Как и три важнейшие Господни праздники, Успение имеет два канона лучших творцов – свв. Космы Маюмского иИоанна Дамаскина(VIII в.). Канон преп. Космы «Преукрашенная» 1-го гласа более говорит о самом событии, о всемирном значении его; канон же преп. Иоанна «Отверзу уста» 4-го гласа более занимается самою личностью Преставившейся в ее значении для человечества. Особенность первого канона выражается и его акростихом: «Да торжествуют богомудрии» – «Да совершают торжество богомыслящие», составляющим шестистопный ямбический стих, 26 буквами которого начинаются песнопения канона. Второй канон акростиха не имеет и заключает 28 песнопений. Оба канона написаны обычным размером церковных песен, не следующим законам классического стихосложения (чем 2-й канон отличается от канонов того же автора на три величайшие Господни праздника – Рождество Христово, Крещение и 50-цу, но сходится с его же пасхальным каноном). Количество тропарей в каждой песне (2 или 3) сообразуется с величиною библейски х песней, в чем второй песнописец щедрее первого.

Каноны имеют самое торжественное исполнение, как в три величайшие Господни праздника: каждый поется на 8 с ирмосами по дважды и с собственной двойной катавасией.

Особую важность в каноне, как всегда, имеют ирмосы. На Успение они своеобразны. Величие праздника позволяло бы ожидать, что они будут так же прямо восхвалять событие, как рождественские, крещенские. Выражая собою связь Ветхого Завета с Новым, ирмосы могут или, так сказать, имеют право говорить о празднуемом событии лишь в той мере, в какой оно прообразовано или предсказано Ветхим Заветом и то не всем им, а только теми 8-ю ветхозаветными песнями, по образцу которых составляются ирмосы. Но такое событие, как кончина Богоматери, имело слишком отдаленное отношение к ожидаемому спасению, чтобы могли о нем говорить пророки. Вследствие этого и ирмосы Успения очень мало касаются празднуемого события и посвящены вообще тайневоплощения, служение которой было главным делом жизни поминаемой Усопшей. Из ирмосовпервого канона(«Преукрашенная божественною славою»), составляющих специальные ирмосы праздника, тогда как ирмосы второго канона – общие богородичные с незначительным приспособлением их к празднику, – из этих ирмосов, после первого, имеющего общий вступительный характер, 3, 4 и 5-й рассматривают воплощение с разных его сторон, с точки зрения соответствующих ветхозаветных песен: со стороны основания Церкви, этой собирательной невесты Божией и матери нашей (ирмос 3-й), ее начала – просвещения языческого мира (ирмос 4-й) и, наконец, с субстанциальной стороны искупления, его мотивов и сущности (ирмос 5-й). 6-й ирмос, уже ближе к празднуемому событию, говорит о ветхозаветном прообразе погребения; 8-й ирмос, для которого 7-й составляет лишь первую, подготовительную половину (не имея самостоятельного значения, почему и в настоящем случае, как во многих других, он совершенно не выходит из пределов Ветхого Завета), уже прямо воспевает празднуемое событие, видя его прообраз в невредимости отроков среди огня. 9-й же ирмос – это прямой гимн празднику, хотя воспевает его также в связи с воплощением.

Ирмосывторого канона, как замечено, общего содержания, употребляемые во все Богородичные праздники: «Отверзу уста моя». Текст их по местам приспособлен к Успению: так в 1-м ирмосе «Тоя чудеса» заменено на «Тоя успение»; в 3-м ирмосе «в божественней славе Твоей» – на «в божественней памяти Твоей»; в 9-м ирмосе «почитающе священное торжество Богоматере» – на «почитающе священное преставление Богоматере». И такие незначительные перемены, прерывая столь знакомый богомольцу текст, сообщают песням приятную новизну. 5-й же ирмос переделан почти весь, так что остались нетронутыми только начало его и конец. А 4-й ирмос («Седяй в славе») заменен другим, яснее говорящим о воплощении.