Кем и как было доставлено первое послание Апостола Павла в Ф., об этом можно лишь гадать. Государственная почта, введенная Императором Августом, обслуживала лишь нужды чиновничества и властей; отсюда частная корреспонденция могла доходить до адресатов лишь через руки специальных посыльных или же друзей и случайных путешественников. Нужно думать, что послание Апостола Павла было доставлено в Ф. через посредство какого-нибудь христианина, так как вверять его в чужие руки было бы весьма опасно. Теперь, что касается действия этого послания на Ф-в, то об этом мы можем судить по содержанию второго послания. Первое послание, несомненно, устранило главное затруднение у Ф-в — именно был разрешен Апостолом вопрос о судьбе почивших до парусии. Нет во втором послании и указаний на отсутствие дисциплины в отношении к предстоятелям и пр. Но, с другой стороны, лицо, доставившее 1 Ф. в Фессалонику, могло принести в свою очередь сведения о том, в каком положении оказалась церковь в Ф-ке после получения послания. Апостол мог получить сведения касательно этого предмета и через посторонних лиц (III:11), бывших в Ф-ке, или же лиц пришедших оттуда со специальною целью — осведомить Апостола о положении дел в юной церкви. Сведения, таким путем полученные, были далеко не так благоприятны. Второе послание в Ф. и является попыткою со стороны Апостола Павла внести необходимый корректив в тревожное и опасное положение вещей в Ф. Апостол хвалит веру и любовь Ф. христиан (I:3), и говорит об их терпении в гонениях (I:4–12). Последние, видимо, не только не прекратились, но наоборот усилились. Злоба фессалоникского жидовства заразила все население и христиане оказались в самом ужасном положении. Апостол утешает их, хвалит их твердость, и говорит о спасительном для них значении страданий, указывая на то, что«в явлении Господа Иисуса с неба», они получат за это отраду. Но здесь видимо, приятная сторона картины и кончается. Вопрос о судьбе умерших до парусии отступил на задний план, но за то самая «парусия» обратилась в чрезвычайно жгучий вопрос жизни. Вера в то, что эта парусия уже наступила, что час ее уже пробил, и что если она пока и остается незримой, то все же она может появиться пред взором во всякий момент, захватила собою общество верующих, и произвела полное нарушение нормального хода жизни. Развилось в самой широкой степени «бесчинство», выразившееся в том, что многие, в ожидании мгновенного наступления пришествия Господа, оставили нормальный образ жизни, предались «идейной» праздности в виду скорого прехождения образа мира сего, и стали, хотя б. м. и не всегда сознательно, обузой для трудящихся в христианской общине. Но они не только предались идейному ничегонеделанию, но даже пошли и дальше: они стали «суетиться»; «бросив свое собственное дело, эти «бесчинники» стали ходить по домам, разнося и обсуждая самые последние и сенсационные слухи по вопросу о парусии, и таким образом нарушали покой церкви, и прерывали работу среди трудящихся братьев». Первых зачатков этого внутреннего расстройства Апостол уже коснулся в первом своем послании (IV:11–12). Зло, однако, не только не исчезло, но даже возросло до небывалой степени. Получалось опасное «колебание умом и смущение». Необходимо было принять меры против этой «эсхатологической суматохи», которая, нарушая внутренний мир церкви, нарушала и внешние отношения, выставляя христиан в весьма невыгодном свете пред языческим населением Ф-ки. Этот беспорядок мог быть выгоден лишь жидовству, несомненно взиравшему на эту суматоху не без удовольствия. Таким образом, поводом к написанию второго послания в Ф. послужили беспорядки в церкви Ф., возникшие в связи с вопросом о парусии, и о признаках ее наступления. В этом послании Апостол Павел делает попытку обратит внимание Ф-х христиан на ту сторону своей эсхатологии, о которой он говорил им, будучи еще с ними (II:5), но которая, по-видимому, была совершенно выпущена из виду в Ф.