Человеческий род на земле есть не что иное, как величественный Божий иконостас. Этот мир, все миры, вся вселенная, все бесчисленные галактики образуют великолепный Божий храм, а люди суть иконостас этого храма. Ведь каждый человек — это особая Божия икона, Божий образ. В этом богообразии — божественное величие человека, всецен–ность человека, неизгладимое бессмертие человека и его незаменимость. Поэтому Божественный смысл и цель человеческого существа — возделать и возвести это богообразие к бесконечному совершенству. Ясно, что человек создан как потенциальный богочеловек, дабы из себя и собою усовершить человека в благодатного богочеловека.

Тайна жизни божественна и свята; человеку дана жизнь, чтобы он всецело уподобил себя Богу, живописал себя в совершенную святую Божию икону, чтобы соделался вполне богоподобным, подобным Христу, то есть чтобы полностью уподобил себя Христу. Для того Бог и стал человеком, чтобы как Богочеловек, как Церковь преподать нам все средства к тому, дабы в ней и ею мы достигли этой поставленной Богом высокой цели. Ведь Богочеловеческое благовестие благовестий и заповедь заповедей — это:Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный(Мф. 5, 48; Лк. 6, 36). Как же этого достичь? — С помощью святых таинств и святых добродетелей. Ведь при их содействии христиане восходятв мужа совершенного, в меру полного возраста Христова(Еф. 4, 11–13).

Но, это богообразие, это первозданное Христо–образие стало в человеке обезображенным. Чем? — Грехом, смертью, диаволом. Ибо всякий грех подобен диаволу и срастворяет человека с диаволом. Святоотеческая, Златоустовская мысль гласит: «Грех есть диавол». Да, всякий грех — это диавол, это бес: малый грех — малый бес, великий грех — громадный бес. Без сомнения, диавол — главный изобретатель, и творец, и зачинщик греха. Всеми силами стремится он уподобить человека себе, вытеснить из его души образ Божий и начертать в ней образ себя самого. И тем самым сделать человека иконой диавола, изображением диавола. Так через пристрастие ко греху в душе вместо образа Божия начертывается образ диавола. Человек проводит свою жизнь между богоподобием и диаволо–подобием. Богоподобие — это уподобление себя Богу; диаволоподобие — уподобление себя диаволу. Каждым своим грехом человек уподобляет себя диаволу; а каждым святым таинством и каждой святой добродетелью — уподобляет себя Богу. Так нераскаянные, грехолюбивые люди становятсядетьми диавола(1 Ин. 3, 10.8–9), а христолюбивые —чадами Божиими(Ин. 1, 12). Уподобление себя диаволу происходит грехами и страстями; уподобление себя Богу — святыми таинствами и святыми добродетелями,доколе не изобразится в нас Христос(Гал. 4, 19; ср.: Рим. 8, 29).

Каждый человек — иконописец, ибо живописует он в своей душе, изображая в ней Бога или диавола. Да, человек — либо Бого–писец, либо диаволо–писец: боголюбием — Бого–писец, грехолюбием — диа–воло–писец. Ведь всякий грех несет на себе образ диавола, неминуемо запечатлевая в человеческой душе свой собственный образ, так что душа превращается в иконостас сатаны. Богочеловеком сделать всего человека подобным Богу — в этом бессмертная миссия Церкви. И Церковь неустанно трудится над тем, чтобы весь человеческий род преуспевал в жизни по Богу (букв, «в богожительстве». — Примеч. пер.),восходя к богоподобию: чтобы все люди преобразились в чудные Божии иконы, чистые от греха и страстей, и чтобы всё в них было вечным и богочеловечным. Поэтому на протяжении всей истории в Церкви ведется постоянная борьба за молитвенное и благоговейное почитание святых икон. Не следует забывать: для диавола главное — лишить человека богоподо–бия, сходства с Богом, обезобразить в нем Божию икону, Божий образ. В противовес этому, всё Апостольское и Святоотеческое Предание ясно и по–исповеднически решительно проповедует и исповедует благоговейное почитание святых икон. И тем самым раскрывает всю тайну Богочеловеческого домостроительства спасения: Владыка Христос пришел в мир, соделался человеком — дабы воссоздать и обновить в человеке падший Божий образ[989].

Благоговейное почитание Божиих святых угодников сердцем своего бытия выливается в молитвенное почитание их святых икон. Знаменуя собой образ святого тела святых, этого священного сосуда Божией благодати, этого храма Духа Святого, храма живого Бога, святые иконы пробуждают в нас молитвенное настроение, поощряя нас к вящему чествованию самих святых. Это почитание выражается в молитвенном взоре на святые иконы, в благоговейном перед ними поклонении, в лобызании их, в каждении перед ними и в возжигании перед ними свечей. Но как благоговейным почитанием святых мы не боготворим святых и благоговейным почитанием святых мощей — не боготворим мощи, так и молитвенным почитанием святых икон — мы не боготворим иконы, ибо честь оказываем не веществу, из которого они сделаны, а священному образу, возводящему нас к первообразу[990]. Другими словами, благоговейно почитая святые иконы, мы воздаем молитвенное почтение живым личностям святых, которых они изображают и которые действительно живут на небесах как наши молитвенники и ходатаи перед Богом. В этом смысле чтим мы и иконы Самого Владыки Христа и святых небесных Сил Бесплотных. Хотя по Своему Божественному естеству Владыка Христос не описан, и неописуем, и выше всякого человеческого умопредставления, и слова, и образа, но Своим воплощением, Своим вочеловечением Он благоволил описать Себя, вообразовать Себя в человеческий образ[991], вместить Себя в человеческое тело и тем самым стать видимым образом, видимым изображением, видимой иконой невидимого Бога[992]. Церковь богодухновенно сказует это благовестие в своих благодатных молитвах: «Естеством неописанный Божественным Твоим сый, на последняя, Владыко, воплощся, изволил еси описоватися; плоти бо приятием, и свойства вся сея взял еси»[993]. «Неописанное Слово Отчее, из Тебе, Богородице, описася воплощаемь»[994].

Всё это дает нам возможность и право изображать Господа Иисуса Христа, Который есть видимый образ Бога невидимого, на святых иконах, поклоняясь им с молитвенным умилением и восхищением. Явления же святых Ангелов в человеческом виде дали Церкви основание и право изображать и их на святых иконах.

Молитвенное почитание святых икон не только согласуется с Божественным Откровением, но и проистекает из него как из своего первоначального источника. — В Ветхом Завете Господь Бог повелевает пророку Моисею сделать ковчег Завета, обложить его золотом и поставить в самом важном месте ветхозаветного храма — во Святое Святых, чтобы он был видимым знаком незримого Божия присутствия (Исх. 25, 10. 22; 26, 33; Втор. 10, 1–5). При этом Господь повелевает сделать на крышке ковчега двух золотых херувимов, обещая Моисеюоткрываться и говоритьс нимнад крышкою, посреди двух херувимов(Исх. 25, 18–22). И еще Бог повелевает на завесе, отделяющей Святое Святых от святилища, сделать искусной работой херувимов, а также и на всех десяти других завесах, находившихся в скинии (Исх. 26, 31. 1).

Сделанный таким образом и украшенный херувимами ковчег свидетельствовал о присутствии невидимого Бога, поощряя верующих к благоговению перед Богом и к рачительному исполнению Его заповедей. Он окрылял их души к молитвенному воспарению к Богу, к денно–нощному херувимскому служению Господу. Тем паче что евреи благоговейно чтили святых Ангелов как блаженных Божиих служителей и своих заступников, посредников, помощников (см.: Быт. 3, 24; 24, 7; 28, 12; Ис. Нав. 5, 13–15; 2 Цар. 24, 16; 4 Цар. 19, 35; Иов. 33, 23; Пс. 17, 11; 33, 8; 90, 11; Ис. 37, 36; Иез. 10, 2–22; Дан. 3, 54; 6, 22; 7, 10; 8, 11; 10, 13; 12, 1; Сир. 48, 24; 1 Мак. 7, 41; 2 Мак. 15, 22).Когда поднимался ковчег в путь, Моисей говорил: восстань, Господи, и расточатся враги Твои, и побегут от лица Твоего ненавидящие Тебя! А когда останавливался ковчег, он говорил: возвратись, Господи, к тысячам и тьмам Израилевым(Чис. 10, 35–36)! Когда же израильтяне, предводимые Иисусом Навином, потерпели поражение от гаитян,Иисус разодрал одежды свои, и пал лицем своим на землю пред ковчегом Господним, и лежал до самого вечера, он и старейшины Израилевы, —на что Господь явился ему и повелел, что надлежит ему сделать, дабы устоять перед своими врагами (Нав. 7, 6–15). А когда во время царствования Давида ковчег завета был переносим из дома Аведдара в город Давидов иДавид скакал из всей силы пред Господом,уничижила его Мелхола, дочь Саула, на что Давид сказал ей:Пред Господом играть и плясать буду; и я еще больше уничижусь, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих(2 Цар. 6, 12. 14. 16. 21. 22). Подразумевая под Божиим подножием ковчег завета, Давид призывает и других поклоняться ему:Возносите Господа Бога нашего, и покланяйтеся подножию ногу Его, яко свято есть(Пс. 98, 5; 1 Пар. 28, 2). — Когда Соломон воздвиг величественный храм Богу, тосделал во Святом Святых (давире) двух херувимов… вышиною в десять локтей… И на всех стенах храма крутом сделал резные изображения херувимов(3 Цар. 6, 23. 29; ср.: 2 Пар. 3, 7. 10–13). И такой храм Господь Бог освятил и благословил, о чем в Святой Книге написано:Явился Соломону Господь… И сказал ему Господь: Я услышал молитву твою и прошение твое, о чем ты просил Меня… Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек(3 Цар. 9, 2–3). И евреи поклонялись Господу и храму, воздавая должное почтение как изображениям херувимов, так и прочим священным принадлежностям храма как образу и тени вещей небесных (Исх. 33, 10; Евр. 8, 5).

Благоговейное каждение перед святыми иконами основано на непосредственной Божией заповеди Аарону поставить золотой жертвенник для курения перед ковчегом завета и каждое утро кадить благовонным курением ковчег Завета и херувимов на нем, а также и завесу перед ковчегом Завета, на которой херувимы были сделаны искусной работой (Исх. 40, 5; 30, 7–8; 40, 26–27; 1 Пар. 6, 49; 2 Пар. 26, 16–19; Пс. 140, 2; Лк. 1, 9). Вместе с заповедью о каждении Господь дал заповедь и о возжжении светильников и лампад перед святыми изображениями (Исх. 30, 7–8; 27, 20; 31, 8; 39, 37; Лев. 24, 2–4; 1 Цар. 3, 3).

Но для некоторых встает вопрос, не противоречат ли такие изображения херувимов и оказываемое им благоговейное почтение второй заповеди Божией в Десятисловии:Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им(Исх. 20, 4–5). — Ни в коем случае, потому что и образы херувимов сделаны по Божией заповеди, и благоговейное почитание им было воздаваемо также по Божией заповеди. Они не представляли собой никаких божеств, и евреи не считали их божествами. Они знаменовали собой существа, служащие единому истинному Богу, означая ближайших Божиих служителей, ревностнейших исполнителей Божией воли. И лишь как таковым им было оказываемо благоговейное почитание. А под резными изображениями (= кумирами) во второй заповеди Десятисловия подразумевались идолы, которыми люди намеревались вытеснить истинного Бога, заменить Его ими и поставить их на место Бога (см.: Втор. 4, 15–19).

Без сомнения, изображения херувимов находились и в воссозданном иерусалимском храме, который Господь Иисус Христос так ревностно посещал для молитвы и никогда ни единым словом не осудил его священных принадлежностей. Напротив, Он выступал в их защиту с исключительной ревностью, так что за время Своей земной жизни лишь два раза поднял бич на людей и оба раза в защиту чистоты и святости храма как дома молитвы и дома Своего Небесного Отца, — поднял Он бич на осквернителей храма (см.: Мф. 21, 12–13; Мк. 11, 15–17; Лк. 19, 45–46; Ин. 2, 13–17). По примеру Своего Господа и Учителя, и. Апостолы, по сошествии на них Святого Духа, многократно приходили в тот же храм для молитвы (Деян. 2, 46; 3, 1.8; 21, 26) и проповеди Евангелия (Деян. 5, 20; 2, 14–36), что показывает, что и они не видели ничего идолопоклоннического в изображениях херувимов. Говоря о ветхозаветной скинии и ее богослужениях как прообразе и тени небесных истин, апостол Павел проводит мысль о том, что новозаветный христианский храм своим устройством должен еще более походить на небесную, нерукотворенную скинию (ср.: Евр. 8, 5; 9, 23; 12, 22; 9, 11; 10, 1).

Это учение Священного Писания о святых иконах делается еще более очевидным и бессмертным при общем обзоре Священного Предания по данной теме. Священное Предание свидетельствует: Сам Владыка Христос благоволил чудесным образом изобразить Свой лик на убрусе и послать его едесскому царю Авгарю. Об этом святой Дамаскин пишет: «Авгарь послал живописца изобразить лик Господа. Но как живописец не мог этого сделать по причине сильного блеска лица Его, то Сам Господь, приложив убрус к Своему Божественному и животворящему лицу, изобразил на нем Свой лик и послал его Авгарю»[995]. Как истину это утвердили святые Отцы Седьмого Вселенского Собора[996]. — Точно так же, по свидетельству Священного Предания, святой евангелист Лука, который был врачом и живописцем, написал и оставил после себя иконы Пресвятой Богородицы, которые благоговейно передавались в Церкви из века в век.

Хотя христиане первое время и были гонимы, они, однако же, в тайных молитвенных домах и катакомбах употребляли известные изображения, символы, образы, как–то: пастыря, рыбы, креста, — и воздавали им молитвенное поклонение. Дабы не привлекать к тому внимания жестоко преследовавших их язычников, они избегали о том писать. Лишь в исключительных случаях, вынуждаемые обстоятельствами, они отчасти об этом писали[997]. Тертуллиан ясно свидетельствует, что язычники, презирая христиан, называли их поклонниками креста (religiosi crucis)[998], служителями креста (antistites crucis)[999]. Это говорит о том, что христиане оказывали благоговейное почитание Кресту Спасителя и воздавали ему поклонение. Евсевий пишет, что христиане имели при себе не только изображения святых Апостолов, но и Самого Владыки Христа, которые чтили не по–язычески, а по–христиански[1000].

А когда в начале четвертого века христианство получило свободу исповедания, иконы начали свободно и открыто умножаться, употребляясь всюду: и в храмах, и по домам; при этом им воздавалось благоговейное поклонение. Так сохранялось священное преемство Церкви о почитании святых икон с древнейшего времени. Ведь если бы до Миланского эдикта в Церкви не были в употреблении святые иконы, то Церковь, безусловно, не могла и не смела бы начать употреблять их с четвертого века. Такое новшество было бы невозможным, если учесть, сколь внимательно, строго и ревностно Церковь следила за тем, чтобы Богооткровенное учение Священного Писания и Священного Предания оберегалось в своей апостольской чистоте и неприкосновенности.

Начиная с четвертого века многочисленны святоотеческие свидетельства о благоговейном почитании святых икон. Вот некоторые из них. Святой Афанасий Великий пишет: «Мы, верные, поклоняемся иконам не как богам, а лишь выказываем свое расположение и любовь к лицу, изображенному на иконе. Посему нередко, когда лик на ней изгладится, мы сжигаем ее как непотребное древо… Кланяемся мы и целуем детей и родителей своих, то есть чтобы выразить им любовь нашей души. Так и иудеи поклонялись скрижалям завета и двум золотым херувимам, чествуя этим не камень и золото, а Господа, повелевшего их сделать»[1001]. — Благоговейно почитая святые иконы, святой Василий Великий говорит, что они «переданы от святых Апостолов и изображаются во всех церквах»[1002]. «Почитание образа (иконы) восходит к первообразу (= к первоиконе)»[1003]. Святой Григорий Богослов пишет, что своды величественного храма в Назианзе были покрыты иконами и что иконы были в употреблении по домам[1004]. — Блаженный Феодорит и историк Филосторгий свидетельствуют о том, как христиане благоговейно чтили святые иконы, перед которыми кланялись, возжигали свечи и кадили[1005]. — О всеобщем распространении на Западе икон Спасителя, святых Апостолов, святых пророков и прочих святых свидетельствует блаженный Августин[1006]. — Из шестого века у нас есть свидетельство преподобного Анастасия Синаита, который пишет о чуде от иконы святого Феодора: «Сарацины ее осквернили — и тут же были поражены смертью»[1007].

Во время иконоборчества догмат о благоговейном почитании святых икон запечатлен кровью многих святых мучеников и апостольским бесстрашием многих святых исповедников. В защиту этого догмата особенно много писали святой Герман, патриарх Цареградский, Григорий, папа Римский, а превыше всех — преподобный Иоанн Дамаскин. Собрав древнее Богооткровенное учение Священного Писания и Священного Предания о благоговейном почитании святых икон, святой Дамаскин написал три знаменитых «Слова» в защиту святых изображений. В них он богодухновенно благовествует: «Так как некоторые укоряют нас за то, что мы кланяемся и оказываем честь иконам Спасителя и Владычицы нашей Богородицы, а также и прочих святых Божиих угодников, то пусть услышат они, что Бог в начале сотворил человека по образу Своему.Ведь и мы не потому ли кланяемся друг другу, что созданы по образу Божию? Ведь честь, воздаваемая образу, переходит на первообраз. Первообраз есть то, что изображается, с чего живописуется образ. Сам Бог первым сделал икону, ибо сотворил первого человека по образу Божию»[1008].

Духоносные Отцы Седьмого Вселенского Собора, скрепив печатью согласия Богооткровенное учение Священного Писания и Священного Предания о благоговейном почитании святых икон, осудили иконоборцев всех времен и приняли богодухновенное решение: «Мы неприкосновенно храним все церковные предания, подтвержденные письменно или изустно. Одно из них заповедует нам живописать изображения икон. Поскольку сие согласно с историей евангельской проповеди, служит в подтверждение тому, что Бог Слово истинно, а не призрачно, воплотился и служит нам на пользу; ибо то, что взаимно объясняет одно другое, несомненно, и доказывает взаимно одно другое. Основываясь на сем, мы, шествующие царским путем и последующие Божественному учению Святых Отцов наших и Преданию Кафолической Церкви — ибо знаем, что в ней обитает Дух Святый, — со всяким тщанием и осторожностью определяем, чтобы святыя и честныя иконы предлагались для поклонения точно так же, как и изображения Честнаго и Животворящаго Креста, будут ли они сделаны из красок, или мозаичных плиточек, или из какого–либо другого вещества, только бы сделаны были приличным образом, и будут ли находиться во святых церквах Божиих, на священных сосудах и одеждах, на стенах и дощечках, или в домах и при дорогах, а равно будут ли это иконы Господа и Бога, Спасителя нашего Иисуса Христа, или Непорочной нашей Владычицы Пресвятой Богородицы, или честных Ангелов и всех святых и праведных мужей. Чем чаще, при помощи икон, они делаются предметом нашего созерцания, тем более взирающие на эти иконы возбуждаются к воспоминанию о самых первообразах, приобретают более любви к ним и получают более побуждений воздавать им лобызание, почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое по вере нашей приличествует одному только Божественному естеству. Взирающие на сии иконы возбуждаются приносить иконам фимиам и ставить свечи в честь их, как делалось это в древности, потому что честь, воздаваемая иконе, относится к ея первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображеннаго на ней. Сие учение находится у Святых Отцов наших, то есть в Предании Кафолической Церкви, в которой благовестие по преемству переходило от одного Отца к другому»[1009].

Каждая святая икона — это очаг и жилище чудодействующей Божией благодати, очищающей человека, освящающей, обогочеловечивающей, облекающей его во Христа, обоживающей, отроичивающей. Святая догматическая истина о благоговейном и молитвенном почитании святых икон находит свое благодатно–опытное оправдание и свидетельство в бесчисленных чудесах, испокон веков совершающихся в Церкви от чудотворных икон и вообще от святых икон во всем православном мирe; в особенности же от чудотворных икон Пресвятой Богородицы. Среди них есть и мироточивые, как, например, святая икона Успения Богоматери в Малевит–ском монастыре в Греции, в среднем Пелопоннесе, которая и по сей день источает из себя миро с дивным небесным благоуханием.

Свою веру, и догмат, и благовестие о благоговейном почитании святых икон Церковь навсегда запечатлела в пяти чинах освящения и благословения икон, к которым относятся: 1) Чин благословения и освящения иконы Пресвятыя Троицы; 2) Чин благословения и освящения иконы Христовы; 3) Чин благословения и освящения иконы Пресвятыя Богородицы; 4) Чин благословения и освящения иконы святаго; 5) Чин благословения и освящения разноличных икон. Существует и отдельный Чин благословения и освящения нательного креста.

В Чине освящения иконы Пресвятой Троицы священник молится Пресвятой Троице: «…Предложше убо икону сию ныне пред Твоим величеством, благочестным имже предрехом намерением, просим и молим, и Твоему благоутробию мили ся деем, призри милостивно на ню и низпосли небесное Твое благословение, и во имя Твое Трисвятое благослови и освяти ю, во еже сию благочестно чтущии, и пред нею Тебе смиренно кланяющийся, и верно молящийся обрящут милость, и благодать получат, и от всех бед и скорбей свободны будут, грехов же прощение получат, и Царствия Небеснаго сподобятся: благодатию и щедротами, и человеколюбием Тебе, единаго в Троице славимаго Бога, Отца, и Сына, и Святаго Духа, Емуже слава, ныне и присно, и во веки веков». — И трижды окропляя икону освященной водой, изображая кроплением образ креста, священник произносит: «Освящается образ сей благодатию Пресвятаго Духа, окроплением священный воды сея, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь»[1010].

В Чине освящения иконы Христовы священник молится Трисолнечному Господу: «…Ведуще, яко почесть образа на первообразное восходит, пред Твоим величеством честно предложихом, и припадающе прилежно молим: призри милостивно на ны и на образ сей, и воплощения и явления ради Единороднаго Сына Твоего, в Егоже воспоминание сей устроихом, поели нань Твое небесное благословение и благодать Пресвятаго Духа, и благослови и освяти его: подаждь ему силу целебну, и всех козней диавольских прогонительну, и исполни его благословения и крепости онаго святаго Нерукотвореннаго Образа, юже от прикосновения святаго и пречистаго лица возлюбленнаго Сына Твоего богатно стяжа, во еже силам и чудесем тем к утверждению православныя веры, и спасение верных людей твоих действоватися, и во еже всем Тебе и Единородному Твоему Сыну и Пресвятому Духу пред ним кланяющимся, и верно призывающим, и прилежно молящимся услышанным быти, и милость привлещи Твоего человеколюбия, и благодать получити…». — И еще священник молится тайно: «Вонми, Господи Боже мой, от святаго жилища, и от престола славы Царствия Твоего, и милостивно поели благословение Твое святое на образ сей, и в окроплении воды сея священныя, благослови и освяти его: и даждь ему силу целебну, всякия болезни и недуга, всяких диавольских козней прогонительну от всех верно к нему прибегающих, и пред тем Тебе кланяющихся, молящим же ся, и прибегающим: и всегда услышана и благоприятна Тебе да будет их молитва»[1011].

В Чине освящения иконы Пресвятой Богородицы священник молится Трисвятому Богу и Господу: «Господи Боже наш, Иже сопредвечному и единосущному Твоему Сыну и Слову, от Пречистыя Приснодевы Марии воплотитися изволил еси, и Сию Богородицу рождеством Его пречистым из Нея соделав, Предстательницу, Помощницу и Молитвенницу всем верным сотворил еси: призри ныне на нас смиренно молящих Ти ся и Богородицу Сию истинно именующих, и быти верующих, и Сию в мольбу к Тебе верно призывающих, и молитвами Ея услышаны сотвори прошения и мольбы наша, и низпосли благодать Пресвятаго Твоего Духа на икону сию, юже раби Твои в честь и память Ея соорудиша, и благослови и освяти ю небесным Твоим благословением: и подаждь ей силу и крепость чудотворнаго действия. Сотвори ю врачебницу и цельбам источник, всем в болезнех к ней притекающим, и Богородицы ради от Тебе помощи просящим: и всех иже пред сею иконою Преблагословенную Деву, и Матерь Господа нашего Иисуса Христа, возлюбленнаго Сына Твоего, достойно чтити, и яко Предстательницу рода христианскаго в мольбу к Тебе и в помощь в бедах и нуждах своих призывати будут, избаву, заступление и скорую помощь получити сподоби: согрешением же оставление им милостивно подаждь, и благодать просимую от Тебе скоро прияти и милость обрести от Твоего человеколюбия желанную, Царствия причастники быти сотвори: щедротами из Нея плотию рождшагося Единороднаго Сына Твоего, воплощеннаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, с Нимже Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение, и с Пресвятым и Благим, и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков». — И еще сия молитва: «Любовию, Чистая Дево, Твою святую икону почитающим, и Божию Тя истинную Матерь согласно возвещающим, и верно покланяющим Ти ся, Хранительница явися, и державная Предстательница, всякое зло от сих удаляющи, яко вся могущая»[1012].

В Чине освящения иконы святого, единого или многих, священник молится: «Господи Боже Вседержителю, Боже отец наших, Иже древле в Ветсем Завете подобие херувимов от древа, и злата, и швеннаго дела в скинии свидения сотворити повелел еси, и ныне образы и подобия святых угодников Твоих не отметаяй, но приемляй, во еже верным рабом Твоим, на ня взирающим, прославити Тебе сих прославившаго, и потщатися житию и делом их, имиже Твоея благодати и Царствия восприятия сподо–бишася, подражательми быти: Тебе молимся, призри ныне на икону сию, в честь и память святаго Твоего (имя рек) изображенную и написанную, и небесным Твоим благословением благослови, и освяти ю, и всем чтущим ю, и пред тою Тебе кланяющимся и молящимся, и святаго (имя рек) в мольбу к Тебе призывающим, и яко раба и друга Твоего милостивый Послушатель, и благий и богатый Датель буди: избавляя их от всякия скорби и нужды, и от всякия болезни душевныя и телесныя, сподобляя их желаемыя Твоея благодати и милосердия молитвами святаго Твоего (имя рек). Ты бо еси Источник освящения, и благих Податель, и Тебе славу возсылаем, со Единородным Твоим Сыном, и с Пресвятым, и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков». — И еще священник молится: «Господи Боже наш, человека по образу и по подобию Своему создавый, преслушанием же первозданнаго растленну бывшу, вочеловечением Христа Твоего, Иже зрак раба приим, образом обретеся яко человек, сей обновив, в первое достояние в святых Твоих привел еси, ихже мы изображения благочестно чтуще, святых, иже Твой образ и подобие суть, чтем: оных же чтуще Тебе яко Первообразнаго чтим и славим. Темже Тя молим, поели благодать Твою, и окроплением воды сея священный благослови, и освяти образ сей в славу Твою, в честь же и память святаго Твоего (имя рек); и всех образ сей чтущих, и пред ним мольбы своя Тебе отдающих, благослови, и благодать пред Тобою обрести милостивно сподоби»[1013].

В Чине освящения разноличных икон священник молится: «Господи Вседержителю Боже отец наших, в Троице Святей славимый и покланяе–мый, Егоже ни ум постигнути может, ни слово сказати возмогает, Егоже никтоже от человек нигдеже виде, точию якоже от Святых Писаний на–учихомся, сице веруем и сице Тебе Бога Отца Безначальнаго, и Сына Твоего единосущнаго, и Духа Твоего сопрестольнаго быти исповедуем. Иже в Ветсем Завете, в явлении Твоем патриарху Аврааму во образ триех Ангел, на последок же дней по воплощении Единороднаго Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа от Приснодевы Марии, в Крещении от Иоанна на Иордане, в Пресветлом Преображении на Фаворе, и в Преславном Вознесении на Елеоне явивыйся, образ Пресвятыя Троицы нам показал еси: еще же и Нерукотворенный Образ Господа нашего Иисуса Христа чудодей–ственне Им на убрусе изображенный, и Едесскому князю Авгарю посланный, и тем того и ины многи болящия разными недуги исцеливый, нас же чтити сей научивый: такожде и образы и подобия святых Твоих угодников не отметаяй, но приемляй: Сам и ныне призри на иконы сия, яже раби Твои в честь и славу Тебе единаго в Троице Святей славимаго Бога, и Единороднаго Сына Твоего Господа нашего Иисуса Христа, Пречистыя и Преблагословенныя Матере Его, Владычицы нашея Пресвятыя Богородицы и Приснодевы Марии, и в память святых Твоих (имена рек) соорудиша, благослови я и освяти, и подаждь им силу целебну, всех козней диавольских прогонительну, и во еже всем прилежно пред ними молящимся услышанным быти, и милость Твоего человеколюбия привлещи, и благодать получити сотвори. Ты бо еси освящение наше, и Тебе славу возсылаем, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков»[1014].

В Чине освящения креста к ношению на персех священник молится: «Господи Иисусе Христе Боже наш, на древе крестном волею спасения нашего ради пригвоздитися восхотевый, и Пречестною Своею Кровию сие освятити изволивый, и крестом Своим от работы вражия мир искупивый, и древнее рукописание врага нашего диавола крестом растерзавый, и род человеческий от мучительства его тем свободивый, Тебе смиренно молим: призри милостивно на знамение сие крестное, и низпосли Божественное Твое благословение и благодать, и подаждь ему силу и крепость, яко да всяк, иже в воспоминание спасительных Твоих страстей, и животворныя Твоея смерти, и в сохранение и в защищение души и тела на себе носити будет, небесное благословение и помощь в нем прияти сподобится. И якоже жезл Ааронов, к отражению сопротивных неверствия, и испражнению волшебных мечтаний благословил еси: сице и сие знамение крестное благослови, и сопротив всем кознем диавольским Твоего заступления помощь в не влей, яко да всякому на себе носящему е, защищение и соблюдение от всякаго зла души и тела спасительное, и в умножение в нем духовных Твоих дарований, и христианских добродетелей Твоею благодатию будет. Ты бо еси благословляяй и освящаяй всяческая, Христе Боже наш, и Тебе славу, благодарение и поклонение возсылаем, со Безначальным Твоим Отцем, и Пресвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков». — И трижды окропляя крест освященной водой, священник говорит: «Благословляется и освящается знамение сие крестное окроплением воды сея священныя, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь»[1015].

Богообразие человеческого естества — это и есть первоевангелие, бессмертное благовестие, неизгладимое, естественное благовестие для всякого человека, грядущего в мир (см.: Ин. 1, 9). В этом богообразии — и человеческое чувство Бога, и человеческое осознание Бога, и человеческая тяга к Богу, и человеческая огромная свобода, и человеческая вечная жизнь, и человеческое высвобождение из смерти, и человеческая неустанная устремленность к вечному. В богообразии — сущность человеческого бытия, сущность неистребимая и бессмертная. Оно и составляет ядро человеческой личности, человеческой ипостаси. Оно и делает человека существом исключительным — тем, что он и есть, то есть человеком. Им человек осознаёт себя как личность во всей своей жизни и по смерти — в раю или в аду. Поэтому ад и его зло мучают человека, истязая богообразную сущность его личности. Это для нее неестественно, противно ее природе. Напротив, для нее, богообразной, естественно быть в том, что Божие, что от Бога и в Боге. Если бы человек был по естеству диаволообразным, то грехи и зло его бы не терзали: они были бы для него естественными и логичными. Но так как человек по естеству богообразен, то для него естественен и желанен рай со всеми его неизреченными христоподобными великолепиями и добрбтами в Царстве Трисолнечного Божества.

Несомненно, богоподобие человеческого существа — наиболее совершенно в Богочеловеке, Господе Иисусе Христе, в Богочеловеческом Теле Его Церкви. Отсюда благовестие превыше всех благовестий: соделать себя подобным Христу до конечных пределов своего богоподобного существа, святыми таинствами и святыми добродетелями возрастая в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). А всё это совершается жизнью в Христовой Церкви со всеми святыми (Еф.3:18). Ибо жизнь в Церкви есть не что иное, как соборное восхождение возрастом Божиим (Кол.2:19), при содействии святых таинств и святых добродетелей — в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13).