Без центрального управления, без общения интересов и верований, израильские колена не раз подпадали чужеземному владычеству. В эти минуты стыда и унижения находились граждане, которые, верные духу Моисеева закона, понимали, что, погибая в раздроблении, израильтяне всегда найдут спасение в своем единении. Во имя Иеговы эти граждане, эти судьи призывали своих братьев к свободе, и народ Божий еще умел отвечать их зову. Но завоеванная свобода не замедляла делаться анархией, а последняя скоро вела за собой новое падение народа.

Израильтяне очутились под игом хананейского царя Севера, Иавина. Прежде израильтяне терпели рабство у моавитян и аммонитян, народов, соседних Ханаану. Но подпасть рабству хананеянина, при величайшем презрении израильтян к туземцам, — это было слишком жестоко. Двадцать лет терпели евреи. Наконец, тяжесть ига научила их вспомнить о Боге: они обратились к Нему со скорбною молитвой.

Тогда–то можно было видеть, как израильтяне пробирались на гору Ефремову под пальмовое дерево, находившееся между Рамою и Вефилем. Там жила женщина по имени Девора. Хранительница закона, она была его вдохновенною толковательницей. К ней приходили сыны Израилевы на суд. Она была пророчица и судия; она, пока в тишине, приготовляла дело избавления Израиля.

Но вот она призывает к себе Варака из колена Неффалимова. Ее устами говорит Дух Божий. Она приказывает Вараку собрать войско и отправиться с ним на гору Фавор, чтобы защитить и освободить народ Иеговы от позорного ига хананеянина. Варак не безусловно согласился исполнить приказание Деворы, прося, чтобы пророчица сама сопровождала его: Израиль внимает ее огненному слову. С нею он был бы уверен в воинственном энтузиазме евреев, но без нее сомневается, без нее он не пойдет. Этому человеку, который не умел верить в самого себя, пророчица сказала с гневом и презрением: «Пойти пойду с тобою; только знай, что не тебе уже будет слава на сем пути, в который ты идешь; но в руки женщины предаст Господь Сисару» (Суд 4:9).

Пророчица, военачальник и все войско направилось к Фавору. Израильтяне поднялись на вершину Фавора и остановились на овальной площадке, с которой можно обнять взором горизонт. Вся Обетованная земля если и не вся видна отсюда, то предчувствуется. Может быть, пророчица рассчитывала на то, что вид отечества, которое народ собрался теперь защищать, вдохнет ему недостающую силу и героизм.

Хананеянин ждал свою возмутившуюся жертву на равнине. Во главе войск Иавина, его девятисот железных колесниц, был его военачальник Сисара. «Встань, — сказала Девора Вараку, — ибо это тот день, в который Господь предаст Сисару в руки твои; Сам Господь пойдет пред тобою» (Суд 4:14).

По этому сигналу десять тысяч израильских воинов с полною верою в Бога, Который вел их к победе, бросились с Фавора на равнину. Ополчение Сисары пришло в смятение…

Близ Кедеша бежал один воин. Это был Сисара, вождь хананян. За рощей скрывался шатер бедуина Хевера[47]. Сисара один спасся от меча, которым израильтяне истребили все его войско. Он искал убежища у Хевера, союзника своего царя. Бедуина не было дома. Жена его Иаиль, видя бегущего и верная обычаям патриархального гостеприимства, вышла к нему навстречу. «Зайди, господин мой, зайди ко мне, не бойся!» (Суд 4:18), — говорила она Сисаре.

Шатер арабской женщины был неприкосновенным убежищем[48]. Хананейский военачальник вошел в жилище Иаили; он считал себя спасенным. Иаиль приняла его с тою нежною заботливостью, секрет которой понимает только женщина. Он был разбит усталостью, — она уложила его в постель и укрыла его ковром. Он почувствовал жажду и попросил немного воды, — она принесла ему молока в драгоценном сосуде и, напоив его, опять заботливо укрыла. Сисара просил ее наблюдать за входом в шатер; наконец, уступая изнеможению, которое давило его, он заснул с уверенностью в безопасности своей жизни под кровом благородной и гостеприимной хозяйки.

Тогда женщина подкралась к Сисаре. В правой руке у ней был молоток, в левой — кол, какие обыкновенно употребляют для поддержки шатра. Это была Иаиль. Она сама умертвила своего гостя, за которым несколько минут назад ухаживала.

Варак гнался по следам Сисары. Иаиль вышла и к нему навстречу, как к хананейскому военачальнику, и сказала: «Войди, я покажу тебе человека, которого ты ищешь» (Суд 4:22). Нельзя оправдывать убийство, которое мы теперь воспоминаем. Убивая Сисару, Иаиль с холодной жестокостью предавала не только гостя, несчастного, безоружного, сонного, но еще и друга своего дома. Пусть бы он был даже врагом ее семьи, обычаи ее племени должны бы предотвратить ее преступление: бедуин уважает своего врага под своим гостеприимным шатром. Аравитянка Иаиль даже не имела извинения патриотизма, убивая врага евреев, она не служила делу народа Иеговы, потому что оружие избранного народа уже восторжествовало над врагом и вероломство бедуинки поражало побежденного[49].

Отвернемся от недостойного предательского убийства. В стане евреев мы слышим трубные блестящие звуки победного гимна. Пророчица и Варак пели и пересказывали свои действия. Девора прославляла народ Иеговы, потому что он своею кровью выкупил свою свободу. Она славила Бога Израилева, Бога Синая, потому что Он дал Своему народу вдохновение героизма и честь победы.

«Князи поступали, как князи во Израиле,

Народ показал рвение;

Прославьте Господа!

Слышите, цари, внемлите, вельможи:

Я Господу, я воспою,

Бряцаю Господу, Богу Израилеву.

Когда выходил Ты, Господи, от Сеира,

Когда шел с поля Едомского,

Тогда земля тряслась и небо капало,

И облака проливали воду;

Горы растаявали от лица Господа,

Сей Синай от лица Господа, Бога Израилева»

(Суд 5:2–5 — М[50]).

В упоении торжеством пророчица припоминает прошедшие опасности. Прежде еврей боялся выходить на равнину и идти по прямой дороге: за ним мог следить взор притеснителя. Леденея от страха, народ Божий пробирался по горным тропинкам до тех пор, когда, наконец, Девора на своей груди отогрела Израиля, свое дитя.

«Во дни Самегара, сына Анафова[51],

Во дни Иаили[52]праздны были дороги,

И ходившие прежде путями гладкими

тогда ходили окольными дорогами.

Не было вождей у Израиля, не было,

Пока не восстала я, мать во Израиле»

(Суд 5:6–7 — М).

Народ заплатил рабством за неверность своему Богу. Не будучи больше поддерживаем Божественным Духом, он потерял силу, которая побуждала бы его действовать против опасности. Одинокий, он чувствовал себя слабым, он сделался трусом.

«Избрали новых богов,

От того война у ворот.

Виден ли был щит и копье

У сорока тысяч Израиля?»

(Суд 5:8 — М).

Пророчица была строга, даже сурова в тот час, когда Израиль омыл стыд своего прошедшего. Она, казалось, замечала это сама и с деликатностью, свойственной душам мужественным, выразила свою любовь и свое удивление начальникам, которые вели Израиля на путь победы:

«Сердце мое к вам, начальники Израилевы!

К народу, показавшему рвение!».

Но послушайте, кому она приписывает превозносимую ею силу:

«Прославьте Господа!» (Суд 5:9 — М).

К торжеству победы она призывает весь народ, всех, которые теперь наслаждаются мирной безопасностью.

«Ездящие на ослицах белых,

Сидящие на коврах и путешествующие,

Пойте песнь!»

(Суд 5:10 — М).

Наконец она доходит до изображения самой победы. Пред величием этого предмета она старается воодушевить себя еще больше:

«Воспряни, воспряни, Девора,

Воспряни, воспряни! Воспой песнь!»

Припоминая, как она звала еврейского военачальника, она восклицает:

«Востань, Варак!

И веди пленников твоих, сын Авиноамов!»

(Суд 5:12 — М).

Побуждаемые этими словами, евреи победили значительные силы царя хананейского. Своим торжеством над «храбрыми» (Суд 5:13) израильская армия была обязана пророчице. Девора, впрочем, хвалит всех тех, кто послушался ее голоса.

Но песнь звучит язвительною насмешкою когда пророчица поет о тех, кто не послушался ее зова. Она смеется над коленами, которые не пришли на поле битвы по нерешительности или по беспечности: над Рувимом, который сидя у своих ручьев со стадами, убаюкивает себя свирелью; над Гадом, который спокойно смотрит, как течет Иордан; над Даном и Асиром[53], которые сладострастно отдыхают у своих морских берегов. Между тем в то же самое время Завулон и Неффалим составляют большую часть воинов израильской армии, готовы сразиться и умереть за свободу Израиля.

Девора припоминает впечатления битвы. Она видит идущих хананеян и называет их с ироническим презрениемцарями(Суд 5:19)для того, чтобы заставить их пасть с большей высоты. Они — многочисленные цари, а Израиль имеет мало и простых воинов; но Бог соратует своему народу и помогает ему истребить общего врага. Поток Киссон увлекает трупы хананеян. Пророчица, припоминая эту сцену, еще раз возбуждает свой поэтический порыв:

«…поток Киссон!

Попирай, душа моя, силу!»

(Суд 5:21).

В побеге врагов Девора слышит, как ломаются о землю копыта их лошадей. Она произносит проклятие на израильский город Мероз, который отказался помогать восставшему отечеству. Наконец, она достигает конца своей картины: смерти Сисары. В изображении смерти хананейского военачальника язык Деворы — это уже язык не вдохновенной пророчицы, но человека в крайнем страстном увлечении. Оставленный, бегущий вождь олицетворяет для нее все страдания ее отечества, с жизнью этого побежденного она как бы связывает судьбу Израиля. Она с энтузиазмом хвалит предательство Иаили; с каким–то диким наслаждением представляет предсмертную агонию, последние конвульсии умирающего Сисары.

«Да будет благословенна паче жен Иаиль,

Жена Хевера кенеянина,

Паче жен в шатрах да будет благословенна!

Воды просил он, она подала молока,

В чаше вельможеской принесла молока лучшего.

Руку свою протянула к колу,

И правую свою к молоту работников;

И поразила Сисару, разбила голову его.

К ногам ее преклонился, пал и уснул,

К ногам ее преклонился, пал;

Где преклонился, там и пал сраженный»

(Суд 5:24–27 — М).

Представляя смерть хананеянина, Девора вспоминает о его матери. С каким–то злорадством она представляет, что мать Сисары сидит у окна в ожидании своего сына и, выглядывая сквозь решетку, спрашивает:

«Что долго не идет конница его,

Что медлят колеса колесниц его?».

И окружающая ее свита и вместе она сама себе отвечают:

«Верно они нашли, делят добычу,

По девице, по две на каждого воина,

В добычу полученная разноцветная одежда Сисаре,

Полученная в добычу разноцветная одежда, вышитая с

с обеих сторон,

Снятая с плеч пленника».

Но ужасен контраст между действительною судьбою Сисары и воображаемыми ожиданиями его матери. Девора восклицает:

«Так да погибнут все враги твои, Господи!»

(Суд 5:28–31 — М).

В заключение снова является пророчица: ее мысль отражается в чистом и прекрасном образе Бога, помогающего любящим Его:

«Любящие Его да будут как солнце, текущее во всей

славе своей!»

(Суд 5:31 — М).

Мы остановились на изображении Деворы, потому что ее фигура есть олицетворение еврейского народа, каким его представлял Моисей. Девора — это Израиль, заботливо блюдущий закон, для распространения которого еще не пришло время; Израиль, по понятиям которого его национальность есть выражение его закона, который в хранении своего закона полагает сохранение своей независимости и в нарушителях своей свободы поражает врагов своей веры; это Израиль — орудие и жезл праведного Господа, — в сознании своего дела он почерпает свою геройскую храбрость, но со свойственным человеку увлечением доходит иногда до жестокости, которая вовсе не требуется Божественною правдою.

Девора есть один из тех типов, которые, представляя собою идею, не теряют своей индивидуальности. Она не только представляет собою идею народа Иеговы, она ее воплощает.

(Продолжение следует)