Опишу общее впечатление от службы.

Страшное преображение

Много раз останавливалась моя душа на этом слове: «страшное». И мало–помалу вошло в нее ощущение страха пред величием совершившегося на Фаворе. И это было совершенно новое для меня ощущение… Может быть, и для других.

Между тем такое восприятие Преображения часто отмечается в богослужебных песнопениях. Впрочем, что же говорить, если и сами апостолы от страха пали ниц?! И потребовалось им успокаивающее слово Господа:

— Не бойтесь.

Если уж лучшие из апостолов так встретили преображение, то что же нам?!

Отчего же это?

Мы, теперешние люди, очень часто забываем все величие Божие! Нам (какая это односторонность!) всё прививали понятие о Господе, как о Любви; и притом самую эту любовь мы, по необходимости, представляем себе человекообразно, в виде чувствительной мягкости, снисходительности.

Но припомним, что говорил Господь пред Своим явлением Моисею:

— Не может человек видеть лице Мое и жив быти (Исх. 33, 20).

И когда Он явился ему, то (очень образно сказано) изрек:

— Покрыю рукою Моею над тобою, дондеже мимоиду… и тогда узриши задняя Моя (то есть отблеск Славы, «тень»); лице же Мое не явится тебе (Исх. 33, 22 — 23).

Об этом намеренно читаются паримии на Преображение.

Также, когда и величайший из пророков, Илия, удостоился «видеть» Господа в «гласе хлада тонка» (в веянии тихого ветерка), то Илия тоже:

— Покрылице милотию и стоя близ пещеры (3 Цар. 19, 13).

Но ныне слава Божия открылась в Господе Иисусе Христе гораздо явнее, чем Моисею и Илии в Ветхом Завете, посему и действие ее должно было быть страшнее!

И когда преподобный Серафим преобразился, то Мотовилов от страха сначала не мог смотреть на него.

И нам, грешникам, нужно воспринимать преображение прежде всего именно с этой стороны:

ОНО ЧРЕЗМЕРНО ДЛЯ НАС!

Не вынесли бы мы! А из апостолов взяты были лишь лучшие трое! Бог — премирно славен, и неизмеримо величественна слава Его!

Это мы должны усвоить на Преображение. Из этого потом и другие последствуют настроения в богослужении.

А теперь подтвердим сказанное — из служб:

— Превечное бо сокровенное таинство напоследок явлено сотвори (то есть воплощением Себя); страшное Твое преображение Петру, и Иоанну и Макову, иже (которые) такова сияния лица Твоего не терпяще и светлости риз Твоих, ниц на лице земли покрывахуся, иже и ужасом одержими дивляхуся. Еще и оттого, что увидели Моисея и Илию с Господом говорящими (3–я стихира на Господи, воззвах на великой вечерне).

Даже, поется далее:

— Ангели служаху страхом и трепетом. Небеса убояшася. Земля вострепета.

Отчего же это все? — спрашивает Церковь.

Ответ ее: видяще на земли славы Господа (там же стихира на Слава и ныне).

«Вкупе и щадя»

Мало того… Господь еще «щадил» учеников, зная их немощность, и потому не всю славу открыл, а лишь показал им славу Свою, якоже (сколько) можаху они (тропарь праздника).

Больше они не выдержали бы: умерли бы! Об этом так поется в стихире на литии (она — очень большая, и потому ее почти всегда пропускают для сокращения [службы]):

— Мало скрыв плоти восприятие (то есть немного скрыв, как бы если мы, сняв одежду с тела нашего, так Он, немного лишь устранив воспринятую им человеческую плоть) преобразился… являя началообразныя доброты (красоты благолепие, и то не всесовершенно (не в полноте). Почему?

— Ово (с одной стороны) лишь для того, чтобы уверить учеников, извествуя тыя вкупе (вместе с тем) и щадя их, да не (дабы не) како со зраком (с органами зрения) жизнь погубят (и ежежити погубят, по–славянски). И потому лишь поскольку, яко можаху вмещати, телесными очима стерпяще, постольку и показал им Он Свою славу (стихира на литии).

Но и тогда ученики не терпяще зрети нестерпимое (проявление) Твоего сияния, на землю низпадаху, никакоже зрети могуще (стихира на стиховне и ныне).

В других местах говорится: не терпяще зрети светлости неприступныя славы  лица Твоего (седален по 2–й кафизме). Как видим, очень сильно оттеняется эта мысль о страхе, о неприступности.

Еще более останавливаемся на ней потому, что преображение связывается с другими славными и страшными моментами: ВОСКРЕСЕНИЕМ, ВОЗНЕСЕНИЕМ И ВТОРЫМ ПРИШЕСТВИЕМ.

С другой стороны, Господь преображением хотел показать славу воскресения, последующего за Его страданиями. Поэтому поет Церковь:

— Прежде Креста Твоего, Господи, Ты преобразился пред учениками, да видевше чудеса Твоя, не устрашатся страданий Твоих; посему и обнаружил последующую славу, показати хотя (желая) Воскресения светлость (стихира на Господи, воззвах).

Предуказывается и на вознесение: да увериши славное строение Твое, Христе Боже, яко Сый прежде век, и Тойже на облаце восхождение (вознесение) положивый, на Фаворе неизреченно просиял еси (тропарь 4–й песни 1–го канона).

«Останови, Господи!»

Чтобы немного приблизить к пониманию это ощущение «страха неприступности» приблизившегося Бога, дерзну припомнить одно переживание из моей такой маленькой, такой новоначальной жизни.

…Это было в первые месяцы пламенного юного монашества… (Увы, где оно?!) Тогда еще горячо молилось… И вот однажды на вечерней молитве душа так раскрылась навстречу Богу, что, казалось, и небо готово раскрыться. И близость Бога была так ярко ощутительна, что от напряжения сердце начало уже болезненно сжиматься. И я должен был прекратить молитву и сказал внутри себя Богу: «Довольно, Господи! Останови! Помилуй, пощади! Иначе не выдержу!»

Я чувствовал, что сердце может не выдержать и жизнь прервется. «Не может человек видеть лице Мое и жив быти».

Думается: не переживая ли нечто подобное, но лишь в высочайшей степени, святой Ефрем Сирин, который просил Господа: «Ослаби ми волны благодати Твоея!»

Теперь уже не переживаю я того… И знаю почему: ленюсь молиться… Ведь и преображение Господне совершилось во время молитвы.

— И когда молился, вид лица Его изменился, — говорится о преображении (Лк. 9, 29). Поэтому удостаивались видения света небесного молитвенники.

Поэтому и на Афоне были святые исихасты (созерцатели), сподоблявшиеся Фаворского света.

Веселее славы Божия

Но вместе с этим страхом Церковь внушает и другое восприятие славы. Слава обычно радует, веселит, дает торжественное настроение… И об этом не менее, и даже более, говорится в церковных песнопениях. И дается объяснение сему.

Очень часто употребляется это самое слово — «слава».

В тропаре поется: Преобразился еси… показавый учеником Твоим славу Твою, то же и в кондаке; и в других местах постоянно говорится о «пресветлой славе» (стихира на малой вечерне и ныне).

— Приидите, взыдем на гору Господню и в дом Бога нашего и узрим славу преображения Его, славу яко Единороднаго от Отца (Слава на литии).

Преобразившись, Господь и Моисея и Илию и трех учеников общники творяше веселыя (стихира на стиховне).

И к этому «веселию» еще издалеча «созывает тварь» Давид и пророчески взывает:

— Фавор и Ермон о имени Твоем возрадуются (Пс. 88, 13){33}.

Эти стихи на стиховных стихирах все время праздника повторяются.

Потому и святой Петр в восторге взывает: Добро есть нам зде быти! (Мф. 17, 4).

Правда, о веселии говорится сравнительно немного{34}, но о величии, о славе — больше. Тот же Петр.

«Молитвами Богородицы»

После слов: да воссияет и нам грешным свет Твой присносущный в тропаре неожиданно это:

— Молитвами Богородицы.

Странно мне это показалось! Даже на Рождество Христово не упомянуто в тропаре о Богородице (не говорю уже о Пасхе, Вознесении и др.). А здесь отмечено Ее заступничество.

Вот опять впервые задумался я на праздник: почему?

И пока единственное объяснение нахожу именно в указанной сознании греховности своей.

«Да воссияет»… Страшно… Мы — «грешные» недостойные. А славы хотим… И вот обращаемся к сильному посредничеству: «Молитвами Богородицы»… За Ее заступничество пощади и нас, Господи славы, и «воссияй свет» Свой…

Таким образом, эта добавка есть лишь дальнейший исход из тех же чувств:

а) страшной славы Преображения и

б) нашей греховности.

За покаянием нашим еще больше значит ходатайство Матери Преобразившегося. Иного объяснения не вижу. Может быть, другим что–либо открывалось еще кроме сего.

Божественная заря

Теперь хочется спросить и несколько подробнее узнать, что же, собственно, страшного? Почему? Приведу выдержки из песнопений.

Что, собственно, произошло на горе Фавор?

Я уже (в своих мыслях) писал о «Царствии Божием» в связи с речами Господа о Кресте, страданиях и воскресении. И это так, то есть о Кресте.

Но есть и другая связь событий.

Припомним, что речи Господа о Кресте последовали после другого замечательного события: исповедания апостола Петра на прямо поставленный Господом вопрос ученикам:

— А вы за кого почитаете Меня? (Мф. 16, 15; Лк. 9, 20).

В ответ на это ревностный Петр, конечно от лица всех, ответил:

— Ты — Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 16, 16). И на этом исповедании, или на основе («скале» Петра — греч. «камень») этой веры — в Божество Сына Единородного — создается Церковь, которую и ад не преодолеет.

Вот зерно, суть, сущность христианства: Божество Господа Иисуса Христа. И эту истину открыл Петру Сам Отец Небесный (Мф. 16, 17). Но открыл сокровенно, в сердце его. Нужно было сему ПОДТВЕРДИТЬСЯ: вера сердца должна была найти опору и в ясном откровении.

Обычно Господь открывает Себя тогда и тем, когда кто УЖЕ ГОТОВ к принятию сего откровения. Своим исповеданием апостолы (особенно трое из них, троица лучших) готовы были и к Божественному явному откровению. И вот Господь ведет их на гору Фавор, и там Божество Его проявляется «в силе». Сам Он преображается, то есть проявляет Божество Свое. Отец свидетельствует о Его Сыновстве.

Итак, Иисус Христос не «Учитель», не «Мессия» — израильский земной Царь, не Чудотворец лишь, а CAM БОГ ВОПЛОТИВШИЙСЯ.

…Мы не дерзнем вскрывать: что чувствовал апостол Петр, когда он говорил Христу: Ты — Христос, Сын Бога Живаго. Но смею предположить, что все же такое исповедание и понятие было еще несовершенно… Вообще, и ученики до Пятидесятницы были немощны… Они, например, не понимали, что значит «воскреснуть» (Мк. 9, 10). Ведь и у веры есть свои ступени… И у откровения Божия есть постепенность и мера.

И вот лишь в преображение Господне (да и то еще «несовершенно») полнее раскрылось исповедание о Божестве Иисуса Христа: открылась в Нем Самом слава Божия! И открылась так, что и апостолы пришли в ужас и пали на землю… Открылось, или подтвердилось, исповедание, или истина, о Божестве Христа.

Доселе все было хотя и дивно, но сокровенно и смиренно. При крещении лишь Иоанн Предтеча видел и слышал свидетельство Пресвятой Троицы. А для других крещение казалось униженно–смиренным шагом, как бы покаяние.

И вдруг точно молния рассекла ночь:

— Сей есть Сын Мой возлюбленный.

И просияло неприступное доселе и скрытое Его Божество… Бог открылся уже ученикам. Прежде открылся одному Иоанну Предтече. А теперь — трем лучшим. После, по воскресении, «многим». При вознесении — и земным, и ангелам.

Приближалось время страданий… Учеников нужно было подготовить. Нужно было открыть им Себя до возможной глубины.

Открылось Божество

…Подумаем и о себе. Ведь и наша вся вера стоит только на этом камне веры:

— Иисус Христос — Бог!

Отнимите это — и ничего не останется. Хуже: один обман наивеличайший был бы! А теперь — спасительнейшая истина! И сия–то истина подтверждается чрезвычайными, явными доказательствами: и гласом, и самым фактом проявления Божьей славы, и даже подробностями (о чем — ниже) события.

Человечество, даже и апостолы доселе не только не видели такой славы, но и представить ее не могли себе. Моисею явился Бог в виде отблеска славы… Пророку Илии, покрытому милотью, — прикровенно, «в веянии тихого ветерка». А здесь — в страшной сиянии света, сильнее солнца, в блистающей одежде!

Не вынесла человеческая душа! Пали на землю! Евреи даже боялись произносить слово «Иегова» (или «Ягве») — Сущий. А здесь Он явился во славе, неприкровенно. И тварь, человек сотворенный, не вынесла своего Творца… Без благодати сие невыносимо!

Открылся Бог, Божество Христово

И нам (до днесь) это чрезмерно важно: это укрепляет и проясняет нашу веру! А в ней — всё. И мы должны не только исполняться ныне трепетом, но и радоваться, причащаться веселию апостольскому, ибо слава Божия открылась не им лишь одним, а через них и всему миру. Крещение, преображение, воскресение и вознесение — это четыре свидетельства Божества Господа Иисуса Христа.

Слава Ему за сие откровение! Подтвердим это словами церковных песней. На горе высоце преобразился еси, Блаже, показав учеником Твоим Силу Твою (1–я стихира на литии), славу Твоего Божества (2–я стихира там же).

И глас свыше Отечь из облака шумно предсвидетельствующ и глаголющ: Сей есть, Егоже нетленно из чрева прежде денницы родих, Сын возлюбленный Мой, Егоже послах спасти во (имя) Отца и Сына и Духа Святаго крещаемыя и исповедающия (Троицу) верно, яко нераздельна есть едина держава Божества: Того послушайте! (3–я стихира там же).

Неодержимое, то есть невыдержимое, непереносимое, нестерпимое, Твоего светолития и неприступное Божества зряще, апостолов лучшии… Божественныя изменишася изменением (стихира на стиховне).

Днесь показал еси на горе Фаворстей славу Божественнаго Твоего зрака (стихира на стиховне). Сокровенную молнию под плотию существа Твоего, Христе, и Божественнаго благолепия, на святей показал еси горе, Благодетелю, просияв сущим с Тобою учеником. И разумевше нестерпиму сущу славу Твою, Свят еси, возопиша: яко неприступен Сый, виден был еси плотию мирови (седален по полиелее).

— Божества Твоего Спасе, малу зарю обнажив… премирныя Твоея славы сотворил еси (учеников) рачители (желатели, искатели) (стихира по Евангелии).

Как видим, множество песнопений отведено сему откровению Божества, и то еще не в полноте Его, а в виде «зари». Но и сие было выше сил человеческих!

«Кто Я?» — спрашивает Господь человечество через учеников.

«Ты — Христос, Сын Бога Живаго!» — отвечают ему, через апостола Петра, апостолы.

— «Кто Ты?» — спрашивает ничему не веровавший, но терявшийся перед Иисусом Пилат (Ин. 19, 9).

— Кто сей, — спрашивают и сами ученики, — что и ветр, и море послушают Его (Мк. 5, 41). То же спрашивают и люди. То же спрашивают и теперь многие… И вот ответ на это — слава преображения о Божестве Его. А глас Отчий подтверждает:

— Сей есть Сын Мой возлюбленный.

Посему и мы Тебе, преобразившегося Спаса Христа, поем во веки, — поется в стихире по Евангелии.

«Не знал, что говорил»

Неоднократно моя мысль останавливалась на незначительных подробностях, которые, однако же, особенно ярко подчеркивают подлинность и несомненность Евангельских повествований.

Так и на сей раз.

Восхищенный апостол Петр заговорил о постройке трех шалашей. Какая скромная просьба и предложение своих услуг! И это не только не имело никакой связи с преображением, но даже было просто неразумный порывом восторга. И однако же, евангелисты не опасаются занести в историю и эту неразумную подробность, лишь поясняя ее:

— Не ведяху бо, что рещи; бяху бо пристрашни (Мк. 9, 6).

Такие подробности — фотографии действительности, непосредственность достоверных очевидцев! Потому–то и сам апостол Петр в своем послании опирается на несомненность события преображения.

— Не ухищренным (вымышленный) бо баснем последовавше сказахом вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, но самовидцы бывше величествия онаго. Прием бо от Бога Отца честь и славу, гласу пришедшу к Нему такову от велелепныя славы: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже Аз благоволих! И сей глас мы слышахом с небесе сшедшь, с Hим суще (бывши) на горе святей (2 Пет. 1, 16 — 18).

Наша красота

Объясняя глубже, что же именно произошло в преображении, Церковь воспевает, что от Божества прославилась ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА во Христе. Божество пронизало ее Своим светом, как огонь проникает раскаленное железо, претворяя его в огненное естество. Так и ныне: Божество сделало человечество божественный, претворило его в божественное существо, не уничтожая, однако, самой природы человечества; она обожилась, но не преложилась в Божество: Ты, Господи, Адамово естество преображься, облистати сотворил еси, претворив в Твоего Божества славу же и светлость (стихира на стиховне на великой вечерне).

Сие действие объясняется тем, что во Христе оба естества — и Божеское, и человеческое — соединились нераздельно, но и неслиянно, в едином Лице и существе: Бог Слово сый, весь землей бысть, всему Божеству смесив человечество во Ипостаси Своей (тропарь 3–й песни 2–го канона).

Срастворився неслиянно, однако угль горящ показал еси нам Божества — такое же сравнение, как и выше, — с железом. И это показал не яко во образе, но яко Сам Сый по существу Бог бысть и человек (там же тропари 5–й песни).

И ныне Он человеческую природу богосоделал (тропарь 3–й песни 1–го канона), то есть сделал божественно–подобной.

Но к сей славе человечество было призвано с самого начала творения: Адам имел бы дойти до нее, если бы не был обольщен. К этому его теперь паки возводит Христос:

— Днесь на горе Фаворстей преображься… показа началообразную (первообразную) доброту (красоту) зрака (вида, бытия), в Себе восприим человеческое существо (стихира на стиховне на великой вечерне).

Преобразился еси… являя началообразныя доброты благолепие, и то не всесовершенно (3–я стихира на литии).

Адам грехопадением погубил эту красоту. И светлое естество наше потемнело, обезобразилось. Ныне поет Церковь:

— Очерневшее Адамово естество… паки (снова) заблистало (стихира на стиховне на великой вечерне).

Во всего Адама облекся (облекшись) Христе, очерневшее изменив, просветил еси древле естество и изменением зрака Твоего богосоделал еси (тропарь 3–й песни 1–го канона).

И весь мир избави(-л) от преступления (стихира на литии). А теперь подобного же преображения могут удостоиться и все.

— На горе высоце преображься Спас, верховныя имея ученики, преславно облистал есть, показуя, яко высотою добродетелей облиставше, и Божественней славе сподобятся (стихира на Господи, воззвах на великой вечерне).

Итак, Господь показал и нам, какими мы могли бы быть, если бы не пали, и какими мы можем быть, если добродетельно и в благодати поживем. Посему праздник Преображения есть праздник преображенного человечества и наш праздник. Посему Церковь приглашает нас не только дивиться и трепетать, но и радоваться:

— Всяческая днесь радости исполнишася, Христос преобразися пред ученики (стихира по Евангелии).

Потому и связывается опять преображение со вторым пришествием, что Он Сам не только придет в страшном сиянии славы, но тогда Он обоготворит и людей:

— Да Твое покажеши яве неизреченное второе снитие, яко да вышний Бог явишися, стоя посреди богов, апостол на Фаворе, Моисеа же и Илию неизреченно осиял (тропарь 9–й песни 2–го канона).

А святые, как преподобный Серафим, еще и на земле удостаиваются славы, преображаясь боголепно.

Вот каким должен быть и может быть ЧЕЛОВЕК! И всякий человек призван к сему.

Путь добродетели

Но для сего нужно жить достойно, «по–Божьи», как говорит и пословица. И на Преображенской службе мы часто видим этот призыв к светлой жизни, к добродетелям. Это и понятно: если слава Божия так величественна и даже страшна, то какими же нам должно быть, если мы желаем удостоиться ее?! Конечно, хорошо покаяние («и нам, грешным»), велико заступление Богородицы, но и мы сами должны к сему готовиться. Апостол Петр заповедует, «какими должно быть в святой жизни» нам:

— Итак, возлюбленные, ожидая то (суда), потщитесь явиться пред Ним (Господом) неоскверненными и непорочными в мире (2 Пет. 3, 14).

И таких призывов к добродеяниям Церковью много рассеяно по службе.

— Востаните, ленивии, иже всегда в землю поникшии, души моея помыслы! Возмитеся и возвыситеся на высоту Божественнаго восхождения! Притецем к Петру и Зеведеевым, и вкупе со онеми Фаворскую гору достигнем, да видим с ними славу Бога нашего (икос).

Здесь вспоминаются трое учеников, видевших преображение Господне. Поэтому же мы и к Богородице обращаемся с просьбою:

— Владычице Чистая! Богородице Пресвятая! Избави на Тя надеющиеся от бед и спаси от всякаго вреда… и будущаго Суда избавити (просящих) молящи Твоего Сына, на Фаворе неизреченно облиставшаго (стихира на стиховне и ныне на утрене 10 авг.).

А особенно много о сем говорится в подготовительный момент к празднику, то есть в предпразднство.

Благодатное озарение

Однако добродетели — лишь путь к главному условию причастия к славе Божией. Как бы человек ни был добродетелен, без благодати Божией он не сможет не только принять участия в славе, но и — вынести ее.

Ведь апостолы были уже лучшие, «верх» апостолов. И однако, они сначала не вынесли. А если что и вынесли, то лишь благодаря тому, что их самих просияла благодать Божия; ОНИ И САМИ были в некоторой степени преображены тогда богоподобно тем же благодатный светом. Эту мысль выражает святой Григорий Палама[35]. И это — одна из основных истин созерцания и богословия. И в богослужении о сем говорится ясно:

— Ужасни новыя светолитием внезапу ученицы освещшеся, друг друга зряху (тропарь 9–й песни 1–го канона). Ум (дух) просвещше, ученицы со Отцем Сего пояху и Духом (тропарь 8–й песни 1–го канона).

— Облиставшеся светом неприступныя славы, на Фаворстей горе апостолы Христу вопияху (тропарь 7–й песни 1–го канона).

Это осияние изошло из облака, которое было не естественный, а БЛАГОДАТНЫМ.

— Столп огненный при Моисее преобразовал Христа преобразующася, облак же яве Благодать Духа, осенившую, предсказаша явленнейше (тропарь 6–й песни 2–го канона), то есть очевиднейше, действительно.

— Светоносныя наполнившеся Божественныя зари, ученики в радости пояху (тропарь 1–й песни 1–го канона).

Вот главнейшее условие для причастия к славе: благодатствование человека.

Припомним, что призванные на вечерю все получили одежду от самого Царя, то есть благодать. А когда один из гостей хотел без этого обойтись и остался в своей одежде, то Господь сказал ему: «Друже! Как ты вошел сюда без брачной одежды?» — И повелел выбросить его вон! (см.: Мф. 22, 1–13).

Нет уж, на «свои» добродетели нельзя полагаться! Помилуй, Господи! Даруй Свою благодать!

В этом пункте и был узел борьбы между паламитами и варлаамитами: последние все хотели объяснить и достигать естественно, рационально, а православные учили, что все Божие даруется через благодать.

Но кто нас теперь поражает — это святой Серафим Саровский: ведь он не был ученым богословом. Следовательно, если он что–либо и знал, то из опыта. Значит, ему были открыты факты благодатного опыта. Значит, так это есть на самом деле!

Именно. В своей беседе с Мотовиловым, при преображении своем, он не только заговорил о преображении Господа, но и Мотовилову объяснил, что если он и видит теперь его, преподобного Серафима, в прославленном, благодатной состоянии, то лишь потому, что и сам он в это время облагодатствован! Это преподобный Серафим видел. А кто видит, тому все ясно!

Вообще, эта беседа и все событие с преподобный Серафимом поразительны и поучительны! Это — обновлена христианства. Это — Евангелие в жизни. Это — свет с неба на забывшую все землю.

Благолепие Царства

Так мы снова возвращаемся к предмету, с коего начали: Царству Божию.

Как и должно ждать, в песнопениях много говорится о Царствии Божием… Не может не говориться, ибо все это одно и то же: и слава, и сила, и радость, и свет, и Царствие Божие, и Церковь — все едино!

Но есть и прямые речи о Царстве. С этого начинается канон святого Космы:

— Глаголы животные (жизненные) и о Божественном наказуя (наставляя) Царствии, другом Христос рече: во Мне Отца познайте, светом яко облистая неприступный (1–й тропарь 1–й песни 1–го канона).

Здесь разумеется ответ Господа на вопрос Филиппа: Господи, покажи нам Отца (Ин. 14, 8).

И Христос тогда ответил, что уже больше показать, как Он показал, невозможно:

— Видевший Меня, видит Отца (Ин. 14, 9).

Но особенно это проявилось в сиянии на Фаворе. Далее:

— Днесь Христос на горе Фаворстей, просияв ясно Божественною зарею, якоже обещася, учеником обнажи зрак (3–й тропарь 1–й песни 1–го канона).

Здесь разумеется обещание Господа, что некоторые не увидят смерти, прежде чем узрят Царство Божие, пришедшее в силе, или Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем (Мф. 16, 27—28; Мк. 9, 1; Лк. 9, 27).

И удивльшеся благолепию Божественнаго Царства,

открывшеюся в преобразившемся Христе, ужасошася страхом… на горе Фаворстей апостоли (2–й тропарь 7–й песни 2–го канона).

Как видим, совершенно ясно, слава Божия и есть слава открывающеюся Божия Царства. Да и то лишь в «малой заре» пока. А во всей силе обнаружится после Страшною суда.

Итак, ЦАРСТВО БОЖИЕ ЕСТЬ СЛАВА БОЖИЯ. Или БЛАГОДАТЬ БОЖИЯ. Сию получили апостолы в день Пятидесятницы:

— Силою язык облечетеся, друзи ученицы, чудни же будете в богатстве их (народов), яко славы наполнитеся, яко явлюся светлее Солнца, облистая в радости поющих: поим Богу нашему, яко прославися (2–й тропарь 1–й песни 1–го канона).

Таким образом, вся первая песнь первого канона говорит о Царствии Божием. Потому и говорится о «радости».

Так Преображение сливается уже с четвертым праздником — Троицею, — открытием Царства славы на земле, в людях. Ныне же оно пока показалось в Начальнике Царства сего, Иисусе Христе!

Преображение и Святое Причащение

Когда читаешь молитвы ко причащению и по причащении, то становится несомненным и ясным, что святое причащение есть причастие к славе Царства Божия.

Например: Сподоби мя неосужденно причаститися… во обручение (пока в залоге) будущаго живота и Царствия (молитва святого Иоанна Дамаскина).

— Да будем ми угль Пресвятаго Твоего Тела и честныя Твоея Крове… (в) Твоего Царствия присвоение (молитва святого Иоанна Златоуста).

То же читается и на литургии священником, в тайной молитве пред «Отче наш».

И по гіричащении опять молимся: да будет мне оно в приложение Божественныя благодати и Царствия присвоение… И тако сего жития исшед о надежда живота вечнаго, в присносущный достигну покой, идеже празднующих глас непрестанный и бесконечная сладость (1–я молитва по причащении).

О сем же нашел я и в службе Преображения:

— Привлекл еси любовию мя, Спасе, и пременил (изменил) еси Божественным Твоим желанием (Тебя), но попали огнем невещественным (то есть причащением) грехи моя и насытитися Твоея пищи сподоби, да обое (и прощение, и причащение), играя, величаю, Блаже, величая Твоя (заключительный тропарь всего канона). Этот же именно тропарь, с небольшими изменениями в переводе, взят и в молитвы по причащении:

— Усладил мя еси любовию, Христе, и изменил мя еси Божественным Твоим рачением; но попали огнем невещественным грехи моя, и насытитися, еже в Тебе наслаждения сподоби: да ликуя возвеличаю, Блаже, два пришествия Твоя (первое и второе).

Посему в сей праздник особенно должно стараться причаститься, — неосужденно!

Преображение и искупление

Как связаны эти два предмета? — Многообразно.

Спасти нас мог только Бог. О Божестве Его и открывается днесь. Самое же преображение имело ближайшею целью ПОДГОТОВИТЬ апостолов к принятаго искупительных СТРАДАНИЙ Его.

И до, и после Господь говорит о КРЕСТЕ; и Царствие Божие ставит в необходимую связь с Ним: «подобает» сначала пострадать, а потом «войти в славу Свою», славу Царствия Божия. Господь преображением показал, чего лишились люди чрез падение и что Он возвратит им чрез искупление.

Связь очевидная!

И потому праздник сей имеет как бы две стороны: на одной — слава Царствия, на другой виднеется вдали Голгофский Крест, поэтому тон праздника — серьезный.

На Вознесение уже совсем иное: там Крест пройден, все разрешено, осталась лишь слава и спасение верующих, потому праздник Вознесения светлый, белый. А здесь наполовину — белый, а наполовину — красный: слава и Крест.

Поэтому и песнопения начинаются со слов о Кресте:

— Прежде Креста Твоего, Господи, гора небеси подобящися (1–я стихира на Господи, воззвах) стала местом прославления.

— Прежде Креста Твоего, Господи, поим (взял) ученики (там же 2–я стихира). То же опять и в заключение службы напоминается:

— Прежде Честнаго Креста Твоего и страдания и так далее (1–я стихира на хвалитех). Здесь не только указывается на время, но, конечно, более — на связь сих событий.

Лично мне вот что еще переживалось по сему вопросу.

…Подумать лишь: Бог! Бесстрастный, Премирный, Неприступный. Страшный в славе. Всеблаженный.

И Он приходит ЗА МЕНЯ СТРАДАТЬ!

Какое умаление ради меня, грешного! Но и какое милосердие!.. А сверх всего этого: значит, уже не было и нет иного пути спасти человека, как пострадать за нас Самому Богу. И больше удивляет страдание, чем слава преображения. В умалении — величие Его!

И в песнопениях потом встречаем это же:

— Сей есть… Его же послах спасти мир (3–я стихира на литии).

— Законом и пророки глаголавый есть Бог, Емуже и глас Отечь из облака светла послушествоваше (подтверждал, свидетельствовал) глаголющий: Того послушайте, Иже Крестом ада пленивша и мертвыя дарующа живот вечный (4–я стихира на Господи, воззвах).

Посему им (то есть страданиям) поклонитися нам в мире сподоби великия ради Твоея милости (1–я стихира на Господи, воззвах). И опять приходится остановиться на словах: «о Нем же».

— Сей есть Сын Мой возлюбленный — это сказано об отношении Отца и Сына по Божеству. О Немже благоизволих — это об отношении Бога к человечеству (ради) по домостроительству спасения. В Нем, во Христе, ради Христа совершилось благоволение Божие к человечеству. Того послушайте, Иже (Он, Христос) и дарует мирови велию милость (3–я стихира там же).

Спасаемся Христом Господом; только — через Него!

Царство несозданное и унылая земля

Хотя из предшествовавшего совершенно ясно, что Царство Божие есть не земное устроение, создаваемое людьми; но есть и прямые указания о том, что «слава Божия», или, что то же, «Царство Божие», — «премирны», надмирны. А благолепие Преобразившегося Христа «присносущное», то есть вечное, а вечное — следовательно Божие, не тварное.

И в самом тропаре ясно поется о сем же:

— Да возсияет и нам, грешным, свет Твой присносущный. А если он присносущный, то несозданный, Божественный.

Слово «несозданное» особенно вошло в церковное употребление после святого Григория Паламы. Но оно употреблялось и ранее его.

В противоположность сему блаженному Царству, земная жизнь представляется в песнопениях полною суеты, неудовлетворенности, что прежде названо было «скучным», а по–славянски это называется «унылым»: одно и то же по существу. Расположу слова тропаря канона по–русски:

— Избрании апостолов… оставиша на земли печали (заботы), раждающие уныния (множественное число), Тебе (за Тобою) последоваша, Человеколюбче, от земли к перемене (ее, земной жизни) на Божественное житие. Темже (потому) и по достоянию (достойно) Твоего Богоявления улучивше, пояху: людие, превозносите Его во веки! (тропарь 8–й песни 2–го канона).

…И эта мысль о блаженстве в будущей жизни, как она утешает еще в этой страждущих!

И вообще, как скучно все земное: и богатство, и земли, и все прочее…

Преславная Троица

Еще до праздника я задумался: будет ли указание на Пресвятую Троицу? И как проявились три Лица на преображение? Я тогда сделал такое объяснение: Христос преображался; Отец говорил; облако — Дух Святый — осенил.

Так и должно быть: если ныне — праздник ЦАРСТВА БОЖИЯ, а Царство Бога — Царство Троицы, то Она должна проявиться.

И проявилась, повторяю об этом снова:

— Сын преобразился;

— Отец свидетельствовал;

— Дух осиял.

Свет и облако есть проявление Святого Духа. Облако (бывшее у евреев) — прообраз Святого Духа:

— Яве благодать Духа, осенившую на Фаворе (там же тропарь 6–й песни). Посему и говорится в другом месте:

— Свет, Христос… днесь на Фаворстей горе тайно ТРОИЦЫ образ показуя… преобразился (3–я стихира на литии).

Посему святой Иоанн Дамаскин приглашает:

— Приидите… невещественно станем во граде (Царстве) Живаго Бога и узрим мысленно Божество Невещественное Отца и Духа, в Сине Единороднем облистающее (тропарь 9–й песни 2–го канона).

И Церковь в заключительном к канону светильне восклицает:

— Свете неизменный Слове, Света Отца нерожденна, в явленнем свете Твоем днесь на Фаворе Свет видехом Отца, Свет и Духа, светом наставляющаго всю тварь (светилен).

— Видехом Свет истинный, прияхом Духа Небеснаго (чинопоследование литургии). — То, что ныне в Преображении было показано как в задаче, в цели, на Троицу начало осуществляться на самом деле.

Это слово мы слышали в связи с Богоявлением. Первое «Богоявление» было в начале служения Господа, второе связывается уже с концом его. А сущность служения — едина: Крест. Участвует же в спасении вся Троица. И еще — в начале Господь смирился до креста: унизился, указывая этим путь спасения (крещение), а теперь он говорит о результате будущего искупления: Царство ждет!..

Так связываются два «Богоявления»!

Преображение твари

О сем остается сказать немного. Богослужение этим занимается мало. Это — не нашей силы, и нечего мудрствовать много, потому и Церковь не мудрствует.

И только в двух–трех местах встретилось указание на это. Одно я привел только что в заключении в светильне — «всю тварь». Другое приведу сейчас:

— Неодержимый и незаходимый свет, Отчее Сияние, тварь уяснив, (просветив), человеки обожи (тропарь 8–й песни 1–го канона).

И даже освящение плодов, хотя и незначительно, связано с преображением Господа:

— Боже, Спасителю наш, благоволивый виноград(-ом) нарещи Единороднаго Твоего Сына, Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и Тем плод безсмертия нам даровав, Сам и ныне плодный сей виноград благослови, и нас, рабы Твоя, вкушающая от Него, истиннаго винограда, причастники (-ами) сотвори… Вечными неотьемлемыми даровании (-ями) жизнь нашу украси (молитва на освящение плодов).

Как видно, здесь говорится о причастии к бессмертной жизни, а она и есть Царство Божие…

Святые пророки Моисей и Илия

Теперь, прежде чем подвести итог, я остановлюсь еще кратко на предпразднстве и упомяну о Моисее и Илии: зачем они были вызваны на Фавор.

Мы так привыкли к событиям Священной истории, что повторяем известные нам подробности, не задумываясь над ними. А Церковь объясняет и это.

Почему при праздниках Царства оказались сии два величайших пророка?

Песнопения Церкви на это отвечают разными основаниями.

Первое. Таким образом нужно было доказать Божество Иисуса Христа; засвидетельствовать сие явились два величайших представителя, каких только знал Ветхий Завет: Моисей, который для еврейского народа был высшим авторитетом, вместо Бога (Исх. 4, 16), и Илия — этот не только огненный «небошественник» и повелитель над небесными облаками, но и величайший ревнитель по Боге. И эти великие «Божии» явились свидетельствовать о Божестве.

Второе. Моисей был начальником «закона», а Илия представителем от «пророков». Закон же, как «пестун»{36}, имел привести людей ко Христу, подобно как воспитателю дети вручаются временно, дабы он в свое время, когда они вырастут, привел их к родителям. И тогда дети уже выходят из повиновения «пестуну», «дядьке». Закон и был «пестуном» евреев «ко Христу» (Гал. 3, 24).

Пророки же потому и пророки, что они пророчествовали о Христе; Он Сам чрез Духа говорил в них (2 Пет. 1, 21).

И слова «закон и пророки», не только в устах народа, но и у Самого Господа Иисуса Христа обнимали понятие всего Ветхого Завета, в частности — избранною народа, коему вверено было обетование о Мессии (см.: Мф. 22, 40). И теперь представители «закона и пророков» предстали свидетельствовать о Том, Кому они служили, к Кому они вели народ; они и заявили о сем «лучшим» ученикам.

Третье. Моисей был среди мертвых, лишь Енох и Илия были на небе, а апостолы — от земли. Таким образом, от всех трех областей (неба, земли и преисподней) были свидетели славы Божества Господа. И притом — лучшие.

Четвертое. Явились из Ветхого Завета, коим уже прежде были даны откровения славы Божией, о чем писалось выше; но только тогда это явление было примрачно, а ныне — в откровенной славе.

Пятое. Отошедшие, — особенно Моисей, — и живые апостолы должны были проповедать о пришедшей ИЗБАВИТЕЛЕ мертвым и живым.

Шестое. И еще есть одно соображение: самый вызов умершего Моисея и небожителя Илии свидетельствовал о власти Господа над живыми и мертвыми, над жизнью и смертью; еще раньше Своего воскресения Христос показал, что Он силен и с неба вызвать кого хочет. А после смерти Он и Сам воскреснет!

Если теперь все это соединить в общий вывод, тогда явление Моисея и Илии нетрудно связать с основною мыслью праздника — Царством Божиим. А именно: Христу, Господу господствующих, Царю царей, Царю всего мира, пришедшему во славе, явились люди всех трех царств: небесного, земного и преисподнего.

Зачем? — Дабы заявить о своем поклонении Христу, или, возьмем земное сравнение, о подданстве своем.

И самим Отцом было засвидетельствовано, что Преобразившийся есть Сын Его, Превышнего Бога. Если же теперь Он и посылается на землю в униженной виде, сокрыв славу Божества, даже до Креста, то на это воля Отца и милосердие Сына. И притом сие временно и опять–таки необходимо для распространения Царства Божия, для возвращения в него заблудших сынов его.

Итак, представители царств мира поклонились ЦАРЮ ВСЕЛЕННОЙ. Вот сущность явления Моисея и Илии, встречи их с лучшими учениками на Фаворе. Да будет едино Царство Божие!

Теперь нужно привести лишь потребные песнопения.

— Моисей и Илиа показоваху, яко живыми и мертвыми обладает и (еще то, что) Иже древле законом и пророки глаголавый (4–я стихира на Господи, воззвах), то есть Слово, Сын Божий есть Бог.

— И пророков верховныя, Моисеа и Илию привел еси, непрекословне (без колебаний, покорно) свидетельствующия Его Божество (3–я стихира на литии).

— С Моисеом Илиа Тебе предстоят, закон и пророцы бо яко Богу служат. Ему же и сыновство естественное Родитель исповедая (открывая), нарицаше Сына (седален по полиелее).

— Ты на горе Фаворсте виден был еси Моисеем во мраце древле, во свете же ныне неприступнем Божества (тропарь 1–й песни 2–го канона).

— Совзыдоша Tы (с Тобою), Слове Единородный, вышнии (высшие) апостольстии вереи (верхи, старите)… и сопредсташа Tы Моисей же и Илиа, яко Божии слуги (там же тропарь 3–й песни).

И притом: они соглаголюще (беседуя) предстояху раболепно Тебе, Владыце Христу (как подданные Царю), к нимже (прежде) парою (паром, мглою) огня и мрака Моисею и тонким хладом Илии — беседовал еси (тропарь 4–й песни 1–го канона).

Или: Священнолепно, то есть с священный благоговением (как предстоят уже они Богу Небесному) стояще, Моисей же и Илиа на горе Фаворе… воспеваху (тропарь 8–й песни 1–го канона).

— Се — Спас, вопияху Моисей и Илиа учеником, Христос, Егоже древле провозвестихом Сущаго Бога (тропарь 5–й песни 1–го канона).

— Держай живот (жизнь) и смертию владый, представил еси на Фаворстей горе Моисеа и Илию, свидетельствующия Твое Божество (тропарь 5–й песни 2–го канона).

— Яко небом владущему и землею господствующему, и преисподними область имущему, Христе, предсташа Tы: от земли убо апостоли, с небес же Фесвитянин Илиа, Моисей же — от мертвых, поюще согласно (тропарь 8–й песни 2–го канона).

— Моисей ж и Илиа Тебе предсташа, мертвым (отшедшим) и живым (апостолам, а они — миру) Тя, Господа, поведающе и Твое славяще неизреченное смотрение и милость, и многое милосердие, имже спаси еси мир, грехом погибающий (стихира на хвалитех).

Наконец: Царствующим еси Царь прекрасен… и иже всюду владящим Господь блажен и во свете живый неприступнем. Емуже ученицы удивльшеся, Моисей же и Илиа вопияху славу (тропарь 8–й песни 2–го канона).

Как видим, все изложенные выше мысли заимствованы из песнопений Церкви. Сколько богатства здесь!

О чем же беседовали они?

Рабы — с Владыкой. Пророки — с Предсказанным. Тень — с Истиной. Хотелось бы испытать это, хоть краем уха!

Сие — тайна. Но часть некая открыта и в Евангелии, и в богослужении:

— Глаголаста же исход Его (о кончине), егоже хотяше скончати во Иерусалиме (Лк. 9, 31).

Говорили о страданиях, Кресте, то есть об Искупительной жертве. Что именно говорили, сие остается тайной. Но несомненно одно, что они не говорили

Господу подобно Петру: Будь милостив к Себе, Господи! да не будет сего с Тобою (Мф. 16, 22).

Наоборот, следовательно, они говорили не против, а за Искупление. Оба были ревнители «Божьего», а не человеческого (ст. 23). И из них один (Илия) — строгай каратель, представитель правды Божией; а другой — кротчайший между людьми на земле (Чис. 12, 3) и уже сам совершивший дело, подобное Искуплению Господа:

— Прости, Господи, народу (вылившему идола) грех, а если нет, то и меня извергни из книги, в которую Ты вписал меня (Исх. 32, 32).

И Господь постепенно склонился на молитву Моисея. А когда проходил мимо него, изрек:

— Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, хранящий правду и творящий милость в тысячи родов, отнимающий беззакония и неправды, и грехи; но виновного (не раскаявшеюся) не очистит (Исх. 34, 6—7).

Это уже — Евангельские слова, а не ветхого духа!

Говорили они не только о Кресте, но и о том, что будет после и вследствие Креста; о славе, хотя «через страдания», и о распространении Царства Божия, Царства Христова, о спасении мира.

Так и говорится в песнопении Церкви:

— Возвещаху славное Креста ради Твоего, на Фавор пришедше… Моисей и взятый на колеснице огненней Илиа, Христе (тропарь 4–й песни 1–го канона).

Итак, говорили с своим Царем и всего мира Господом о Царстве Его, а для сего потребен был искупительный Крест. Значит, говорили о самом главной: о Царстве Божием и о пути к нему; сие и есть главная мысль праздника Преображения.

Еще пришла и следующая мысль: уж как ни велики были, — по силе любви к Богу, чудотворению, по власти над стихиями, — Моисей и Илия, но они как бы так говорили:

— Мы не могли спасти даже своего израильского народа. Могли лишь разве казнить его. Увы! человек не может спасти мир, грехом погибающий. Следовательно, нужда — прийти Тебе Самому, Господи. А ни наказания, ни благодетельные чудеса наши не в состоянии были искоренить зло: на время оно утихало, а потом еще более росло. Значит, нужны какие–то иные пути: не человеческие, а Божии (см.: Мф. 16, 23). Нужна сверхчеловеческая сила — благодать! А ее–то и лишен падший род наш. Мы не могли возвратить ее людям, ибо Она не подчинена нам. Да и грешный род недостоин ее: не выдержит, не сохранит ее, опять предаст ее, как Адам в раю, или как евреи, слившие тельца по выходе из Египта. Нужно нечто чрезвычайное. Только Бог может возвратить единому Ему принадлежащее, то есть благодать… Но нужно снять вину. На сие и нужен сначала Крест, Твой Крест, Господи!

Так могли говорить Моисей и Илия, вопреки недавней просьбе Петра: не допускать Себя Христу до Креста!

Наконец, из Ветхого Завета были взяты такие два мужа, которые сами сподобились некоего преображения, подобного Христову, а именно (перевожу по-русски):

— Ради Божественного явления в прикровенном виде (во зраке, как в зеркале) лице Моисеево иногда прославилось (4–й тропарь 8–й песни 1–го канона); а Илия был взят на огненной колеснице и в огне, и несомненно, сам был некиим образом огнепросветленным.

Следовательно, они оба были уже подготовлены к преображению, ибо опытно по себе знали славу

Божию. По сему–то легко узнали сию же «славу Отчую» и на Иисусе Христе, но в безмерно большей силе. И, узнавши, поклонились:

— Моисей же и Илиа, на горе Фаворе ясно видевши начертание Божественныя Ипостаси Христа, во Отечестей облиставим славе, воспеваху: благословите вся дела Господня Господа (там же 3–й тропарь).

Есть еще один вопрос: почему узнали Моисея и Илию апостолы? На это нужно сказать так: больший, высший мир вообще не может измеряться мерою низшего, меньшего; там законы свои и свои способы познания. И это пока остается тайной.

Если же понять человеческой меркой, то, может быть, Господь Иисус Христос, беседуя с Моисеем и Илией, называя их по именам. Но, думаю, проще: сие узнали апостолы по Божьему откровению, действующему в том мире; там «язык» иной — без слов.

И после всеобщего воскресения люди будут узнавать друг друга как–то особенно. Ведь и лики большинства святых нам неизвестны, а там узнаются они через благодать Святого Духа.

«Предликование» предпразднства

Нужно заранее предположить, что предпразднственные чувства должны иметь некий особый тон, чем праздник, подобно тому, как передняя входная комната еще не есть зал. А доселе я не разделял этих песнопений от праздника; но ныне хочу особо написать, — испытать, как можно подойти к предпразднству особо.

И вот то немногое, что вошло в мою душу.

…Предстоит что–то величественное. Невольно настраиваешься серьезно, в «трезвение» входишь… Настораживаешься… Сосредотачиваешься… Нужно очищаться… Пересматривать все внутри себя: ведь Царь Небесный смотрит внутрь: там Царство Божие (Лк. 17, 21).

И это настроение точно поставляет нас на подошву горы. Мы начинаем восходить, подниматься… Но мало сил… Переживаем ожидание торжественного, но совсем не Пасхальной радости: там — веселие, а здесь — чувство величественного. Это ближе к Вознесению.

Посмотрим теперь песнопения. Изложу их кратко по порядку службы…

— Приидите, — троекратно зовет Церковь на праздник.

Начнем еще накануне торжествовать: Предликуем! Но вместе с тем и себя очистим, чтобы явиться «самовидцами» предвышняго Божия жительства (Царства), и сами славу получим, Троичныя озаряемы светом (стихиры на Господи, воззвах предпразднества 5 авг.). Значит, на Преображение и люди сопричащаются, получают (участвуют) Славу Царства. Но для этого мы должны «лучшим измениться изменением», светом приимем свет, преложении (измененные) ныне Духом.

Так духовно Господь Сам приготовляет достойных гостей на праздник, облекая их в брачную одежду «благодати», чтобы «Троицу Единосущную славить».

Очистились… Сиянием добродетелей просветились… Что же видим вдали? Чудо боголепное: обнаружена Божества. Кому оно показывается? Только Креста таинникам, то есть верующим в силу Креста и приемлющим Его. Крестоборцы же и люди, имже бог — чрево (Флп. 3, 19), не могут веровать и зреть Божество!

Но Господь Сам идет просветить нас, темных детей Адама:

— Озари ж и нас светом Твоего познания и пастави на стезю заповедей Твоих (стихиры на стиховне предпразднства), — молимся мы Ему.

— Праздник пресветел Владычень прииде (седален по 1–й кафизме)… день… славнаго страшнаго Преображения Христова, «наше естество», смешение (сочетание) преобрази (молимся), Божественною Твоею плотию сооблистав… и отдаждь (возврати) первейшее достояние нетления, яко Милосерд, да Тя еси славословим, единаго Бога нашего (седален по 2–й кафизме). Это все взято из стихир и седальнов предпразднства.

А далее — канон. Каноны вообще — торжественны. Начинаются ирмосы: Отверзу уста моя. Эти Богородичны ирмосы почитаются одними из самых радостных: явлюся, светло торжествуя, и воспою радуяся.

Но почему опять канон Богородице? Припоминаю такое сравнение: к царю идут иногда через мать–царицу, посредницу. И мы в молитвах (в отпустах особенно) сначала к Ней обращаемся.

Священник: Пресвятая Богородице, спаси нас!

Лик: Честнейшую… величаем…

А уж после: Слава Тебе, Христе… Слава Богу!

Лик, взяв себе таковых ходатаев, славит уже Троицу:

— Слава Отцу и Сыну и Святому Духу.

И только тогда священник делает отпуст.

Так и здесь: завтра будет созерцание славы; ныне же иросим ходатайства у Матери. Далее излагаются мысли уже общепреображенские, но только в них говорится, что это «грядет», то есть приближается, вот–вот уже начнется: ныне уже предпразднство. И душа мало–помалу входит в чувство праздника. Ждет Царя Небесного.

Восплещим песньми… И мы облистаемся… Христа узрим, странно преобразующася; гору превысокую, то есть сердце очищено от страстей имущи, Троицу прославим православно (тропари 1–й песни трипеснца предпразднства). Грядет Христос, Божества зарю паче ума показати славным учеником, якоже можаху. Илия и Моисей со страхом предстояста… Облак Света… Глас Отца… (седален предпразднства). Небесный лик с земными радуется… (тропарь 4–й песни канона). Таинство показа Христос… просияв паче зари лицем, одеждою ж риз Своих убелився светло, яко снег (тропарь 5–й песни канона). Чертог славы будущия радости другом готовя, восходит Христос, к житию Небесному от жизни, долу влекущия, возведя мир (землю). Раболепно представил «начальниковь закона и пророков, а через них живым и мертвым свидетельствуется Бог… Идем же к сиянию Его, прямо (против) лицу Его радующеся (лицом к лицу) (тропари 6–й песни канона).

Божественным днесь преображением человеческое все естество просиявает божественно, в веселии зовущее: преобразуется Христос, спасаяй вся (кондак). Осквернившееся очистил еси естество человеческое водою же (в крещении) и огнем (в преображении) (тропарь 7–й песни канона) — вот новая связь двух «Богоявлений», двух величайших событий, между рождеством и смертью.

Апостолы — этому верные свидетели: Кто не удивится, Всецарю славы, великолепию славы Твоея?.. Даруй нам высоту небеснаго жития и славы присносущныя сияние. Ты для этого свет в мире просиял еси, с плотию пришед (тропари 8–й песни канона). Страшен явился еси в славе Божественнаго зрака (тропарь 9–й песни канона).

Во свете добрых дел сияя, озарим духовно помышления наша: Христа славословим, наше огнем

Божества Преобразившаго естество, и якоже (оно было) прежде (до падения) нетлением облиставша и обожившаго человечество. — И нас преображения Твоего сподоби (там же).

Какой же можно сделать теперь вывод?

Общий характер предпразднства — уже ликующий или «предликующий»… Радостный… О грехах не говорится даже. А только повелевается быть чистыми… О добродетелях много говорится, больше чем на самый праздник, а уж в день славы нужно всецело отдаться Создателю торжества. Этим довольно явно отличается предпразднство от праздника.

А все прочее — по существу уже праздничное. Исключением являются Богородичны ирмосы канона. Это весьма примечательно! И я, грешный, сам не догадался бы так составить службу… Есть и некоторые особенные подробности: например, о сближении Преображения с Крещением. Но не все написано в службах о празднике, не все вмещается там. Многие события из Евангелия оставлены даже не упомянутыми. Много в проповедях святых отцов можно найти нового. Да и нам, верующим православно, дозволительно дополнять, в согласии с церковный учением, новые мысли о празднике.

Есть ли особенности попразднства?

Службы попразднства идут с 7 по 13 августа; ибо 14 августа — уже предпразднство Успения.

Но существенно нового я не наше л. Зато увидел в предпразднстве подтверждение ранее высказанного. А именно: говорится, — и не раз, — о преображении ТВАРИ: просвещается тварь ясно Твоим преображением, Христе (стихира на стиховне 7 авг.). Светлое преображение Христово очищает «безобразие человека» падшего. Значит: все грешники — «безобразны»…

Да ведь это и правда: святые, — и ликами даже, — привлекательны, а трешники отталкивают.

Снова говорится, что Моисей и Илия беседовали с Господом о «славных» последствиях «креста ради», но добавляется: и о «спасительной воскресении».

Ученики ужаснулись от «Божественной благодати»; а как я выше писал, это то же, что и «слава», или «Царство Божие». Теперь мы видим подтверждение этому. Ныне праздник Царства, поэтому поется: Слава, Христе, Царствию Твоему (седален по 3–й песни канона 8 авг.). Это же повторяется и в других местах.

Ныне на горе Фаворстей Троицы слава яве познася (хвалитна 9 авг.).

Ныне — Свет трисиянный облистав неизреченно Божественныя Твоея славы (стиховна вечерни 11 авг.). И уже прямо просим Богородицу «избавить от бед», «спасти от всякаго вреда, в нощи и во дни», «ныне и присно молящеся, и будущего суда избавити». Часто говорится об очищении духа. Вот, собственно, и все, что я снова узрел в попразднстве.

Следовательно, попразднство в общем не отличается от праздника почти ничем. Разве отчасти можно указать, что богослужение взяло на предпразднство мысли о необходимости очшцения больше, чем на праздник. А во всем прочем Церковь переживает праздничные чувства и мысли.

Поэтому ежедневно повторяются одни и те же тропари, один и тот же кондак с икосом, каноны (вперемешку оба), прокимен, причастен… Так и всегда на попразднствах.

Наконец, обратила мое внимание еще одна особенность: вечером в самый праздник, на торжественной вечерне, со входом и великим (в четыре с половиной раза) прокименом, положен прокимен и стихи те же самые, что и на Крещение:

— Бог наш на небеси и на земли, вся елика восхоте сотвори.

Стихи: Море виде и побеже, Иордан возвратися вспять.

— Что ти есть море, яко побегло еси? И так далее.

Значит, там — море, Иордан; ныне — гора Фавор.

Ясно, что творцы службы, помимо величия Спасителя, хотели сблизить Богоявление Преображения с Богоявлением при Крещении… Тогда оно было тайно, а здесь явно; там одному Крестителю, а здесь свидетелям — небесным, земным и преисподним. По существу же тогда и теперь — откровение Бога, или Богоявление, явление Троицы. Посему сближаются все три сии Богоявления:

— Крещение,

— Преображение,

— Троицын день.

Это нам будет важно для окончательного итога, для последней главы.

Какая же благодать праздника?

Как всегда, подходя к этому вопросу более жизненно, лично ищешь особой благодати праздника.

Что же даровано было в сей день?

Ныне — праздник Царства Божия… А Царство Божие есть ощущение славы Божией. А слава Божия есть благодать Духа. Таким образом, теоретически можно сказать: ныне дается «благодать благодати», или — БЛАГОДАТЬ СЛАВЫ. То есть должно бы ощущаться настроение торжества, величия, соединенного, конечно, с радостью…

И Церковь в своих песнопениях, начиная с предпразднства, много торжествует и радуется. И нас приглашает ощущать сию славу Христа, нашу славу:

— Приидите… и славу получим. И думаю, что святые, достойные люди больше всего ощущали бы в сей день именно торжество, славу. Преподобный Серафим и зимою преобразился. А что же он ощущал на Преображение!

Мы же, грешные, лишь немного, сокровенно торжествуем. И за то благодарим Господа! Но зато мне, недостойному, открывается другая сторона «благодати славы»: ощущение на богослужении, главным образом, страшного величия славы Божией…

Правда, это, то есть страх, может быть, еще ветхозаветное настроение, ветхозаветный подход к славе Бога. В любви уже нет страха… совершенная любовь вон изгоняет страх, говорит апостол любви Иоанн (1 Ин. 4, 18).

Так и должно быть: человек из ветхозаветности (греховности) лишь постепенно возрождается в новозаветное состояние, в благодатное.

Поэтому все святые отцы дают совет сначала воспитывать в себе страх Божий, сие начало премудрости и благочестия (Пс. 110, 10). О! если бы Господь, благодатию Своею, «всадил» бы и в нас «страх» Свой в сердце наше, как говорится в Златоустовских вечерних молитвах.

Но увы! — и сего у нас мало! Лишь умом иногда сознаем это, а не чувством — сердцем. И об этом зрим мы больше из песнопений Церкви, а не от опыта.

Но зато гораздо яснее, — и все дни Преображения, — переживаем мы иное ощущение, и еще более начальное, чем даже «страх Божий», но нам весьма драгоценное: это — зрение БОЖЕСТВА Христова!..

Мы всегда веруем в это, но в некие моменты сие ощущается и зрится более ясно, ощутительно, осязательно.

…И это уже — слава Богу! Зрелось это и мною с самого начала праздника.

Иисус Христос — истинный Бог!

А так как цель Преображения была и та, чтобы Спасителю показать СВОЕ БОЖЕСТВО, то подобает считать особой милостью Божией и эту благодать — веры в Божество Господа Иисуса Христа. К ней же и призывает часто Церковь в своих песнопениях, начиная с предпразднства; повторяет очень краткий, но приличествующий празднику седален по кафизмах:

— Праздник пресветел Владычень прииде, приидите еси на гору, умно предочистиешеся, езыдем Фаворскую — Христа видети.

Именно — Его Божество! И сие зрится «яве», то есть очевидно.

Слава Преображению Твоему, Христе!

А видя Христа Бога, видим в Нем и через Него — и всю Троицу Преславную. Посему, можно сказать, и нас коснулась «слава» праздника сего, слава Троицы, и мы «сподобились» с учениками «благодати» (стиховна вечерни 10 авг.).

А если бы было у нас чистое сердце, как у святых, тогда оно торжествовало бы больше «славою Троичною»:

— Вси земнородный, очистим сердца, яко да абие (тотчас же) приидет и к нам Слава Трисолнечныя Благодати (там же).

Но благодать имеет множество ступеней. И дается всякому по мере восприятия каждого. «Свет присносущный» слишком богат и разнообразен!

Слава Господу, если и нам уделена крупица от стола Божественного!

Зритель из окна

И приходит мне такое сравнение из жизни.

В богатом дому — брачный пир. Званные услаждаются и веселятся. А в окна смотрят любопытные.

Они и не дерзают думать, чтобы их пригласили внутрь: слишком низки и убоги для этого они (чертог Твой вижду… и одежды не имам). Но нимало мы не завидуем другим, достойным. Ничего не просим и даже не ждем. А только смотрим через окно — на веселье других. И этим немного услаждаемся сами. Иначе ведь не смотрели бы: от скучного уходят.

И особенно любовно смотрели на виновников торжества: жениха и невесту.

…И они — будто бы обычные люди, да, но не таковы ныне. Ныне они — особенно хороши. «Молодые» всегда хороши. И делятся зрители своими впечатлениями о молодых, а отчасти и о гостях, и о торжестве.

…Но вдруг неожиданно окно растворилось. В страхе зрители разбегаются, скрываются… Но добрые и торжествующие гости, по почину «молодых» (они ныне особенно добры!), бросают в толпу зрителей сладости и угощают от своей трапезы, хоть и понемногу.

Смысл сравнения понятен. Мы ныне — в среде зрителей! И кое–что рассказываем другим о том, что видели «сквозь тусклое стекло» души нашей (см.: 1 Кор. 13, 12).

Закончим же молитвою:

— Сам убо, Человеколюбче Христе Боже, и нас озари светом неприступныя Твоея славы, и достойны покажи наследники безконечнаго Царствия Твоего, яко Преблаг (стихира на литии).

Примечание

Пришла еще одна мысль. Господь с самого первого момента Своего явления миру (по крещении) учил о ЦАРСТВИИ БОЖИЕМ (или Небесной). Но это учение так противоречило всему материалистическому мировоззрению еврейского народа, что тогда почти никто из евреев конкретно, ясно, жизненно, опытно не жил этим идеалом, не ощущал его как факт. Или, просто сказать, не понимали, не знали еще, что такое Царство Божие! И сейчас этого опытно многие не знают. А потому и мешают его с царством «на земле»… Так и должно быть у неопытных! Даже апостолы после Преображения все мечтали еще о земном царстве. Саломия, мать Иакова и Иоанна, вместе с ними просила первых мест возле Спасителя — Царя… Но услышала от Христа: не знаете, чего вы просите (Мф. 20, 21—22). И Иуда не Искариотский, на слова Господа: явлюсь ему (любящему Меня) Сам, — спрашивает недоуменно:

— Почему хочешь явиться нам, а не миру? (Ин. 14, 21—22). И нужно было апостолам, — хотя бы и лучшим, — делом, фактом показать то, чему учи л их Он словами.

И вот Господь показал Царство Божие на Фаворе. И показал — в промежутке между учением и грядущими страданиями. За сие учение, а также за жизнь в Царстве Божием Он и пострадал…

Но зато мы веруем! Аминь.