Солсбери. Равнина.

Входят шериф Уилтширский и окруженный стражею с алебардами Бекингем, которого ведут на казнь.

БЕКИНГЕМ

Так Ричард говорить со мной не станет?

ШЕРИФ

Нет. Подчинитесь уж судьбе, милорд.

БЕКИНГЕМ

Вы, Хестингс, сыновья Эдуарда, Риверс,

Ты, кроткий Генрих и твой сын Эдуард,

Вы, Грей и Воген, – все, кто умерщвлен

Коварно, тайно и неправосудно!

Коль в этот час вы сумрачно и гневно

Взираете на мир сквозь тучи эти, —

Возрадуйтесь погибели моей! —

Сегодня, кажется, День всех усопших?

ШЕРИФ

И впрямь, милорд.

БЕКИНГЕМ

День всех усопших стал мне Судным днем.

Ведь в этот день при короле Эдуарде

Клялся я в верности его потомству

И королеве, и ее родне.

Я в этот день клялся: коль изменю,

Пускай и мне вернейший друг изменит…

И дух мой в этот день, в День всех усопших,

Предстанет за грехи держать ответ.

Всевидящий судья, чье имя всуе

Я поминал, обет исполнил мой,

Пустое слово обернулось делом.

Вот так он меч, злодеем навостренный,

Ему же поворачивает в грудь.

Сбылось оно, проклятье Маргариты, —

Она сказала: «В день, когда пронзит

Он мукой твое сердце, ты вспомянешь,

Что Маргарита это предрекла».

Ну что ж, ведите к плахе. Ждет топор.

Мне зло за зло, позор мне за позор.

(Уходит.)