— Есть вещь, о которой пора говорить. Это неоднозначное и ужасающее воздействие, которое оказала на поколения людей холодная война. Как человек жил, зная, что все на земле в любую минуту может быть сожжено, и жизнь прекратится? Тут два способа жить: бунтовать, вступив с миром в конфликт, либо запереться в равнодушии. Как вдруг однажды холодная война отступает. Пружина, именуемая «гарантированное взаимное уничтожение», перестает управлять поведением — ичеловек катастрофически рушится в его жалкую обыкновенность.

В первозданном человеке убийство играло если не решающую, то одну из основополагающих ролей. В Мире, где убить стало просто и нет больше страха перед ядерной кнопкой, убийство предстало разрешенно-свободной формой поведения. Оно освобождает от сдержек и смирительных табу, в которых людей держала холодная война.

Холодную войну в СССР плохо поняли — советские люди еще долго продолжали жить во Второй мировой войне. Мы жили в рамках системы, которая отличаласьискусственной простотой.Простота пропитала все. Она обкрадывала умы и души, одновременно внося элемент успокоения в рядовую жизнь.

Был такой Мстиславский. Удивительнейшая у человека судьба — когда-то руководитель боевой организации эсеров, член президиума II Всероссийского Съезда Советов. В 1937 году уцелел чудесным образом и даже написал детскую книжку «Грач — птица весенняя», про Баумана. У него есть маленькая книжица «5 дней» про 1917 год. Сидя в президиуме на съезде Советов, он наблюдает вблизи Ленина с Троцким, слышит, как они обсуждают: штурмовать Зимний уже нет нужды — власть валялась на улице, а улица была в руках большевиков. Но Ленинунеобходимо, чтобы власть в России перешла к ним путем вооруженного восстания — ведь таков закон революций! Чтобы власть не просто подняли с земли и проголосовали, а отвоевали и утвердили акцией, которая войдет в историю и запечатлеется в ней.

«Аврора», зачем-то палящая среди уже покорного города, — это потешное подражание взятию Бастилии. Преобразуясь далее, эта повадка перешла в эволюцию сталинской системы. И сидит в нас вирусом упрощения, доведения любой ситуации докрайней, то есть простой.Простой, то есть тяготеющей к чрезвычайности.

Тема сталинской простоты довольно сложна. Простота сидит в людях, человек все норовитупростить. Вместо того чтобы в маневрах нэпа нащупать политическую тактику и механизм социального регулирования, все разом подчинили доминанте могущества. Чего проще — решать стратегические задачи в сжатые сроки, не считаясь с людскими жизнями? На этом выросли поколения. В 1993 году депутаты в Верховном Совете и президент в Кремле взаимно норовилиупростить ситуацию.

Она сложная, никак не укладывалась в одно-два простых решения. Начинаются переговоры сторон в Спасо-Даниловском монастыре — патовая ситуация, почти испуг: если не будет ни победителей, ни побежденных, то как дальше? Ладно, Останкино отбили, из мэрии выкурили, Белый дом зажат в кольцо. Казалось бы, теперь можно с успехом возобновить переговоры хотя бы с позиции силы? Но как быть Ельцину — ведьониопять выйдут, и емуихпридется терпеть.

Патовую ситуацию ему нужноупростить до триумфа, до эталона «взятия Рейхстага». Потешный балаган обернулся кровью — для него была нужна кровь.

Как ведет себя в крайних ситуациях рядовой человек? Человек сам начинаетсебяупрощать. Он стреляет в другого, находит в этомупоение упрощением. Эту смертельно серьезную болезнь надо лечить, делая человека человеком заново. Способствуя тому, чтобы он опять смог ответственно распоряжаться судьбой. Чтобы русский человек перестал быть статистом кровавых потех и его голос опять что-то значил.

А когда уже естьсобытие войны, люди просто убивают людей. Раз в действие вступила армия, инструмент, предназначенный поражать, о чем речь? Стреляют теми снарядами, какие входят в боекомплект танка, вот и все.

— 4 октября проявилось наше неожиданное человеконенавистничество. Мы убивали друг друга без необходимости, не защищая себя и свои семьи, а просто жали на курок. Вот парадокс: нас столько воспитывали в братской любви, «человек человеку друг, товарищ и брат», как вдруг — слепая ненависть!

— Эта жестокость отчасти проявление нами свободы. Человек поступает не так, как ему предписано, но и как ему хочется. Люди в событиях 3 и 4 октября — огромная тема. Скажем, зеваки — люди, которые, несмотря на то что некоторые падали от шальных пуль, продолжали наблюдать, как одна власть убивает другую. Они приобщались кзрелищу, где убийство играло роль режиссера. Легко ужаснуться человеку, который норовит сфотографироваться рядом с трупом или рыбачит с удочкой под мостом, откуда танки расстреливают людей. Легко высказать отвращение в адрес баркашовцев, для которых унижать человека — наслаждение. Но так мы не доберемся до причин планетарного свойства —убийство высвободилось. Суверенный убийца шагает по планете.