. Солженицына из Союза писателей СССР. Одновременно писателям — членам Верховного Совета СССР было поручено поставить вопрос о полной государственной реабилитации А.И. Солженицына.

Вскоре главные книги стали доступны массовому читателю на родине.

В 1989г. в журнале "Новый мир" в №№ 9, 10, 11 состоялась первая официальная публикация отрывков из романа "Архипелаг ГУЛаг".

Полное и отредактированное самим писателем трёхтомное издание "Архипелага" появилось в марте 1990г. и было быстро распродано, хотя тираж его составлял 100 тысяч экземпляров. Цензура была упразднена, и в разных издательствах началась подготовка к изданию сразу всех произведений А.И. Солженицына, которые ранее издавались за границей. В этих условиях главный редактор "Нового мира" объявил 1990–ый год годом Солженицына. "В историю нашей литературы, — писал он, — 1990–ый год войдёт ещё и как год Солженицына. Множество журналов будут публиковать его произведения, множество издательств напечатают его книги. Такой сосредоточенности на одном авторе, может быть, никакая литература не знала и не узнает никогда"[169]. И действительно, в короткое время отдельными изданиями выходят "В круге первом", "Раковый корпус", сборники рассказов и пьес. Писатель не торопится давать в печать только свою публицистику.

Однако в это время текущая политическая жизнь была настолько бурной, что эти публикации во многом были заслоняемы событиями "сегодняшнего дня".

16 августа 1990г. указом Президента СССР М.С. Горбачёва советское гражданство писателя было восстановлено. В этом же году за книгу "Архипелаг ГУЛаг" А.И. Солженицын был удостоен государственной премии.

Также 20 сентября 1990г. в приложениях к газетам "Комсомольская правда" и "Литературная газета" (общий тираж 27 миллионов экземпляров) выходит и его программная статья "Как нам обустроить Россию", где писатель попытался изложить свои взгляды на ближайшее будущее России.

"Часы коммунизма своё отбили, — писал А.И. Солженицын, но бетонная его постройка ещё не рухнула. И как бы нам вместо освобождения не расплющиться под его развалинами"[170].

В этой небольшой брошюре писатель мрачными красками рисует современное состояние общества. Главнейшей бедой соотечественников он считает национальную гордость, от которой, прежде всего, и надо излечиваться. Разрушение Советского Союза случится скоро, и национальный вопрос станет одним из самых острых. Отделение одиннадцати республик неизбежно. Россия должна перестать стремиться быть империей. Пространственно–державное мышление вредит, прежде всего, самим россиянам, как грех гордыни утяжеляет жизнь отдельно взятого человека. Стремиться надо не к широте державы, а "к ясности духа в остатке её". Духовная жизнь народа важней его экономического состояния и охвата территории. Хорошо, если удастся сохранить единство трех культурообразующих наций: русских, украинцев и белорусов, иначе разрыв пойдет через миллионы семей. Что касается других народов как больших (татары, башкиры и проч), так и малых, то не Россия нуждается в них, а они сами больше нуждаются в России, прежде всего экономически и географически, т. к. на сегодняшний момент сами потянуть государственные структуры в полноте вряд ли в состоянии. Необходимо сбросить с себя оковы коммунистической партии и КГБ. Нужно продумать возможность возвращения людей к земле (после колхозов и совхозов чувство земли пропало). Важно обеспечить права частной собственности и социальный порядок. Институт прописки — пережиток рабского строя, его необходимо упразднить. Ключ к жезнеспособности страны в том, чтобы освободить провинцию от давления столиц, а сами столицы ("эти болезненные гиганты") только выиграют, если у них забрать часть функций, которыми они и так переотягчены. Семья и школа — основа общества. Сейчас важно не повторить хаос исторического феврали 1917г. Но при этом не надо думать, что всё дело в государственном строе. Если в самих людях нет справедливости и честности, то это проявится при любом строе. Необходимо общенациональное покаяние на подобие того, какое было в Германии после крушения нацизма.

Церковь по–прежнему находится в состоянии застоя, она не стремится освободиться от ига государства и бездвижна, словно не замечая современного исторического момента и возможности общественного обновления. Живая связь православной иерархии и народа не восстановлена. Церковь должна явить пример бесстрашия не только к государству, но и к обществу.

Стремясь к демократии, надо думать не только о правах, но и о самоограничении. Выбрав в ближайшем будущем демократический путь развития, мы должны понимать, что демократия — лишь средство создания справедливого общества, а не цель. Защищая от тирании одного, она не должна давать возможность подпадать под тиранию большинства (множественный тиран). Демократия — лишь способ ограничения правительства, чтобы оно не мешало развитию главных ценностей, которые дают семья и вера. Размышляя о форме политического устройства, А.И. Солженицын приводит мнения разных мыслителей, как отечественных, так и западных. Непременно должен быть выдержан более широкий, чем демократический, принцип — принцип уважения к человеческой личности. Однако и права личности не должны слишком заслонять права общества.

Анализируя различные системы выборов и способы голосования, писатель говорит, что практически нигде нет изъянов. Привычная система разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную также нуждается в этическом контроле над собой. Изначальная европейская демократия была напоена чувством христианской ответственности и самодисциплины. Однако постепенно эти духовные основы выветриваются.

При полной неготовности нашего народа к сложной демократической жизни, эта демократическая жизнь должна терпеливо, постепенно и прочно строиться снизу. Поэтому основа общества — это демократия малых пространств. Без правильного местного самоуправления не может быть добропорядочной жизни. Такая демократия малых пространств уверенно действует в США и направляет там местную жизнь. Такой же способ управления писателю посчастливилось видеть и в Швейцарии.

Дискредитировавшие себя советы народных депутатов надо заменить земской системой. Земства делятся на четыре ступени:

- местное (некрупный город, район крупного, посёлок, волость);

- уездное (нынешний район, крупный город);

- областное (область, автономная республика);

- всероссийское земство.

В итоге своих рассуждений А.И. Солженицын приходит к необходимости создания "сочетанной системы управления": деловое взаимоотношение правительства и администраций местных самоуправлений. Президента должно выбирать всеземское собрание.

На последней странице статьи писатель ещё раз подчеркивает, что нравственное начало должно стоять выше, чем юридическое. Разумное построение государственной жизни — задача очень трудная. Но надо искать и идти вперёд.

Можно сказать, что обществом в целом статья "Как нам обустроить Россию" принята не была. Народные депутаты и правительство отстранились от неё. М.С. Горбачёв заявил, что "предложения великого писателя неприемлемы". Печать обсуждала статью вяло и всего лишь одну–две недели.

Однако многие слова этой статьи, как и прежде, оказались пророческими. Советский Союз в ближайшее время распался. Республики отделились. Начался тяжелый путь обретения свободы, сопровождаемый разгулом страстей, безответственностью, казнокрадством, экономическими кризисами и беспорядками. По мнению А.И. Солженицына, обстановка очень напоминала февраль 1917г., когда в состоянии легкомысленной эйфории люди не понимали, что происходит. Такая эйфория — очень страшное и опасное настроение.

Любопытно, что спустя годы, многие начали возвращаться к этой статье и уже не так энергично отрекаться. А для большинства, по мнению, Г.А. Явлинского, по–прежнему остаётся невидимой та система координат, о которой говорит Александр Исаевич[171]. Общество было не готово принять именно моральную и религиозную стороны его послания.

2–го и 3–го сентября 1992г. в России по первой программе телевидения был показан большой документальный фильм "Александр Солженицын", снятый известным режиссёром Станиславом Говорухиным.

Уже более плотно готовясь к возвращению в Россию, осенью 1993г. писатель совершает прощальную, как он сам выражается, поездку по западной Европе, где принимает участие в различных мероприятиях, выступает и даёт интервью.

28 февраля 1994г. А.И. Солженицын выступил на ежегодном городском собрании граждан г. Кавендиш в штате Вермонт, где он жил и работал почти восемнадцать лет, с "Прощальным словом"[172]. В этом тёплом выступлении он благодарит своих соседей за понимание и поддержку, которыми он пользовался всё это время. Но, как бы хорошо не было здесь, надо возвращаться в Россию, которая переживает один из самых тяжелых периодов своей истории. "Здесь, на примере Кавендиша и ближних мест, — говорит писатель, — я наблюдал, как уверенно и разумно действует демократия малых пространств, когда местное население само решает большую часть своих жизненных проблем, не дожидаясь решения высоких властей. В России, к сожалению, этого нет, и это самое большое упущение до сегодняшнего дня."[173].

27 мая 1994г. А.И. Солженицын с женой возвращается в Россию, причём возвращается сначала во Владивосток, а затем далее через всю страну поездом до Москвы. Власти уже позаботились о том, чтобы выделить ему дом для проживания.

Многие ожидали стремительного включения писателя в бурную политическую жизнь. И действительно он даёт интервью и пишет статьи. Однако для общей бурной политической атмосферы этого явно недостаточно. Скажем также, что для многих непривычен взгляд писателя на современность, который далеко не сразу могут понять и принять — не всем близок подход Александра Исаевича смотреть на видимую поверхность событий из глубины. Отметим, что в 1995г. вышло около десяти передач на телевидении, где Александр Исаевич, будучи ведущим, размышлял о современной жизни. Но сама эта традиция передач просуществовала недолго.

Необходимо отметить выступление в 1996г. на V Рождественских образовательных чтениях[174]. Остановимся на этом выступлении подробнее.

В нём писатель, как и ранее, упрекает Русскую Церковь за двухсотпятидесятилетние гонения на старообрядцев. Готовность только простить их, а не самим просить прощения обнажает, "насколько мы не гибки сознанием, и насколько не созрели для широкодушия". Низшей точкой падения достоинства Русской Православной Церкви автору "Архипелага" видится февраль–март 1917г., когда церковные иерархи и Священный Синод не нашли в себе стойкости преградить путь к развалу России. Однако вскоре начался и подъём церковного духа — выборы митрополитов Тихона и Вениамина и начало заседаний Поместного Собора, "оставившего нам наследство и посегодня драгоценное, ещё во многом не использованное". Однако в это время уже стремительным ходом неслись революционные сотрясения.

В коммунистических зверствах 20–ых годов Русская Церковь выстояла сотнями и тысячами мучеников, напоминающих твердостью античных первохристиан, однако для мирового обозрения видится другое — массовое разграбление храмов, монастырей, вялое сопротивление этому разграблению (и то лишь в 1918 — 1932 годах, а в последующее время народ уже не имел воли к сопротивлению). И по–прежнему в глазах всего мира так и висит немой укор: как же народ это допустил? Значит, он сам этого хотел? Очень трудно объяснить людям на Западе, что именно эти гонения, наоборот, закаляли подлинно верующих. "Сложилось так, что именно у нас большевистское глумление столь кричаще выявило мерзость той пропасти, в которую опал народный дух".

Далее писатель спрашивает: не сами ли мы подготовили этот провал? "Хотя вектор неотмирности органически присущ христианству, но в уклонении русского Православия от мира не было ли избыточного перекоса? Верна ли была почти принципиальная внесоциальность Православия?" Подкрепляясь цитатами из Н.А. Бердяева и И.А. Ильина, А.И. Солженицын говорит, что на все события у православных обыкновенно возможны только две реакции: или отслужить молебен, или отслужить панихиду, а "судьбоносный урок самсоновского поражения в 1914г. … перекрыли ликованием о прибытии в ставку чудотворной иконы".

В отличие от православных очень социально энергичны и католики, и протестанты, и мусульмане, и иудеи. Но православие, напротив, чрезмерно позволило себе ослабить внимание к земной жизни в помышлении о мире ином. Необходимо православным являть активность и за пределами храмов.

По мнению писателя, можно оспорить решение Архиерейского Собора декабря 1994г. о запрете участия священников в законодательных органах — в дореволюционных Государственных Думах бывало по двадцать и более священников. А есть же ещё органы местного самоуправления.

Вопрос о соотношении РПЦ и российского правительства сложнее. Держаться за государственную руку и поддержку не следует. "Надо обрести мужество укрепляться самостоятельной силой в стране". Юридическое отделение церкви от государства не должно означать вытеснения церкви из общества. Важно не снимать с себя ответственности за государство: нельзя допустить отделения государства от основ христианской этики. "Духовная традиция не подвластна юридизму".

Становясь христианами нельзя примитивно забывать о собственной нации, приводя в пример известное выражение Нового Завета: во Христе нет ни эллина, ни иудея[175].

Большинство нашего современного народа — это новые язычники. Обращение к ним с христианской проповедью трудней, чем обращение к язычникам античного времени. К сожалению, церковь сегодня очень слаба составом (многие элементарно необразованы). Это сильно отпугивает людей. Далее писатель описывает встречу из письма одного его знакомого учителя и других учителей с группой священников из местного епархиального управления. Священники были, мягко говоря, не на высоте. "Эта встреча убедила меня, что в ближайшие годы массового воцерковления народа не произойдёт", — заключает Александр Исаевич.

Писатель говорит, что мы обязаны научиться проповедовать на современном обществу языке, ища возможные точки положительных контактов с ним. Язык проповеди и язык богослужений нуждаются в обновлении. "Язык богослужения настоятельно требует ощутимого обновления за счёт перехода в ряде мест с церковнославянского языка к русскому — при значительном сохранении церковнославянской торжественности".

С религиозным церковным образованием на настоящий момент большие трудности. Возможные формы его (такие как закон Божий в школах, бездуховное религиоведение, воскресные школы) весьма далеки от того, что нужно. Христианское мировосприятие может сильнее всего войти в души через "охватывающую атмосферу преподавания". Родители должны иметь возможность выбора школ, куда отдавать детей, в том числе надо создавать и негосударственные школы.

На этом выступление на V Рождественских образовательных чтениях заканчивается. Надо сказать, что это одно из немногих солженицынских церковных выступлений последнего времени. Здесь, как и прежде, писатель выступает как сторонник широкомасштабного обновления церкви и общества.

В 1998г. появляется работа "Россия в обвале", а через несколько недель случился известный августовский дефолт.

Из заметных событий можно ещё вспомнить выступление писателя в государственной Думе и отказ принять из рук Президента России Б.Н. Ельцина орден Андрея Первозванного за заслуги перед отечеством. Причина отказа — современное болезненное состояние общества.

Отметим, что слово Александра Исаевича по–прежнему приковывает к себе внимание многих. Довольно известные и уважаемые люди, в том числе церковные обращаются к нему с приветственными письмами, пишут небольшие статьи, готовят доклады.

Особо выделим яркое выступление Н.А. Струве в с. Заостровье Архангельской области в 1998г.[176]. Никита Алексеевич после смерти прот. А. Шмемана подхватил флаг главного церковного апологета А.И. Солженицына. Рассмотрим это важное для нас выступление подробнее.

"Солженицын — одно из крупнейших, уникальнейших явлений в области литературы, общественности и даже шире, в области свидетельства о человеке", — так начинает свой доклад Никита Алексеевич. Недопонимание явления А.И. Солженицына современниками связано с двумя причинами. Во–первых, это то, что его публицистика отчасти заслонила художественное творчество, и, во–вторых, от него ждали что–то, что он сделать не мог в принципе.

Далее Н.А. Струве говорит, что писатель прожил не одну, а несколько страшных жизней: война, тюрьма, смертельная болезнь, затем скромное учительство в Рязани, вдруг в сорок лет всемирная слава, после славы долгие годы противостояния и преследования, высылка, двадцать лет изгнания и возвращение.

Ещё в 1970–ом году при личной встрече А.И. Солженицын сказал Никите Алексеевичу: "я вижу день своего возвращения в Россию, и я вижу, как и Вы когда–нибудь приедете в Россию". Он, по мнению, Н.А. Струве, — явление уникальное, как и все настоящие русские писатели, тайнозритель. Его творчество наделено пророческим значением. Он в своём творчестве был голосом Божьим. Пророк — это не столько предсказатель будущего, сколько человек, делающийся инструментом в руках всевышнего. И в этом смысле А.И. Солженицына можно сравнить с Ф.М. Достоевским, чьё творчество также имело всемирное значение. Оба — художники, через которых Бог говорит людям.

А.А. Ахматова при встрече с Никитой Алексеевичем сказала ему, что образы Ивана Денисовича и Матрёны из произведений А.И. Солженицына "возникли из глубочайшего опыта уничижения, за которыми следует иногда ярко, иногда тайно, но победа". Раковый корпус — это после мучительных кругов ада лицезрение воскрешения к жизни. Творчество А.И. Солженицына освобождает, оно прейдёт века. Писатель создаёт новую форму повествования — художественное исследование. "Архипелаг ГУЛаг" — поразительное произведение устного творчества народа, претворённого одним человеком, возвращающее нас к временам летописей. В этом смысле "Архипелаг ГУЛаг" в литературном отношении произведение уникальное.

Далее Никита Алексеевич замечает, что Запад не хотел верить русской эмиграции об ужасах, творящихся в СССР, но солженицынскому слову он поверил, поверил, прежде всего, как такому свидетелю, который сумел, пройдя опыт ГУЛага, этот опыт внутренне преодолеть и преобразить.

"Красное колесо" — это десятитомное исследование, в котором он сумел выделить, изобразить и прославить тех, кто мог сопротивляться той тьме, которая охватила Россию в 1917г.

"Солженицын, — отвечает затем Н.А. Струве на один из вопросов, — вписывается в традицию русской литературы, которая вся, за редким исключением, пронизана евангельским откровением. У Солженицына своё прямое отношение к Богу, к Господу, ко Христу. Обыкновенно, когда я о нём читаю лекции, то привожу отрывок из Послания апостола Павла к филлипийцам, который говорит об уничижении Господа до человеческого образа, а затем до крестной муки, для того, чтобы потом вознести человека. Вот в этот вселенский божественный закон Солженицын вписывается целиком".

Публицистический запал вызван его болью за Россию страдающую.

Эти мысли Н.А. Струве, которые приведены нами выше, конечно же, свидетельствуют о глубоко личном отношении известного публициста и редактора "Вестника РХД" к Александру Исаевичу, с которым они вместе трудились на одном литературном поле, являя прекрасный пример христианского сослужения.

В 2001г. А.И. Солженицын печатает ещё один свой фундаментальный труд "Двести лет вместе". История взаимоотношения еврейского и русского народов. Для этого сочинения, как и для многих других работ писателя, — отмечает Жорж Нива[177], — характерен всё тот же диалогический принцип: попытка диалога с современниками. Многие потом обвиняли автора, у которого, кстати, вторая жена — еврейка по матери, в антисемитизме. Но как не увидеть в этой сложной и длинной книге попытку не только примирения, не только налаживания диалога и совместного жительства, но и стремление превзойти это, стремление "угадать тот "конец истории", таинственный и ещё спрятанный в лоне Божьем — конец Исхода, примирение христиан и евреев, снисхождение утешителя…"

В последние годы А.И. Солженицын серьезно болен и (с 2002г.) почти не даёт интервью. Но, не смотря на это, имя писателя нет–нет, да всё же появляется в общественной и культурной жизни. В прошлом году был экранизирован роман "В круге первом" с участием известных актёров, где от автора звучит голос самого Александра Исаевича. Выход фильма по центральному телевидению стал чуть ли не главным культурным событием года. Издательством "Время" начато издание собрания сочинений писателя в тридцати томах. В этом издании планируется также напечатать ранее не публиковавшееся, в том числе "Очерки возвратных дней" (с 1994 по 1999г.) — последняя часть из своеобразной автобиографической трилогии, продолжая "Бодался телёнок с дубом" и "Угодило зёрнышко промеж двух жерновов".

27 февраля 2007г. в "Российской газете" вышла статья "Размышления над Февральской революцией"[178]. Увеличенный тираж газеты был тут же раскуплен. В статье писатель, предостерегая нас от повторения ситуации февраля 1917г. из–за недостаточного понимания произошедшего тогда, вновь возвращает нас к тому времени. Он в концентрированном виде даёт нам цельный охват тех событий, которым посвятил Третий Узел "Красного колеса" — "Март Семнадцатого". После выхода статьи, состоялось её обсуждение перед журналистами, в котором приняли участие Н.Д. Солженицына, С.П. Капица, А.С. Кончаловский, В.П. Лукин.

24 июля в "Известиях" перепечатано интервью журналу "Шпигель"[179].

Размышляя о третьем (возвратном) периоде жизни и творчества А.И. Солженицына, отметим, что этот период начался с громкого триумфального возвращения, но далее внимание к писателю СМИ и общественности заметно уменьшается. Большинством своих соотечественников автор "Архипелага" так и не был услышан. Его пафос возрождения страны и церкви на основе возврата к корням духовной жизни и нравственности понят не был. Всеохватные церковные и общественные преобразования из–за инертности российского народа не произошли.

Но время идёт и правдивое слово, прорастая, как трава сквозь асфальт, если не сейчас, то в будущем, может дать свой плод.

У А.И. Солженицына есть уникальный опыт, который также можно считать прообразовательным в наступлении эпохи "постконстантиновского" периода — опыт христианского свидетельства "на верхних этажах" общественного и церковного здания, а для целостной жизни такой опыт крайне необходим. Поэтому он обязательно должен быть осмыслен и востребован.