ВСЕОБЩУЮ, а не какую–либо частную песнь подсказывая нам, блаженный Давид воспел эти слова псалма: «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим, возвещать все чудеса Твои» (Пс. 9:2). Таково величие духа блаженного Давида: он впал в грех, но не предался отчаянию! В самом деле, если он и пал как человек, поддавшись соблазну, то вместе с тем как человек принес исповедание. «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим». Ведь если я не исповедаюсь Тебе, то не освобожусь от греха. «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим» Если я не исповедаюсь Тебе, не убелюсь как снег. «Буду славить [Тебя], Господи». Ведь если не исповедаюсь Тебе, дьявол не перестанет толкать меня в блуд и убийство. «Буду славить [Тебя], Господи». Ведь если не исповедаюсь Тебе, не возвращу себе прежней чести. «Буду славить [Тебя], Господи». Ведь если не исповедаюсь Тебе, не могу слыть Твоим отцом по плоти. «Буду славить [Тебя], Господи», ведь если я не исповедаюсь Тебе, Дух Святой ничего мне не откроет и никто не узнает пятидесятого псалма. И каждому в частности из приступающих к святому крещению вполне прилично повторять эти слова блаженного Давида. «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим». Ведь если я Тебе не исповедаюсь, то ветхого человека не совлеку с себя. «Буду славить [Тебя], Господи». Если я не исповедаюсь Тебе, в нового человека не облекусь. «Буду славить [Тебя], Господи». Если я Тебе не исповедаюсь, к стаду верных Твоих не сопричтусь. «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим». Я послушался слов Твоих о том, чтобы не стыдиться исповедания грехов своих. «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим». Ведь я слышал, что Ты говорил: «пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13; Мк. 2:7). Благовременно вспомнить ныне и слова блаженного Павла. Какие это? «Теперь время благоприятное». Какое время? Украшение поста. Какое время? Рассвет нищелюбия. Какое время? Возделывание покаяния. «Теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6:2). Это же самое и Екклезиаст выражает следующими словами: «время плакать» о грехе, и «время смеяться» о спасении (Еккл. 3:4). Смейся, но не насмехайся: нужно различать смех безрассудный и смех полезный. А что я не лгу, утверждая это, я могу сослаться на само Божественное Писание. Послушай, что говорит мудрость о том, кто смеется безрассудно: «смехом безумный творит злое»; «Для глупого преступное деяние как бы забава» (Притч. 10:23); о смеющемся же разумно и с пользой вот что говорит Иов: «Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием» (Иов. 8:21). Значит, хорошо сказал Екклезиаст: «время плакать и время смеяться». Время плача о грехе, и время радости о правде, потому что «Господь праведен, любит правду» (Пс. 10:7). Время прекращения вражды, и время служения любви, во исполнение слов блаженного Павла: «солнце да не зайдет во гневе вашем» (Ефес. 4:26). Время искоренения нечестия и время насаждения благочестия. Так именно и Господь наш, в откровении пророку Иеремии о поросшей тернием стране иудейской, говорил ему: «поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать» (Иер. 1:10), — т. е., чтобы он искоренял многобожие и насаждал почитание единого Бога; «разорял и созидал»: разорял языческие требища и воздвигал молитвенные дома мучеников. А что сказано: «поставил тебя в сей день», то не какой–либо определенный день тут нужно разуметь, но всякое вообще время, как говорит блаженный Павел: «когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота» (Евр. 3:8), т. е., когда бы вы ни услышали Господа, проповедующего: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2), не ожесточите сердец ваших подобно так называемым кафарам (чистым). Но это имело силу не только в подзаконное время и до крещения, но и после крещения — под благодатью. Это самое Владыка Христос преподал Своим ученикам иными словами: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе» (Мф. 18:18). — и не просто на словах только поучал так Господь Своих учеников, но и самому делу этому — вязать и решить — Он сделал их причастными. Посмотрите прежде всего на блаженного Петра, как он связал смертью уговорившихся между собой солгать — Ананию и Сапфиру и как с другой стороны сразу разрешил несчастье хромого от рождения, даровав ему ноги. Что скажут на это кафары, превосходящие своей нечистотой более чистых и всякую нечистоту?Никто не чист от скверны, если и один день жизни его на земле.Что скажут на это столь многие, исполненные тщеславия, дерзающие говорить суетными устами: «могу ли я пойти к такому–то пресвитеру и исповедать ему свои грехи, когда он нагрешил, может быть, больше моего? Как может он, такой же грешный человек, как и я, отпустить мне грехи»? Так отговариваются люди, погрязающие в грехах, но не знающие меры своему высокомерию. Но, человек, обольщающий себя самого надменными и ложными словами и огорчающий Бога своим неразумием и превозношением: разве к человеку приходишь ты (с исповеданием грехов), или от человека получаешь ты отпущение грехов? Ведь ты приступаешь к Владыке и Царю всех Богу, отпускающему через священника тебе твои грехи. Священник здесь только посредник, а не от себя действует. Итак, что же ты осуждаешь и унижаешь того, кого Бог не осуждает? Ведь он вкушает честное Тело Его и священнодействует пречистую Кровь Его. Пока он — священник, и Бог попускает ему священнодействовать, не уклоняйся принять от него Дар, потому что не сам он дает тебе отпущение грехов, но великий Первосвященник Христос, вверивший ему священство. А что не только во времена благодати, но и до благодати Бог устраивал спасение людей через людей же, — ради этого и Владыка наш вочеловечился, явившись ходатаем Бога и человеков, — в этом вы можете убедиться из рассказа о том, как блаженный Давид, которого слова — «Буду славить [Тебя], Господи, всем сердцем моим» — только что приводились, впав в прелюбодеяние и убийство, — тягчайшее из зол, — оставался не раскаявшимся, и что сделал Бог, чтобы и его привлечь к покаянию, и последующим поколениям дать образец покаяния. Именно, Бог посылает к нему пророка Нафана и тот иносказательно изображает перед царем то, что с ним случилось. Названный пророк, придя к Давиду, сказал: царь, я имею нечто сказать тебе. Давид отвечал: говори. Тогда пророк рассказал следующую притчу: жил — был богатый человек, имевший большие стада скота и овец, а другой человек был беден и имел всего одну овечку, которую кормил со своего стола, поил из своей чаши и носил на своих руках, — под богатым разумея Давида, а под бедняком — Урию. Что же? Пришел, рассказывал он, к богатому гость. Какой гость? Страстное пожелание, ввергающее нас в наказание. Пришел к богатому гость, а тот, жалея своих овец, послал взять овечку бедняка и заколол ее для своего гостя. Выслушав это, царь Давид, который хотя и впал в грех, но справедливости не лишился, — ведь грех есть дело тела, а добродетель свойство души, — с гневом сказал на это: «жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо» (2 Цар. 12:5–6). Суд Давида строже требований закона: по закону потерпевший вознаграждается вчетверо, а он требуетседмерицею.И Нафан объявляет ему: о, царь, «ты — тот человек» (ст. 7). И тогда Давид, образумившись и смирившись, не стал прикрываться царским достоинством, не употребил против обличителя силы, хотя и мог бы сделать это; не сказал: ты — кто такой, что осмеливаешься срамить меня перед людьми? Он твердо помнил, что если он и царь на земле, то это потому, что поставлен на царство Царем вышних сил. Как только услышал он слова пророка, что «ты — тот человек», царь, — тотчас же он исповедал свой грех: «согрешил я пред Господом». И Нафан сказал Давиду: «и Господь снял [с тебя] грех твой; ты не умрешь» (2 Цар. 12:13). О, Нафан! Что осмелился ты изречь? Ведь тебе угрожает обвинение со стороны надменного Навата! Перед Богом согрешил Давид, перед Ним же и покаялся; откуда же знаешь, получил ли он прощение, и на каком основании объявил ты его грех отъятым? Сначала узнай, а потом давай отпущение греха. Вот что (мог бы ответить на это) Нафан: мне поручил Бог всю заботу об исправлении Давида. Если бы Он не хотел через меня даровать грешнику прощение греха, то, конечно, не послал бы меня к нему. Кто станет врача, ухаживающего за больным, упрекать вместо того, чтобы благодарить и вознаградить за услуги? Итак, ясно доказано, что не только в благодатные времена, но и до благодати Бог даровал людям прощение грехов через людей же. Для уяснения сказанного возьмем наглядный пример. Представь себе, о, человек — противник покаяния, представь какого–нибудь человека, в чем–либо провинившегося, осужденного и подлежащего ссылке или какому другому наказанию: разве он, приговоренный к наказанию, может хлопотать сам за себя и умолять начальников о смягчении своей участи? Не отыскивает ли он ходатая, так называемого доместика, и уже через него ведет дело и хлопочет о том, чтобы отменить приговор суда и смягчить суровость властей? Если уже в отношении телесных наказаний установился такой порядок и такое требование, то в делах духовных не гораздо ли больше необходимы посредничество и заступничество? А в таком случае, если ты не желаешь приступать к покаянию потому лишь, что иерей — человек грешный, то тебе не следовало бы и креститься, потому что креститель — человек, не следовало бы и причащаться, потому что Агнца Божия закалает человек. А если в этих случаях ты веришь, то принимай на веру и то. Смотри, чтобы, одно принимая, а другое отвергая, не подпасть тебе осуждению. Ведь это дьявол смущает нас, коварный хищник, это он хочет ввергнуть нас в геенну при помощи своих многоразличных ухищрений. В законе написано: «начальника в народе твоем не поноси» (Исх. 22:28). Итак, если Царь царствующих поставил над тобой начальником священника, то по какому праву ты отвергаешь его и унижаешь? Земному царю, назначающему кого–либо в начальники, ты не пойдешь указывать, не скажешь ему: он недостоин этого сана. А если тут ты не можешь помешать царю — возвысить, кого он хочет или кого изберет, то как осмеливаешься Владычному повелению об иерее противиться на том основании, что он–де грешник? Разве Давид пророк не впал в прелюбодеяние и убийство, как сейчас была о том речь? Разве Петр, отрекшись троекратно от своего Учителя, не впал в грех и отречение? Разве Павел не гнал Церковь Божию, как никто другой? Но их–то человеколюбивый Владыка избрал и прославил, чтобы ты никого из властей церковных не уничижал и не осуждал. Священник, совершающий крещение и приносящий бескровную жертву, руками своими участвует в этом деле, а освящает и силу сообщает его действиям Святой Дух. Так и здесь, когда ты каешься и исповедуешь грехи свои, то священник тут ни при чем, нужен только его язык, а спасение и отпущение грехов тебе дарует Бог. Но если совершается таким образом и если возможно после крещения получить спасение через покаяние, то (спросишь ты) почему апостол Петр сразу же поразил Ананию и Сапфиру смертью, а не дал им возможности загладить свой грех покаянием? Сообрази тщательно. Не апостол Петр утаил от них целительную силу покаяния, но они сами, впав в столь тяжкий грех, не позаботились уврачевать себя покаянием и под влиянием дьявола погубили себя вместе со своими деньгами. Покаяние свидетельствуется не словами, а делами. Есть раскаяние от глубины души, и есть раскаяние лишь притворное: потому–то одни спасаются, а другие подвергаются осуждению. И блаженный Петр, и несчастный Иуда — оба раскаялись. Но Петр, раскаявшись искренно, оплакав и омыв свое отречение потоками слез, опять возвратил себе прежнее достоинство, а Иуда сделал свое раскаяние мимоходом. Хотя он и бросил свои сребреники иудеям, и сказал: «согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:4), однако не зарыдал, не пролил слез, не сделал ничего достойного покаяния, но только приготовил себе петлю на радость дьяволу. А Симон волхв? Крестившись, но, поддавшись соблазну и осужденный Петром за то, что хотел за деньги купить непродаваемый дар Божий, разве он не прибег к покаянию? Разве блаженный Петр не сказал ему этих слов: «Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу» (Деян. 8:22)? Почему же, скажешь, Анании и Сапфире он не сказал этого: «Итак, покайся в сем грехе твоем»? Вникни внимательно. Над благодатью Духа смеяться нельзя. Между тем Анания и Сапфира, обличаемые Петром и слыша его слова: «что это согласились вы искусить Духа Господня» (Деян. 5:9)? — не сознались в своем грехе, не поверглись ниц, не просили, не сказали, что по человеческой слабости мы погрешили, — но что? — обличаемые им, они противоречили его словам, пытаясь обмануть его и не понимая, что над Духом Святым смеяться нельзя. Вот почему блаженный Петр, разгневанный, сразу тут произнес над ними заслуженный ими приговор. А что касается Симона, то он, услышав от апостола Петра: «серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» — не возмутился этим, не вознегодовал, не рассердился, хотя и был человеком дурным, но, приняв обиду и оскорбление, как заслуженные, смиренно обратился не только к Петру, но и ко всем апостолам с просьбой: «помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами» (Деян. 8:24). Я, говорит, погрешил тяжко; не дерзаю сам о себе умолять Бога; но вы походатайствуйте за меня перед Ним. Да, хорошо говорил Екклесиаст: «время плакать и время смеяться»: время плакать о болеющих неисцелимо, и время радоваться о любящих покаяние. Великий Иосиф так плакал, как будто пророчески проникся словами блаженного Давида: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью» (Пс. 125:5). Вот Иосиф и сеял слезы братолюбия, — и пожал венец царства. Запомните все вы твердо, что Иосиф, столь удивительным образом встретившийся со своими братьями, увидев их, не захотел им мстить. В самом деле, чего заслуживали эти братья, разорвавшие, насколько от них зависело, двенадцатизвенную цепь братства? Однако Иосиф не подумал притеснять их в возмездие за их поступок, но, бросившись к ним на шею, заплакал. Почему тут речь о шее именно, а не о другой какой–либо части тела? Естественно было ему плакать на шеях братьев, некогда сбросивших с себя ярмо братолюбия. Признаешь ты теперь кротость и благочестие этого человека? Но некоторые толкуют об Иосифе, что он отнесся к братьям так кротко и миролюбиво под давлением необходимости, так как, заброшенный в чужую страну, ни от кого не имел там сочувствия или помощи. Говорящий так пусть обратит внимание на то, что Иосиф сам по собственному расположению обнаружил такое отеческое попечение …[37]воспоминание об Иосифе и явление света. Владыка света Христос освободил его из мрака темницы. Зачем суесловишь, зачем говоришь неправду, о, человек, утверждающий, что Иосиф по необходимости был кроток и незлопамятен? Ведь еще до появления закона Иосиф настолько был боголюбив, настолько соблюдал закон, что даже соблазняемый своей госпожой гнушался блудодеяния. Разве тогда был дарован закон, повелевающий: «Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего»? Не сам ли служа для себя законом и руководясь лишь природным чутьем, он убежал от нее нагой, чтобы не осквернить ложа господина своего? Не делала ли ему его госпожа бесстыдных предложений, не обещала ли ему дать свободу и поставить его господином над всем ее имуществом, если только он поддастся ее убеждениям? Не уклонялся ли он от ее бесстыдства тем больше, чем сильнее она к нему приставала, сам себя сделав скопцом — по слову Господню — не мечом, но верой? Не убеждал ли ее праведник такими словами: о, госпожа! «вот, господин мой не знает при мне ничего в доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?» (Быт. 39:8–9) Разве Бог отцов моих не здесь? Разве в Ханаане один Бог, а в Египте другой, хотя и неведомо вам? Разве нет высшей силы, от которой не утаится неправда, учиненная ближнему? Разве, если твой муж оказывается в отлучке, то и Бог мой вместе с ним отсюда удалился? Твой муж, женщина, будучи моим господином, все свое имение доверил в мои руки, и я похищу его ребро? (Бог) сочетал одного и одну, а не одну — многим, ни многих одному. Успокойся, госпожа; я знаю, кто возбуждает тебя против меня. Не ты воюешь против меня, но дьявол, вооруживший против меня моих братьев. Он уже разлучил меня с отцом, а теперь хочет отторгнуть меня и от Бога. Со всех сторон он подступает ко мне, чтобы не дать нам. Успокойся же: лучше быть прелюбодеем по имени, чем на самом деле. Если я не послушаюсь тебя, пострадает мое тело; а если Богу я окажу непослушание, то понесу наказание и по телу, и по душе. Он знал ведь Того, Кто сказал: «бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить» (Мф. 10:28). Сказанное дает достаточное понятие о кротости и незлобии целомудренного Иосифа. Послушай же и о том, что с ним было дальше. Вы хорошо знаете, конечно, что по клевете египтянки он заключен был в темницу, но по устроению Промысла Божия воцарился над Египтом. И вот, когда уже вполне сбылись его сны, а лучше сказать — откровения, между тем и братья его приведены были в Египет недостатком хлеба, Иосиф, увидев их, несмотря на свое высокое положение и власть над всем Египтом, не обнажил, однако, меча, не заключил их в темницу, не уморил голодом, не подверг побоям, — не отнесся к ним, как к зверям, не оказавшим ему пощады, не припомнил им ни растерзанного хитона, ни глубокого колодца, ни тяжести рабства, ни их ослепления завистью, ни омрачения братоненавистничеством, ни тяжкого отцовского горя, ни разлуки с единоутробным братом Вениамином, но все огорчения предав забвению и растворив угрозу кротостью, он искал случая открыться братьям своим. Как только увидел он их и между ними единоутробного брата своего Вениамина, незлобивого, неиспорченного, последний отпрыск отеческого корня, непричастного братоненавистничеству, брата и по крови, и по духу, тотчас слезами радости оросив свое лицо, он громко воскликнул: «я — Иосиф, брат ваш, Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни» (Быт. 45:4, 5). О, чудное дело! Невинный оправдывается, точно виновный. Я — Иосиф, братья мои! Если вы не поклонились мне против своей воли, то мои сны ложны; если мой сноп не стоит прямо, то значит, вы хорошо отточили серп братоненавистничества. Убедитесь же отсюда, братья, что всякий надеющийся на Господа не постыжается (Рим. 9:33). Вы лишили меня простой одежды, — и вот я облечен в багряницу; вы бросили меня в колодец, — а теперь я разъезжаю на окованной золотом колеснице; вы продали меня в неволю, — а теперь я почти царь; меня заключили в темницу, — а теперь я в царских чертогах; я влачил оковы, — а теперь на мне венец из дорогих камней. Поистине, благовременно воскликнуть вместе с блаженным Павлом: «любящим Бога все содействует ко благу» (Рим. 9:28), во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава во веки. Аминь.