Конечное торжество Бога

Последняя речь пророка (6, 7–я гл.) начинается диалогом. Господь судится со Своим народом и говорит: «Народ Мой! что сделал Я тебе и чем отягощал тебя? отвечай Мне. Я вывел тебя из земли Египетской и искупил тебя из дома рабства, и послал пред тобою Моисея, Аарона и Мариам. Народ Мой! вспомни, что замышлял Валак, царь Моавитский, и что отвечал ему Валаам, сын Веоров, и что происходило от Ситтима до Галгал, чтобы познать тебе праведные действия Господни» (Мих. 6: 3–5). Снова для призвания израильтян Господь напоминает им милости, на которых был основан нарушенный ими Завет.

И далее следует ответ народа, напуганного этим грозным предупреждением: «С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего–за грех души моей?» (Мих. 6: 6–7) (слав.: «Дам ли первенца моего? Вменится мне в вину. Плод ли утробы моея? Вменится мне в грех»). В Четвертой книге Царств и в Книге пророка Иеремии мы видели указание на то, что во времена царя Ахава и, возможно, во времена некоторых других нечестивых царей израильтяне приносили человеческие жертвы. И здесь в этих словах показана внутренняя логика такого жертвоприношения: Господь прогневался, причем прогневался сильно, надо что‑то такое сделать, чтобы Его удовлетворить. Все, что положено по уставу, очевидно уже не подействует. Что делать? Всесожжения, тельцы, потоки елея? Наверное, надо принести какую‑то особенную жертву. Первенца? Собственное чадо, как это делали по отношению к Молоху, когда в жертву приносились дети. Вполне понятный результат «торговых» отношений с Богом. Нравственность тут не затрагивается.

Эта тема снова и снова возвращается к нам в самых разных книгах Священного Писания. Как и в других местах, ответ один: «О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6: 8). Я думаю, что нет нужды делать ссылки на параллельные места в других книгах: «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50: 19), «сыне, даждь Мне твое сердце» (Притч. 23: 26). Господь призывает самого человека в общение с Ним, к покаянию и исправлению. Никакие внешние действия неспособны при продолжающейся внутренней неисправности человека урегулировать его отношения с Богом.

Но современное пророку состояние народа оставляет мало надежды. «Горе мне! ибо со мной теперь – как по собрании летних плодов, как по уборке винограда: ни одной ягоды для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя. Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь» (Мих. 7: 1–2). В этом отрывке кроме его буквального смысла преподобный Ефрем Сирин видит смысл духовный, что «не грозда обыкновенного желает пророк. Вожделевает же того Грозда, который на Голгофе повешен был на ветви Креста: Его‑то Евангелия вожделевает он как первого плода» [17, т. 6, с. 159]. И дальше идет очень интересный фрагмент, который позволяет нам эти слова отнести не только к тому времени, в которое жил пророк, но и к последним временам: «все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть. Руки их обращены к тому, чтобы уметь делать зло; начальник требует подарков, и судья судит за взятки, а вельможи высказывают злые хотения души своей и извращают дело… Не верьте друг другу, не полагайтесь на приятеля; от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих. Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка–против свекрови своей; враги человеку–домашние его» (Мих. 7: 2–6; ср. Мф. 10: 21, 35–36). В Евангелии Христос говорит о тех временах, которые только еще ожидаются апостолами. И подобная этой характеристика врагов благочестия в посланиях апостола Павла относится к последним временам (2 Тим. 3: 1–9).

Таким образом, состояние израильтян накануне их наказания подобно тому, что предстоит увидеть в последние времена. Причем обратите внимание на характер человеческих отношений, о котором свидетельствует пророк. Это полная разделенность между людьми. Противостанут брат брату, сын отцу, невестка свекрови, дочь матери, то есть разделение проникает туда, где, казалось бы, сами законы естества требуют единства, в недра самой семьи. Такое состояние людей не может не повлечь за собой суда.

Но в приложении к современникам пророка суд не будет иметь характера окончательной погибели. Михей, созерцая грядущее восстановление, говорит, что «Он… не совершит суда надо мною<…>выведет меня на свет, и я увижу правду Его. И увидит это неприятельница моя, и стыд покроет ее, говорившую мне: “Где Господь Бог твой?”» (Мих. 7: 9–10). То есть, когда явится Господь, все те, кто издеваются над верующими, говорят: «Где Бог ваш, почему Он не является заступить вас?» – будут посрамлены. Михей возносит молитвы перед Богом о заступлении народа и явлении ему дивных дел. И здесь произносятся слова:«Увидят это народы и устыдятся при всем могуществе своем; положат руку на уста, уши их сделаются глухими; будут лизать прах, как змея, как черви земные выползут они из укреплений своих; устрашатся Господа Бога нашего и убоятся Тебя» (Мих. 7: 16–17; ср. Ис. 49: 23). Эти слова тоже при буквальном толковании могут быть отнесены к историческим врагам израильтян. Но понятно, что под врагами Божиими, конечно, нужно понимать бесов (ср. Быт. 3: 14) и тех, кто следует путем греха и делает дела дьявольские, а вовсе не какую‑то народность.

Как и пророк Исаия, пророк Михей заканчивает свою книгу описанием Нового Завета и торжества Церкви: «Он опять умилосердится над нами, изгладит беззакония наши. Ты ввергнешь в пучину морскую все грехи наши. Ты явишь верность Иакову, милость Аврааму, которую с клятвою обещал отцам нашим от дней первых» (Мих. 7: 19–20). Заметим, что Новый Завет здесь, как и во многих других местах, соотносится именно с заветом Бога с Авраамом, а не с Синайским.

Из Книги пророка Михея читаются паремии Рождества Христова: в навечерие на первом часе (Мих. 5: 2–4) и на вечерне Рождества (Мих. 4: 6–7; 5: 2–4), а также в преполовение Пятидесятницы (Мих. 4: 2–3, 5; 6: 2–5, 8; 5: 4).