После обличения жестокости Халдеи и предсказания ее гибели пророк Аввакум молится, причем эта молитва имеет вид псалма, предназначенного для пения. Этот текст употребляется Церковью в качестве 4–й библейской песни канона на утрене. Для лучшего ее понимания следует ознакомиться со славянским текстом. Если мы станем разбирать соответствующий ирмос Рождественского канона «жезл из корене Иессеова, и цвет от Него, Христе, от Девы прозябл еси, от горы хвальный приосененныя чащи, пришел еси воплощся от неискусомужныя невещественный и Боже, слава силе Твоей, Господи», то не избежим недоумения. В синодальном тексте сказано:«Бог от Фемана грядет и Святый–от горы Фаран. Покрыло небеса величие Его, и славою Его наполнилась земля»(Авв. 3: 3). Связь неочевидна. Тут надо обратиться к тексту славянскому, который следует переводу семидесяти. Там это место выглядит так: «Бог от юга приидет, и святый от горы приосененныя чащи». Под горой, осененной чащей тенистой, понимается Пресвятая Дева, осененная благодатью Божией. От юга или, как с еврейского переведено, «от горы Фаран», изображается торжественное шествие Бога в Палестину от Синая через южные горы Палестины во главе иудеев. «Жезл от корене Иессеева» – это, конечно, отсылка к мессианскому пророчеству Исаии (Ис. 11: 1; ср. Ис. 4: 2; Иер. 23: 5).

«Господи, услышах слух твой, и убояхся, Господи, разумех дела твоя и ужасохся; посреди двою животну познан будеши» (Авв. 3: 2). Животные напоминают нам об обстоятельствах Рождества. «Простираясь к воплощенному Сыну Божию, – объясняет преподобный Никодим Святогорец, – пророк говорит: “Господи, услышал я тайну домостроительства Твоего воплощения”.<…>Уразумев же страшные дела и ужасные чудеса, которыми Ты, воплощенное Слово, соделаешь спасение человеков, и, особенно, крест и смерть Твою, размыслив, говорю, о сем, я не мог иного ничего сделать, как прославить Твое Божество» [54, с. 45–46].

В Пасхальном каноне поется следующее: «На божественной стражи богоглаголивый Аввакум, да станет с нами и покажет светоносна ангела ясно глаголюща: днесь спасение миру, яко воскресе Христос, яко всесилен». Очевидна связь со словами пророка: «на стражу мою стал я» (Авв. 2, 1), чтобы услышать ответ Божий. Но где о воскресении Христовом говорится в этой песни? Обратимся к тексту: «Пред лицем Его идет язва, а по стопам Его — жгучий ветер. Он стал и поколебал землю; воззрел, и в трепет привел народы; вековые горы распались, первобытные холмы опали; пути Его вечные… Ты обнажил лук Твой по клятвенному обетованию, данному коленам. Ты потоками рассек землю. Увидев Тебя, вострепетали горы, ринулись воды; бездна дала голос свой, высоко подняла руки свои; солнце и луна остановились на месте своем пред светом летающих стрел Твоих, пред сиянием сверкающих копьев Твоих. Во гневе шествуешь Ты по земле и в негодовании попираешь народы. Ты вступаешь для спасения народа Твоего, для спасения помазанного Твоего. Ты сокрушаешь главу нечестивого дома, обнажая его от основания до верха» (Авв. 3: 5–13). Блаженный Феодорит так комментирует это пророчество: «Ибо шествиями называет пророк дела; означает же сказанным и источивший всем людям спасение, Крест. На нем стал Владыка Христос, и поколебал землю, привел в движение и расторг горы, поразил ужасом демонов, разрушил капища на горах и холмах, определив сие из начала и до устранения мира, исполнив же напоследок дней» [74, т. 30, c. 34].

Здесь конечно же раскрывается и смысл сказанного ранее: «праведный верою жив будет» (Авв. 2: 4). Какою верою он жив будет? Неоднократно книги Священного Писания показывают, что эта животворящая вера есть вера во Христа, распятого и воскресшего, — это очевидно и на примере Авраама, и в случае с Иовом. То же и здесь. «Во гневе шествуешь Ты по земле и в негодовании попираешь народы» (Авв. 3: 12). В Книге пророка Исаии (63: 1–6) есть видение, в котором изображен Бог, топчущий точило в ризах красных, и Церковь видит в этом образе Христа, Который на кресте совершает спасение людей. И здесь то же самое:«Ты выступаешь для спасения народа Твоего»(Авв. 3: 13). Вера, которой будет жить праведник, есть вера во Христа распятого и воскресшего. Более того, именно среди этого бедствия созерцается слава Христова, точно так же как эта слава была явлена на кресте, когда, казалось бы, все рухнуло, и сотрясалась земля, и темнело солнце, и все надежды исчезли. Тем не менее именно в этой катастрофе, которая была перед глазами человеческими, и было явление славы и любви Божией. Таким сложным способом образы библейских пророчеств переплетены в Пасхальном ирмосе. В песне пророка (Авв. 3) мы видим созерцание рождественской и одновременно пасхальной тайны.

«Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сем задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, когда придет на народ мой грабитель его. Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, – но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего. Господь Бог – сила моя: Он сделает ноги мои как у оленя и на высоты мои возведет меня!» (Авв. 3: 16–19). По мнению блаженного Феодорита, плач пророка вызван тем, что, получив откровение о победе Христовой, он узнал и об участи неверующих иудеев после уверования язычников. Смоковница здесь изображает Иерусалим (ср. Лк. 13: 6–9), виноград – народ Божий (ср. Ис. 5: 7), маслина – фарисеев и саддукеев, «которые величаясь присвояемым ими себе именем праведным, вовсе не приносили плодов ея» (ср. Пс. 51: 10). Поля бесплодные – это покорные сим наставникам (ср. Иер. 4: 3), а волы – иереи (1 Кор. 9: 9), возделывающие души [см. 74, т. 30, c. 38].

Когда мы говорим, что «праведный верою жив будет», то мы видим выход за рамки узко прагматического понимания ветхозаветного Закона. Мы знаем, что, в Законе сказано: кто будет праведен, то есть исполнять все уставы и повеления Божии, тому будет благо, богатство, здоровье и так далее; кто не будет, тот будет наказан, разорен и так далее (Втор. 11: 8, 13–15, 16–17, 22–28)… А здесь мы как раз видим, что главное в отношениях с Богом есть не получение от Него каких‑то внешних благ, но пребывание с Ним. Само по себе наличие такой веры, такой жизни и есть главное сокровище, которое не разрушается даже в те моменты, когда казалось бы, что внешне все погибает. Если человек праведен, если он имеет веру, то это составляет основное содержание его жизни; жажда богообщения является центральной для человека, что и показывает нам здесь пророк Аввакум; о том, что среди страданий, даже если будет голод, даже если маслина не принесет плода и так далее, – «тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего» (Авв. 3: 18), уже совершенно бескорыстно, зная, что Господь человека верного Ему в беде не оставит [см. 63, с. 195]. Такой человек уже не будет говорить: «если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Мф. 27: 40).

Закончить эту главу я хочу еще одной цитатой из толкования блаженного Феодорита. «Известно мне, что иные всю молитву Аввакумову понимая исторически, утверждали, будто бы Пророк предрек сие о возвращении из Вавилона. Не буду противоречить, если кому угодно полагать, что прообразовательно предречено сие о возвратившихся из плена, потому что такое разумение согласно и с моим толкованием, если ветхозаветное подлинно есть действительное прообразование новозаветного.<…>Если же кому желательно дознать в точности, пусть истолкует пророчество, и увидит, что в нем большая часть нимало не соответствует прообразованиям. Впрочем, о сем пусть судят как угодно. А я умоляю читателей извлекать пользу из толкуемого, и при помощи божественной силы совершать течение, и возжелать победных венцов, податель которых – Владыка Христос» [74, т. 30, c. 40].