Лондон. Комната во дворце.

Входит Тиррел.

ТИРРЕЛ

Чудовищное дело совершилось.

Такой постыдной богомерзкой бойней

Страна себя пятнает в первый раз.

Я нанял двух – их Дайтон звать и Форрест —

Безжалостное совершить закланье;

На что уж оба эти молодца

Кровавые собаки, мясники,

И то до слез растаяли, раскисли,

Рассказывая жалостную быль.

«Вот так лежали детки», – молвил Дайтон.

«Вот так, – добавил Форрест, – обхватив

Невинными ручонками друг дружку.

Их губки – как четыре алых розы,

Целующиеся на стебельке.

Молитвенник лежал у изголовья.

Тут, – Форрест мне, – я чуть не передумал,

Да сатана…» Головорез умолк.

А Дайтон досказал: «Мы задушили

Нежнейшее, что создала природа

От сотворенья мира по сей день».

Они умолкли оба, слов лишась

От угрызений совести. И я

К кровавому явился королю

С вестями этими.

Входит король Ричард.

А вот и он. —

Желаю здравствовать, мой повелитель!

КОРОЛЬ РИЧАРД

А, добрый Тиррел! С радостным известьем?

ТИРРЕЛ

Коль вас обрадует, что ваш приказ

Исполнен, – радуйтесь: все совершилось.

КОРОЛЬ РИЧАРД

Ты видел трупы?

ТИРРЕЛ

Видел, государь.

КОРОЛЬ РИЧАРД

И сам похоронил, мой милый Тиррел?

ТИРРЕЛ

Похоронил их капеллан тюремный,

Сказать по правде, я не знаю где.

КОРОЛЬ РИЧАРД

Ты сразу после ужина зайди.

О смерти их подробно мне расскажешь.

Да поразмысли, что просить в награду,

Исполнится желание твое.

Пока ступай.

ТИРРЕЛ

Смиренно удаляюсь.

(Уходит.)

КОРОЛЬ РИЧАРД

Сын Кларенса упрятан мной надежно,

Дочь – худородному я отдал в жены,

Щенки Эдуарда – в лоне Авраама,

И удалилась Анна в лучший мир.

Известно мне: задумал Ричмонд брак

С племянницей моей Елизаветой, —

Такой союз престол к нему приблизит.

Но прежде я явлюсь к ней женихом.

Входит Кетсби.

КЕТСБИ

Мой государь!

КОРОЛЬ РИЧАРД

С худыми или добрыми вестями

Вломился ты?

КЕТСБИ

С худыми, государь:

Епископ Или к Ричмонду бежал.

А Бекингем с валлийцами своими

Идет на нас, их войско все растет.

КОРОЛЬ РИЧАРД

Епископ с Ричмондом куда опасней,

Чем Бекингем с ватагой мужичья.

Научен я, что робкое сомненье

На службе у медлительности вялой,

А та сулит бессилие и гибель.

Стремительность, дай мне свои крыла,

Служи мне, как Юпитеру Меркурий,

И на изменников я гряну бурей! —

Скликать бойцов! Когда мне враг грозит,

Советники мои лишь меч да щит.

(Уходит.)