После заключения завета Моисей снова взошел на гору, где ему было дано откровение о скинии (Исх. 25–31). Но пребывание на горе было прервано, и первые каменные скрижали с заповедями были разбиты Моисеем, когда израильтяне в его отсутствие устроили себе тельца и стали ему поклоняться, стали петь и играть вокруг него. Возникает вопрос: почему буквально через несколько дней, после того как пообещали, что«все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны», почему после всех чудес понадобилось сооружать какого‑то тельца, нарушая тем самым вторую заповедь.

Можно дать здесь некоторое психологическое объяснение [см. 42, c. 121–122]. Это был момент наибольшего благоприятствования, момент, когда кажется, что Бог максимально расположен к людям, и возникает соблазн: нельзя ли сделать что‑нибудь такое, чтобы эту ситуацию зафиксировать, чтобы Бог случайно как‑то не переменил Своего поведения. Но и понятно, что можно попробовать как‑то этого Бога отлить в виде идола, начать приносить Ему жертвы, чтобы Он никуда не убежал и ничего не стал делать неположенного.

Это может показаться странным, но тем не менее такое нередко происходило, хотя и не всегда это делалось в виде золотого тельца, а чаще, уже в современном мире, это происходит в виде того, что творится некоторый мысленный идол, которому человек с удовольствием поклоняется. Жить с ним в чем‑то даже очень удобно. В наши дни этот идол обычно носит название «Бог в душе». Я думаю, вы неоднократно с этим сталкивались. Ничего не нужно, главное – иметь бога в душе; у меня в душе бог есть, и мне поэтому хорошо и удобно. А правильнее было бы сказать – в кармане. Почему это удобно? Потому что он там тихо сидит, не мешает; я его могу позвать, когда надо, иногда сказать: «помолчи, пожалуйста». Удобно? Того же самого удобства, вполне возможно, искали израильтяне, когда сооружали себе золотого тельца и говорили:«вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской»(Исх. 32: 8). Можно быть уверенными, что такой бог не будет пугать их неожиданностями. Он не родится от Девы, не явится где‑то в Галилее, не будет сидеть за столом с грешниками, не пойдет на Крест. Все будет чинно. Он будет стоять, мы будем хороводы вокруг него водить, и жить нам будет удобно и хорошо.

Возникает вопрос о том, почему Аарон принял участие в этом мероприятии? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. Некоторые толкователи порицают Аарона, другие находят ему извинения. Преподобный Ефрем Сирин, в толкованиях которого приводится много древних преданий, обращает внимание на следующее: начиная с этой истории мы больше нигде не встречаем упоминание об Оре. Он объясняет это тем, что когда Ор попытался воспротивиться этому сооружению, он был убит, и Аарон, не желая последовать его участи, согласился на требование народа [см. 22, т. 6, с. 373]. Сам Моисей свидетельствует:«и на Аарона весьма прогневался Господь [и хотел] погубить его; но я молился и за Аарона в то время»(Втор. 9: 20). Блаженный Феодорит Кирский защищает Аарона: «Исследовав дело, найдем, что Аарон не совершенно лишен извинения. Когда брат его сорок дней пребыл на вершине горы, народ пришел в неистовство и стремился возвратиться в Египет. Аарон пытался сначала обуздать стремление их словом. Поелику же увидел их непокорными, то испросил у жен золотые вещи, против одной страсти восставляя другую, любовь к нарядам и любостяжательность – против безумного суеверия. Но и сия хитрость не угасила их неистовства. Посему принужден был сделать тельца» [73, с. 110].

Почему израильтяне изобразили Бога именно в виде тельца? Это был довольно распространенный у семитов способ изображения божества, символизировавший его могущество. В Египте тоже почитали священного тельца – бога Аписа. Поэтому здесь никакого изобретательства не было, избран был традиционный образ. Именно в виде золотых тельцов изобразил Бога впоследствии царь Иеровоам, установив их в Вефиле и Дане (3 Цар. 12: 28, 29).

Господь повелел Моисею отойти от этого народа, ибо он будет уничтожен, а от Моисея будет произведен новый народ, «который будет сильнее и многочисленней их» (Втор. 9: 14). То есть Моисей мог уподобиться Ною и Аврааму. Моисей стал умолять Господа:«отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего»(Исх. 32: 12), – что его известным образом характеризует. Он полон любви, необычной для своего времени, – такой любви, с какой апостол Павел говорит:«я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих… Израильтян»(Рим. 9: 3).

Однако поклонение евреев тельцу не осталось ненаказанным. Моисей говорит:«кто Господень, [иди] ко мне!»(Исх. 32: 26), – и к нему собираются левиты, которые убивают идолопоклонников в стане (до трех тысяч человек). В этот момент меняется судьба колена Левия. Хотя Иаков лишил Левия благословения, левиты своей преданностью Богу смогли исправить положение (в отличие от потомков Симеона) и стали коленом священнослужителей. Их колену вверялось хранение сложных обрядов жертвоприношения и знание законов, которые были даны у Синая.