—Бытие конца —странное словосочетание, правда? Поскольку бытие — это жизнь, а конец — ее прекращение.Жизнь, заключенная в прекращении,как-то не вяжется? На самом деле мы возвращаемся к той первичной точке человека, откуда пошла идеяСудного днякак финала,равнозатрагивающего смерть и жизнь. Еще раз вспомню апостола Павла: мертвые воспрянут, а живые изменятся. В центре обоюдность События, взрыв памяти, взаимное сопряжение сущего всеми его былыми предшествованиями. Вторжение всех прошлых внутрь данного момента — гигантская живаясфера конца.

А без этого не может сбыться, что люди станут иными. Очищая землю от скверны неправильности, в живых оставляя верных — наедине со всей страшной памятью, среди опытов всех мертвых всех поколений.

Надо иметь в виду особое устройство момента Суда, не хронологически точечное и не календарное. Суд может длиться день, а может составить эпоху — то, что вслед Павлу зовут эпохой. К чему бы оно, если Страшный суд лишь конец? Значит, это не исчерпание времени, аособого рода время.Когда жизнь катастрофично итожит себя, не переставая быть жизнью. Сохранен даже человеческий быт — в эпоху Конца зачинают детей, в дни Страшного суда рождаются дети. Но «горе рождающим!» Время несет уже на себе печать неясности, из которой творится Начало.

— Что имеется в виду? Разве Страшный суд не конец миру сему?

— Люди не исчезают. Не тот случай, когда вымарывались цивилизации и народы — не Атлантида, не Троя, совсем другой ход. Суд не противостоит жизни, а открывает в ней какую-то другую жизнь. Трудную, но обнадеживающую.

Только опыт истории отчасти раскрыл человеку, о чем тут речь. Начиная от Крестовых походов, Лютерова переворота, от Англии Кромвеля и Франции Революции, все ближе к России — проектисполнимости. В нем прячется нечто безмерно вдохновляющее, ведущее человека, и в нем же — драманеисполнимого.