Из воскресных песнопений Октоиха, написанных преподобным Иоанном Дамаскиным, целесообразно отдельно рассмотреть СТИХИРЫ, и среди них особо ДОГМАТИКИ, а также КАНОНЫ.

ВОСКРЕСНЫЕ СТИХИРЫ наГосподи, воззвахсразу и тепло объемлют душу молящегося. Они различны по своему смыслу и напеву и всегда создают особый ритм наступающего воскресного дня. Они, эти стихиры, вместе с напевом своим обладают особой мягкостью, молитвенностью, убежденностью призыва праздновать Воскресение Спаса Христа и с Ним совоскресать.

Вечернии наша молитвы приими, Святый Господи, — слышим мы в напевах стихир 1–го гласа, —и подаждъ нам оставление грехов, яко Един ecи явлей в мире воскресение{154}. В следующих стихирах того же гласа развивается мысль об избавлении нас Христом от беззаконий наших.

Многие из воскресных стихир, напротив, бывают и суровы; в них печатлеется основная мысль о крестной смерти Христовой и только потом о Воскресении. Таковы стихиры 3, 4, 5, 6–го гласов, но каждая гласовая группа этих стихир, имея свой особый музыкальный строй, особенно действует и на душу, по–разному открывает празднование воскресного дня. Очень утешительны стихиры, где прославляется Святая Троица. Воспеванию тайны этого догмата посвящена, в частности, последняя, третья стихира 3–го гласа. Славлю Отца и Сына силу, — слышим мы слова святого Иоанна, —и Святаго Духа пою власть, нераздельное, несозданное Божество, Троицу Единосущную, царствующую в век века. Касаются глубины души и образы из второй стихиры 5–го гласа:Воскресение даяй роду человеческому, яко овча на заколение ведеся.

Но вот опять мягкость образов и теплота напева в стихирах 8–го гласа:Вечернюю песнь и словесную службу Тебе, Христе, приносим, яко благоволил ecи помиловати нас Воскресением(первая стихира). Эта мысль о помиловании нас Воскресением, об оставлении грехов наших Воскресением развивается в последующих стихирах того же гласа, в результате чего сердце человеческое обретает себе твердую и верную надежду помилования, и это неотторжимо.

Если в приведенных воскресных стихирах наГосподи, воззвахсвятой Иоанн Дамаскин излагает в поэтической форме те богословские мысли, которые он строго обосновывает в своих научных трудах, и особенно в «Точном изложении православной веры», то еще больше определяется эта связь в торжественных заключительных Богородичных стихирах — ДОГМАТИКАХ. О последних преосвященный Филарет, архиепископ Черниговский, свидетельствует как о произведениях превосходных, и прежде всего по их догматическому содержанию. Он признает, что, помимо основного догмата о воплощении Сына Божия, и все остальные догматы находят место в догматиках преподобного Иоанна Дамаскина{155}.

Догматики, как правило, значительны по своему размеру. Они посвящены воспеванию Пресвятой Девы Марии. Матерь Божия именуется в нихНебесною дверью; Она —Безплотных песнь и верных удобрение(глас 1–й); Она подобна купине, котораяне сгараше, опаляема(глас 2–й); Она иНеискусобрачная Невеста(глас 5–й); Она иДева паче слова и разума(глас 7–й){156}. В этих величественных стихирах преподобный Иоанн Дамаскин находит возможным и даже необходимым сказать также о догмате, касающемся двух естеств Господа нашего, о спасении нас подвигом Христовым и о прочих таинствах нашего исповедания.

Не во двою лицу разделяемый, — убежденно звучит исповедание Преподобного в догматике 6–го гласа, —но во двою естеству неслитно познаваемый…И, может быть, еще сильнее тот же догмат выражен в догматике 8–го гласа.Царь Небесный за человеколюбие на земли явися и с человеки поживе, — слышим мы, потрясенные до глубины сердца смыслом изображенного (и торжественностью напева!), —един есть Сын, сугуб естеством, но не Ипостасию.

В догматике 7–го гласа преподобный Иоанн убеждает нас, чтоидеже бо хощет Бог, побеждается естества чин, а в догматике 4–го гласа находит особо искренние, глубоко трогающие нас уверения, что Господь нашзаблуждшее горохищное обрет овча, на рамо восприим, ко Отцу принесет{157}. Этого взятогона рамо, погибшегоовчазнаменует и омофор православного епископа.

Разбор всех ВОСКРЕСНЫХ КАНОНОВ Дамаскина вряд ли возможен в пределах одного очерка. Этот разбор мог бы составить самостоятельный труд, предполагающий и воспроизведение всего творчества преподобного песнописца в составлении Октоиха. В нашем разборе канонов мы остановимся преимущественно на оценке ирмосов отдельных песней по гласам Октоиха, выявляя в них типичные с нашей точки зрения черты.

В воскресных канонах, особенно же в ирмосах этих канонов, можно выделить два основных момента. Это, прежде всего, спасительные догматы нашей веры, которые звучат и в стихирах наГосподи, воззвах; во–вторых, — голос и молитва человека–христианина, ищущего спасения от обладающего им греха, и здесь преподобный песнописец как бы усвояется этому гибнущему в беззакониях грешнику и от его имени воссылает вопли и мольбы о помиловании. Имеются в ирмосах канонов и отдельные поэтические обобщения миросозерцания и исповедания человека, обретающегося в Церкви.

Воскресные каноны преподобного Иоанна Дамаскина начинаются ирмосом 1–й песни 1–го гласа, где Преподобный отражает чудо, происшедшее с ним, когда была исцелена его отсеченная десница:Твоя победительная десница боголепно в крепости прославися{158}. Этудесную рукуПреподобный будет потом неоднократно упоминать и в своих антифонах, исполненных глубокого внутреннего чувства.

Основной догмат, который воспевает преподобный Иоанн в ирмосах своих воскресных канонов, — догмат Боговоплощения.Положил ecи к нам твердую любовь, Господи, — говорит преподобный Дамаскин в ирмосе 4–й песни 3–го гласа, —Единороднаго бо Твоего Сына за ны на смерть дал ecи. Эта же мысль видоизменяется в ирмосе 4–й песни 7–го гласа, где голос молящегося обращен уже не к Отцу, а к Сыну:Отча недра не оставль, и сошед на землю, Христе Боже…И вновь как бы печатлеется исповедание спасения нашего в ирмосе 4–й песни 2–го гласа:Пришел ecи от Девы, не ходатай, ни Ангел, но Сам, Господи, воплощен, и спасл ecи всего мя, человека. Воистину спасает нас только Господь, Сын Божий, Бог Слово — ни ходатай, ни Ангел не может сотворить спасения. Догмат Боговоплощения преподобный Иоанн постоянно носит в душе и потому — чаще в ирмосах 9–й песни — всегда по–новому говорит об этом таинстве нашей веры.Образ чистаго Рождества Твоего огнепалимая купина показа неопальная, — свидетельствует он в ирмосе 1–го гласа.Нетления искушением рождшая и всехитрецу Слову плоть взаимодавшая, — говорит он в ирмосе 7–го гласа. И особо торжественно и величественно вещает Преподобный в ирмосе 5–го гласа:Исаие, ликуй, Дева име во чреве и роди Сына Еммануила…Этот торжественный ирмос поется при совершении Таинств христианских: Священства и Брака.

Вспоминает преподобный Иоанн Дамаскин и образ Церкви Христовой.Веселится о Тебе Церковь Твоя, Христе, зовущи: Ты моя крепость, Господи, и прибежище, и утверждение, — поет он в ирмосе 3–й песни 4–го гласа.Христос моя сила, Бог и Господь, —честная Церковь боголепно поет, взывающи, — слышим мы в 4–й песни 6–го гласа. Среди этих общецерковных возгласов явственно проступают и вздохи верующего человека, борющегося с грехом, и преподобный песнописец прислушивается к этой борьбе и скорбит вместе с этим человеком общей человеческой скорбью.

Обыде нас последняя бездна, — восклицает он в ирмосе 6–й песни 1–го гласа, —несть избавляяй, вменихомся яко овцы заколения. В ирмосе 5–й песни уже 5–го гласа он опять вопиет:Одеяйся светом яко ризою, к Тебе утренюю и Тебе зову: душу мою просвети омраченную, Христе, яко Един Благоутробен.

Особенно отличаются подобными скорбными мольбами ирмосы 8–го гласа. Так, в 4–й песни из глубины человеческого сердца, находящегося в скорби, исторгается исповедание:Ты моя крепость, Господи, Ты моя и сила, Ты мой Бог, Ты мое радование…А в следующей, 5–й песни содержится уже горький плач оставленности:Вскую мя отринул ecи от Лица Твоего, Свете незаходимый, и покрыла мя есть чуждая тьма окаяннаго…И в 6–й песни продолжаются те же скорбные излияния:Очисти мя, Спасе, многа бо беззакония моя и из глубины зол возведи, молюся…

В ирмосах воскресных канонов преподобный песнописец поверяет церковной лире свои глубокие богословские поиски.Иже от не сущих вся Приведый, словом созидаемая, — воспевает Преподобный, как бы восходя мысленно к началу начал, —совершаемая Духом, Вседержителю Вышний, в любви Твоей утверди мене(ирмос 3–й песни 3–го гласа). Ту же идею прослеживаем и в 3–й песни 7–го гласа:В начале небеса всесильным Словом Твоим утверждей, Господи Спасе, и вседетельным и Божиим Духом всю силу их. Ирмос той же песни 8–го гласа звучит легче и короче:Утверждей в начале небеса разумом и землю на водах основавый. И, пожалуй, особенно глубоко звучит богословие преподобного Иоанна в ирмосе 9–й песни 6–го гласа:Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини ангельстии взирати. Мы знаем из житий святых, что этот ирмос, это изречение произносилось ими в поворотные моменты их жизни.Бога человеком невозможно видети.

Таковы труды преподобного Иоанна Дамаскина в стихирах и канонах созданного им Октоиха.

Из изложения двух последних разделов становится очевидно, что воспевание Воскресения Христова и всех последствий этого преславного чуда составляет один из центральных, наиболее обширных по своему объему трудов преподобного песнописца. Недаром это почувствовало и религиозное сознание поэта А. К. Толстого, когда, освобожденный от запрета писать, святой Иоанн в его поэме восклицает:

Раздайся ж, воскресная песня моя!

Как солнце, взойди над землею!{159}

Именно воскресная песня, песня Воскресения Христова воистину является основой творчества преподобного Иоанна, и она воистину взошла, как солнце, на тверди церковной.