В Послании к евреям сказано: «Не достанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае<…>и пророках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча…» (Евр. 11: 32–34).

Родителям Самсона еще до его рождения было открыто ангелом, что «от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки Филистимлян» (Суд. 13: 5).

«И родила жена сына, и нарекла имя ему: Самсон. И рос младенец, и благословлял его Господь. И начал Дух Господень действовать в нем в стане Дановом, между Цорою и Естаолом» (Суд. 13: 24–25). Став взрослым, Самсон просит родителей взять ему в жены филистимлянку. Дело здесь было не в преступной прихоти: «отец его и мать его не знали, что это от Господа, и что он ищет случая [отмстить] Филистимлянам. А в то время Филистимляне господствовали над Израилем» (Суд. 14: 4). Этим браком Самсон воспользуется для того, чтобы начать войну против филистимлян как свое личное дело, а не от имени Израиля, который тогда был на это неспособен.

Свои подвиги Самсон совершал, движимый Духом Божиим (ср. Суд. 14: 6, 19; 15: 14–15). Но когда его сердце склонялось к женщинам, тогда он терпит неудачи. Так с помощью невесты Самсона филистимляне разгадали его загадку, а с помощью Далиды и вовсе смогли его пленить и ослепить. Причем дело не только в острижении волос, но в том, что он поступил своевольно и «Господь отступил от него» (Суд. 16: 20). Очевидно, Самсон, будучи в темнице, раскаялся и снова получил силу, что внешне совпало с отрастанием волос: «И воззвал Самсон к Господу и сказал: Господи Боже! вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! чтобы мне в один раз отмстить Филистимлянам за два глаза мои<…>И было умерших, которых умертвил [Самсон] при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей» (Суд. 16: 28, 30) – «Самсон во образ Христа гораздо более умертвил иноплеменников при смерти, нежели при жизни» (блж. Иероним) [цит. по 59, с. 158].