— Посмотри, как от осени 1939-го к весне-лету 1941 года ситуация нас вводит в осевой момент истории, который я условно называю «Сороковой».

Сталин тридцатых стоял перед проблемой выхода. Оргия коллективизации, бывшая фактически побочным результатом внутрипартийной борьбы, закончилась его победой.Утрамбовавшаяся революцияжаждала стать еще чем-то, поскольку революция себя законченной не объявляет, — и тот, кто это скажет первым, страшно рискует. Всем ходом предшествующего — войной, военным коммунизмом, монопартией ВКП(б) — в роли итога подсказывалосьмогущество. Сложилась схема:капиталистическое окружение — угроза интервенции — могущество.Каждый раз инсценируем крайность положения, добиваясь согласия на лишения, — а с людьми расплачиваемся могуществом.

А что в это время в западном мире? Люди едва очухались после Первой мировой войны, и тут Большой кризис. Обвал столь же мировой, как война. Такой катастрофы Запада не было за все время капиталистического общества после XVI века! Полярные точки отчаяния — Штаты и Германия, и поиск выходов пошел именно там.

Вроде бы каждое из событий прямо не обусловлено, но их совпадения во времени образуют реально нарастающую связь. События перекрещиваются — Рузвельт начал президентство с двух символических акций: отменил сухой закон и дипломатически признал Советский Союз. Гитлер стал канцлером. Нацисты устроили выборы, но коммунисты на них все же получили шесть миллионов голосов — еще была сильная партийная сеть. КПГ могла попытаться ударить, но нуждалась в советской поддержке. Один из ближайших к Тельману, стратег компартии Нейман, едет в Москву за помощью, а Сталин ему: какая поддержка? Вы поглядите, что у нас творится в деревне! Любопытно, ведь это значит, что он уже пересматривает пределы своего триумфа.

Гитлер, поскольку его курс получил поддержку немцев, идет на поэтапную ликвидацию версальской системы — что входило и в программу мировой революции, еще со времен Ленина. С другой стороны, выход из предкатастрофы коллективизации, где в 1930-м все повисло на волоске, для Сталина стал моделью выхода навсегда.

Утвердился стереотип сталинской политики: созданиепредкатастрофических экстремальных ситуаций, выход из которых укрепляет единовластие. Придает культовое, религиозное отношение кчеловеку-спасителю, способному вывести народ из предгибели, им же затеянной. Губитель, сдвоенный с Вызволителем, — это глубиннейшая мифологическая сцепка. Она работает на уровне Homo mif cus’а, предшественника Человека Исторического, и невероятно сильна.

Почему каялись, примирялись и внутренне капитулировали вчерашние враги и оппоненты? Почему непартийный интеллигент пошел за Сталиным? Это не только миф могущества — распоряжения миллионными множествами людей, в кратчайшие сроки меняющих место и образ жизни. Это еще особаяперсоначеловека, якобы способного вывести себя и других из любых бедствий!

По этому персональному признаку я объединяю троих: Рузвельта, Гитлера и Сталина. Но как распорядятся персоны и их режимы спасением от катастроф, вселяющим сакральное отношение к власти? Власть разная, и природа властей обернется различием формы выхода и его последствий.

Конечно, задним числом во всем, что делал Гитлер, видна авантюра. Он верно рассчитал, что западные демократии не могут рисковать новой мировой войной, когда еще не выветрилась память о первой — «Великой». К 1939 году он добился почти всего, чего можно было добиться, не проливая немецкой крови. Ликвидируя версальскую систему и вернув Германии статус великой державы. Как писал немецкий публицист-антифашист, если бы Гитлер умер к этому времени, он вошел бы в галерею национальных святых. Но такова ли была природа его режима?

Фашистскому режиму нужно постоянно обновляемоепоприще риска, выигрышей и успешных авантюр для удержания народной массы в очарованном подчинении. А это требует все новых сенсаций, волшебных по воздействию на умы. Ставки только растут, снизить их нельзя. Это не пробел в стратегии, а природа режима и его лидера. Человек, который путем чудес вывел немцев из социального отчаяния, нуждается в следующих чудесах. Только обновляя ситуацию крайнего риска, он всякий раз заново подтверждает и наращивает сакральный фундамент единоличной власти. Расизм на это тоже сработал, но был далеко не так важен, как думают.

Номинально спор идет о «данцигском коридоре» и территориальных приращениях за счет Польши. Хотя после наглейшего поглощения Чехословакии общественное настроение в Англии переменилось, но, не исключаю, Лондон бы пошел на еще одну, последнюю умиротворяющую уступку. Но теперь уже самому Гитлеру не нужен был второй Мюнхен. Теперь ему нужнанастоящая война, с настоящей и тожеволшебной военной победой.

Но примешивается новый момент: Гитлер этусвоювойну с гарантированной победой не мог устроитьбез СССР! Отсюда начинается его путь к Сталину, и тут оказывается, что Сталинутоже нужна война.

Никогда Сталин не был настолько силен и популярен. Он рассматривался всеми как победитель и лидер умиротворения. Всякий шаг, касался ли он деревни или его знаменитой фразы «дети за отцов не отвечают» — связывали с его именем. Сталин мог пойти по этому пути, но для него это значило потерять самого себя.

— Но почему? Чего может опасаться победитель в момент полной победы?

— Потерять эту ситуацию нужности. Необходимость в нем лично зиждилась только на чрезвычайных, исключительных ситуациях. Которая придавала загадочный и сакральный характер власти. У Гитлера в 1934-м был момент выбора, когда он должен был принести в жертву революционный нацизм. И для Сталина настал такой же момент.

Где-то весной 1938-го последним большим процессом Бухарина, Рыкова, Ягоды, Крестинского и других Сталин наконец решил внутреннюю задачу. Он сделал свой выбор, но теперь выбор, им сделанный, предстал как мировая сцена. Пустое пространство,простор отсутствия —чем заполнить? Каким собственным сталинским действием? Прежнее действие террора успешно, но должно быть продлено чем-то новым — и Сталина позвало за пределы Союза. Неистовой устремленностью к большой войне Гитлер открывал ему новое поле игры. Возможность совершить то, что самому Гитлеру удалось при ревизии Версальского договора с 1933 по 1939 год.

Используя, как он верил, Гитлера, Сталин добился территориальных приращений немногой кровью: Прибалтика, Западная Украина, Западная Белоруссия, Буковина, финские земли. А Гитлер, используя разгаданного им Сталина, начал свою войну. Мировую.