Как видим, ориентация в алтаре в Московской Руси оказывается диаметрально противоположной по отношению к ориентации молящихся, находящихся в самой церкви — вне алтаря. Это проявляется как в дифференциации правого и левого, так и в направлении движения по кругу. Мы видели вообще, что противопоставление кругового движения в том или ином направлении — по солнцу или же против солнца — так или иначе ассоциируется с противопоставлением правого и левого[248]. Подобно тому, как левая сторона в алтаре соответствует правой стороне вне алтаря, так и движение в алтаре против солнца соответствует движению посолонь в остальной (внеалтарной) части церкви (или же в примыкающем к церкви пространстве — при обхождении храма).

Соответственно, при выходе из алтаря — или же при входе в него — правое превращается в левое, и наоборот; и совершенно так же меняется и направление движения по кругу. Если в алтаре престол обходят, двигаясь против солнца, то при выходе из алтаря, напротив, обхождение храма (наоса) с кадилом[249]совершается по солнцу[250]. Равным образом и обхождение как аналоя при венчании, так и купели при крещении ранее совершалось по солнцу — постольку, поскольку аналой и купель находятся вне алтаря; так же ходили вокруг храма при освящении церкви или во время крестного хода. Такой порядок сохраняется в старообрядческом богослужении, тогда как у новообрядцев во всех этих случаях — при обхождении аналоя, купели, хождении вокруг храма — принято ходить против солнца[251].

Исключение представляет лишь каждение аналоя с положенной на нем праздничной иконой (на утрене при пении полиелея) или с крестом и Евангелием (во время молебна): это каждение совершается у старообрядцев (как и у новообрядцев) против солнца, т. е. в точности так же, как каждение престола[252]; следует полагать, что престол и аналой в этом случае ассоциируются друг с другом (объединяясь в самом процессе каждения) — образно говоря, происходит экспансия алтарного пространства, которое распространяется в этом случае на середину храма (см.Экскурс II,§1, с. 355-356 наст. изд.). Так же — уже по аналогии с аналоем — совершается и каждение кануна во время панихиды.

Следует специально остановиться в этой связи на чинопоследованиях Малого и Великого входа на литургии, т. е. выхода из алтаря на солею (через малые алтарные двери) и последующего входа в алтарь (через царские двери) с Евангелием на литургии оглашенных. В настоящее время как у старообрядцев, так и у новообрядцев и в том и в другом случае выходят из алтаря через северные двери и затем возвращаются в алтарь через царские двери, т. е. двигаются против солнца[253]. Такой именно порядок движения определяется в московских печатных служебниках первой половины XVII в. Так, например, в Служебнике 1651 г. о Малом входе говорится: «Дiакон’ же поклонься, в’ходитъ во святыи олтарь, и станетъ с лѣвую страну святаго престола… Iерей… вземъ святое евангелiе, и дастъ дiакону. Дiаконъ же прiимъ, цѣлуетъ его въ руку, и обращается на правую страну. И исходятъ къ малымъ дверем. Внегда же прiидуть прямо жертвеника, показуетъ дiаконъ со уларемъ [т. е. с орарем] ко святому жертвеннику, глаголя ко iерею: «Благослови, владыко, святое предложенiе се«… И тако из’шедше малыми дверми, творятъ въходъ [т. е. входят в алтарь через царские двери]»[254]. Поскольку жертвенник находится в северной части алтаря, очевидно, что выход осуществляется через северные двери (как это происходит и сегодня). При этом движение начинается в алтаре от престола[255], и таким образом священнослужители совершают круговое движение (двигаясь при этом против солнца)[256]. О направлении движения во время Великого входа в данном служебнике не говорится, но несомненно при этом предполагался тот же порядок движения: последования Великого и Малого входа обнаруживают вообще явный параллелизм, будучи уподоблены одно другому[257], и a priori следует полагать, что они совершались в одном и том же направлении. Совершенно так же совершается — и у старообрядцев, и у новообрядцев — выход с кадилом на великой вечерне (по окончании стихир и перед пением «Свете тихий»), который как бы дублирует выходы на литургии[258].

Вместе с тем существовала, по-видимому, другая традиция, предполагающая в обоих случаях (при совершении Малого и Великого входа) движение в противоположном направлении, т. е. по солнцу: при этом из алтаря должны были, очевидно, выходить через южные двери[259]. Так, «Сказание о порядке освящения храмов» (1481 г.), которое мы уже неоднократно цитировали, констатирует, что во время Малого и Великого входа священнослужители обращаются с востока на юг, затем на запад и север и затем вновь возвращаются на восток — иными словами (хотя «Сказание…» прямо об этом и не говорит), они двигаются посолонь[260]. Соборный старец Троице-Сергиева монастыря Иосиф, бывший в 1637-1640 гг. в Грузии (вместе с Арсением Сухановым), обсуждая особенности грузинского богослужения, считает нужным специально отметить, что «во время великого выхода священник пошел на север, а не посолонь»[261]; надо полагать, что в Троице-Сергиевом монастыре в это время служили иначе, т. е. во время Великого входа шли посолонь, выходя из южных, а не из северных алтарных дверей. У нас есть свидетельства о том, что и старообрядцы в свое время могли действовать таким же образом.[262]

Мы видим, что в одно и то же время — в первой половине XVII в. — как Великий, так и Малый вход могли совершаться противоположным образом. Как же объяснить подобное расхождение? На наш взгляд, оно обусловлено тем, что выходы с Евангелием и св. Дарами объединяют действия, совершаемые в алтаре и вне алтаря; отсюда соответствующие действия могут именоваться как «входом» (малым или великим), так и «выходом»; в одном случае при этом акцент делается на действиях в алтаре, в другом — вне алтаря. В зависимости от той или другой трактовки здесь и может представляться оправданным как движение против солнца, так и движение посолонь. В самом деле, действия в алтаре предполагают, как мы видели, движение против солнца, и напротив, выход из алтаря предполагает движение по солнцу. В данном случае оказывается возможным как то, так и другое решение.