Медицинский историк поставлен в особые условия: он пользуется даже вставками «бессмысленных переписчиков», искажавших летописи. У Нестора и других,[132]говорящих о смерти того или другого князя, ни разу не говорится о болезни, от которой произошла смерть, кроме «резанья желве»… В лет<описи> заносились даже такие неважные обстоятельства, как совпадение Благовещенья с Великим днем (6888–1380.Софийская первая. Стр. 238) и «весна велми студена» (Соф<ийская> первая. 266 стр.) Язык природы не понимают потому, что он слишком прост. (Шопенгауэр).