Для евангельского чтения выбрано повествование о распятии Христовом, но такое, где особенно выдвигается Крест с той дощечкой, которая найдена была с ним, и с копьем, которому поклонялись вместе с Крестом в древности на Воздвижение.

Ин. 19:6–11, 13–20, 25–35 (зачало 60)

Во вре́мя о́но сове́т сотвори́ша архиере́е и старцы на Иису́са, я́ко да убию́т Его́, и приведо́ша Его́ к Пила́ту глго́люще: распни́, распни́ Его́. Глаго́ла им Пила́т: поими́те Его́ вы, и распни́те, аз бо не обрета́ю в Нем вины́. Отвща́ша Ему́ иуде́е: мы зако́н и́мамы, и по зако́ну на́шему до́лжен есть умре́ти, я́ко Себе́ Сы́на Бо́жия сотвори́. Егда́ у́бо слы́ша Пила́т сие́ сло́во, па́че убоя́ся. И вни́де в прто́р па́ки, и глаго́ла Иису́сови: отку́ду еси́ Ты? Иису́с же отве́та не даде́ ему́. Глаго́ла же Ему́ Пила́т: мне ли не глго́леши? Не ве́си ли, я́ко власть и́мам распя́ти Тя, и власть и́мам пусти́ти Тя? Отвеща́ Иису́с: не и́маши вла́сти ни еди́ныя на Мне, а́ще не бы ти дано́ свы́ше; сго́ ра́ди преда́вый Мя тебе́ бо́лий грех и́мать. Пила́т у́бо слы́шав сие́ сло́во, изведе́ вон Иису́са, и се́де на суди́щи, на ме́сте глаго́лемем Лифострото́н, евре́йски же Гавва́фа. Бе же пято́к Па́сце, час же я́ко шесты́й; и глаго́ла иуде́ом: се Царь ваш. Они́ же вопия́ху: возми́, воми́, распни́ Его́. Глаго́ла им Пила́т: Царя́ ли вашего распну? Отвеща́ша архиере́е: не и́мамы царя́ то́кмо ке́саря. Тогда́ у́бо предаде́ Его́ им, да ра́спнется. Пое́мше же Иису́са и ведо́ша, и нося́ крест Свой, изы́де на глаго́лемое Ло́бное ме́сто, е́же глаго́лется евре́йски Голго́фа, иде́же пропя́ша Его́, и с Ним и́на два, сю́ду и ю́ду, посреде́ же Иису́са. Написа́ же и ти́тла Пила́т, и положи́ на кресте́; бе же напи́сано: Иису́с Назоряни́н Царь иуде́йский. Сего́ же ти́тла мно́зи что́ша от иуде́й, я́ко близ бе ме́сто гра́да, иде́же пропя́ша Иису́са; и бе напи́сано евре́йски, гре́чески, ри́мски. Стоя́ху же при кресте́ Иису́сове Ма́ти Его́, и сестра́ Ма́тере Его́ Мари́а Клео́пова, и Мари́а Магдали́на. Иису́с же ви́дев Ма́терь и ученика́ стоя́ща, его́же любля́ше, глаго́ла Ма́тери Своей: Же́но, се сын Твой. Пото́м глаго́ла ученику́: се Ма́ти твоя́. И от того́ часа́ поя́т Ю учени́к во своя́ си. Псе́м ве́дый Иису́с, я́ко вся уже́ соверши́шася, да сбу́дется Писа́ние глаго́ла: жа́жду. Егда́ же прия́т о́цет Иису́с, рче́: соверши́шася. И прекло́нь главу́, предаде́ дух. Иуде́е же, поне́же пято́к бе, да не оста́нут на кресте́ телеса́ в суббо́ту, бе бо вели́к день тоя́ суббо́ты, моли́ша Пила́та, да пребию́т го́лени их, и во́змут. Приидо́ша же во́ини, и пе́рвому у́бо преби́ша го́лени, и друго́му распятому с Ним. На Иису́са же прише́дше, я́ко ви́деша Его́ уме́рша, не преби́ша Ему́ го́лений, но еди́н от во́ин копие́м ре́бра Ему́ прободе́, и а́бие изы́де кровь и вода́. И ви́девый свиде́тельствова, и и́стинно есть свиде́телство его́, и той весть, я́ко и́стину глаго́лет, да вы ве́ру и́мете.

В то время составили совет первосвященники и старейшины против Иисуса, чтобы убить Его; и привели Его к Пилату791, говоря: «Распни, распни Его!» Пилат говорит им: «Возьмите Его вы и распните792,ибо я не нахожу в Нем вины». Иудеи отвечали ему: «Мы имеем закон793,и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Бжиим». Пилат, услышав это слово, больше убоялся. И опять вошел в преторию794и сказал Иисусу: «Откуда Ты?» Но Иисус не дал ему ответа. Пилат говорит Ему: «Мне ли не отвечаешь? Не знаешь ли, что у меня есть власть распять Тебя, и есть власть отпустить Тебя?» Иисус отвечал: «Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; поэтому больший грех на том, кто предал Меня тебе». Пилат, услышав это слово, вывел Иисуса наружу, и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон795, а по-еврейски Гавафа. Тогда была пятница перед Пасхой, около шестого часа. И сказал Пилат иудеям: «Вот Царь ваш!» Но они закричали: «Возьми, возьми, распни Его!» Пилат сказал им: «Царя ли вашего распну?» Первосвященники отвечали: «Нету нас царя, кроме кесаря796». И тогда он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобным, по-еврейски Голгофа; там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса. Пилат же написал и надпись и поставил на кресте. Написано было: «Иисус Назорей, Царь иудеев». Эту надпись читали многие из иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города; и написано было по-еврейски, по-гречески и по-римски. При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: «Жено, се сын Твой». Потом говорит ученику: «Се Матерь твоя». И с этого времени этот ученик взял Ее к себе. После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: «Жажду». Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: «Совершилось!» И, преклонив главу, предал дух. Но как тогда была пятница, то иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу (ибо та суббота была день великий), просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их. Итак, пришли воины, и у первого перебили голени и у другого, распятого с Ним. Но, подойдя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Это – последняя заключительная часть суда над Иисусом Христом у Пилата, вслед за чем последовало осуждение Спасителя на смерть и само распятие. Божественного Страдальца после издевательски мучительного и безбожно-несправедливого суда и осуждения у первосвященников Анны и Каиафы, а также в синедрионе привели для окончательного осуждения к представителю римской власти – Понтию Пилату. И как ни жесток был сам по себе этот римлянин, но божественный вид Спасителя, Его кротость, а, с другой стороны, явно несправедливое обвинение, возводимое на Христа иудеями и особенно представителями иудейской власти, вызвали в душе Пилата сострадание к его Божественному подсудимому. Евангелисты дают поразительную картину того, как Пилат, суровый язычник-римлянин, защищал перед иудеями Того, Кто пришел спасти погибший дом Израилев, спасти этих самых безумствовавших в ненависти и возбужденных толпой своих начальников и их слуг к непостижимой злобе против своего Спасителя иудеев. Ни признание Пилатом безвинности Христа, ни посольство им Спасителя на поругание своему прежнему врагу Ироду Антипе, ни жестокое бичевание невинного Страдальца в угоду озверевшей толпе – ничто не могло насытить ненависти ко Христу тех, кто жаждал только смерти Его. И вот теперь, после бесчеловечно жестокого и несправедливого бичевания, Пилат еще раз вывел Христа к народу и, возбуждая в нем сострадание измученным и истерзанным видом Страдальца, воскликнул: «Се Человек!» Но вид Христа, вид струящейся по Его лицу и одежде крови в озверевшей толпе вызвали лишь жажду новой и новой крови, и дикое «Распни, распни Его!» было ответом на попытку Пилата пробудить сострадание к невинному Страдальцу. «В римлянине, который проливал кровь как воду и на поле битвы, и в открытом побоище, и в тайных убийствах, легко предположить ледяное и каменное сердце, но еще холоднее и жесточе было сердце бесчеловечных врагов Христа» (Фаррар). Указание же Пилата на безвинность Страдальца вызвало в толпе их еще более настойчивое требование смерти Его, по их закону, «яко Себе Сына Божия сотвори». Это новое обвинение поразило суеверный ум Пилата, так как с именем «Сына Божия» у него соединялось языческое представление о божестве и божественности. И вот этот нерешительный, трусливо колеблющийся, жестокий и не чуждый сострадания невер и суевер был встревожен. Но на любопытство суевера Спаситель ответил молчанием, а на грозное и почти гневное, сквозь суеверный страх, заявление Пилатом своих прав судьи «распять Спасителя или отпустить Его» Спаситель ответил кротким указанием на то, что совершающееся является осуществлением высших предначертаний, а вовсе не дело его, Пилата, силы и власти. Так даже во время крайнего Своего уничижения Спаситель с бесконечной кротостью и божественным достоинством отнесся к человеку, сделавшему Ему столько зла, и с милосердием судил Своего судью! И это еще более усилило смущение и страх Пилата перед таинственным Страдальцем, величие Которого сияло в самом уничижении, в самой царски-божественной снисходительности. С тревогой в душе и смущением в своей совести Пилат в последний раз вышел на судейское место и сел на лифостротон. «Се Царь ваш!» – воскликнул в порыве искреннего убеждения и глубокого смущения столь близкий к истине и столь далекий от нее Пилат. Но ответом и на эти слова Пилата были снова дикие вопли толпы: «Распни, распни Его!», а вместе и злов щие, страшные для каждого римлянина угрозы обвинением в неверности, измене кесарю – римскому императору. Перед этими угрозами не устояла слабая воля, хилая душа Пилата. Быть может, ему представился тогдашний император Тиберий – мрачный, болезненно-подозрительный и мстительный, родилось самолюбивое и трусливое опасение за свою собственную участь и жизнь. Чувство самосохранения взяло перевес, и несправедливый судия, слабодушный Пилат сознательно, вопреки убеждению своему, предал заведомо невинную Жертву на муки страшной смерти, смерти крестной. Во имя страха перед царем земным предал на смерть Небесного Царя.