Вдова была окружена у евреев всеми нежными попечениями, которых требовало самое несчастие ее вдовства. Согласно еврейскому преданию, жена при своем вдовстве вступала во владение своим веном, за уплату которого отвечала вся собственность покойного мужа. Нечего и говорить о том, что все заповеди о почтении детей к матери оставались во всей силе и во время ее вдовства. Для вдовы все общество делалось ее родной семьей, и каждый член общества должен был заботиться о ней, как о своей супруге или матери. «Сиротам будь как отец, — говорит премудрый Сирах, — и вместо мужа — матери их. И сам ты будешь как сын Вышнего, и Он возлюбит тебя более, нежели мать твоя» (Сир 4:10,11 — С).

Еврей ежегодно приносил собственно две десятины от своих приобретений:однуон посвящал Господу в скинии или храме (Втор 16:16,17),другоюон пользовался частью сам, приходя на поклонение Господу в скинию или храм (Втор 12:5–7), а частью предоставлял ее левитам (Чис 18:21) того округа, в котором жил (Втор 14:27). Именно на эту вторую десятину он должен был каждый третий год на каком–нибудьпубличном местесвоего жительства устраивать праздник, на который с левитами приглашались бедняки и вдовы (Втор 14:28,29).

Когда хозяин жал пшеницу, его серп должен был щадить колосья, которые вырастали на меже убираемого им поля; он не должен был возвращаться назад, чтобы подбирать те колосья, которые ускользнули из–под его серпа; когда он отрясал масличные деревья, его рука не должна была разыскивать между ветвями дерева тех маслин, которых не сбила его палка; когда он собирал созревший виноград, он не должен был пересматривать за собою ветку за веткой. Оставшиеся колосья, оставшиеся маслины, оставшиеся кисти винограда предоставлялись вдове и бедняку (Лев 19:9,10; Втор 24:19–22). В пользу вдов во времена Маккавеев отделялась часть военной добычи (2 Мак 8:20–30).

Еврей был обязан заступаться за вдову, относиться к ней с полной справедливостью, если дело ее было право (Втор 27:19; Иер 7:6; 22:3; Зах 7:10; Ис 1:17–24; 10:1,2), — с милосердием и не удерживать в залоге ее одежды, если она даже была и не права (Исх 22:25–27). Исполнение этих заповедей Моисей и пророки ставят выше жертвоприношений. Обманывающий вдову и ее притеснитель нарушал естественный закон, требующий от нас пощады слабому и человеку без опоры, какою является вдова, и такого нарушителя ждало возмездие Божественной правды: Сам Господь, Сила слабого, является Мстителем за обиду вдовы (Мал 3:5; Пс 67:6; 145:9; Сир 35:15 — по славянской Библии). «Ни вдовы, ни сироты не притесняйте», говорил евреям грозный голос Господа. «Если же ты притеснишь их, то когда они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их; и воспламенится гнев Мой; и убью вас мечом, и будут жены ваши вдовами и дети ваши сиротами» (Исх 22:22,23).

Иногда нечестивец, обижающий вдову, думает про себя, что Господь не увидит его нечестия, и успокаивает себя следующими словами: «Не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев». — «Образумьтесь, бессмысленные люди, — отвечает таким людям псалмопевец, — когда вы будете умны, невежды? Насадивший ухо не услышит ли? и образовавший глаз не увидит ли? Вразумляющий народы неужели не обличит, — Тот, Кто учит человека разумению? Господь знает мысли человеческие, что они суетны» (Пс 93:6–11).

Молодая вдова, оставшаяся без детей, была обязана продолжить имя своего мужа, как это было и во времена патриархов. Брат покойного должен был жениться на его вдове, впрочем, только в таком случае, когда он жил в том же самом городе или месте (Втор 25:5). Если он не хотел исполнить этого предписания, то подвергался унизительной церемонии, описание которой сохранила нам книга Второзакония (Втор 25:7–10 — М). Если покойный не имел брата, обычай продолжить его имя приписывает это право его ближайшему родственнику. Но если этот родственник не хотел воспользоваться этим правом, он тоже должен был отказаться от него перед старейшинами; впрочем, здесь эта церемония не имела унизительного характера, а значила просто отречение от принадлежавшего ему права[76]. Если вдова, оставшаяся без детей, была вдовою первосвященника или разводною женою, брат ее покойного мужа не был обязан соединяться с нею браком.